Охотничьи рассказки

Неновый серый УАЗ-патриот свернул с большой трассы на советскую дорогу, проложенную в какой-нибудь лохматом году, немного отъехал от поворота и остановился. Все три багажника в нем попросту пищали от перегрузки, и запихнуть что-нибудь в, например, задний сопровождалось выпихиванием еще чего-то в салон. На заднем сидении по двум ветровкам и распылителю "Дэта" (гнус не пройдет!), недовольно чихая, бродил большой рыжий кот с поперечными полосками, этакая рассада на амурского тигра. На переднем сидении, гулко вздыхая, изредка возился здоровенный темно-серый кобель кавказской овчарки. Оба месяц назад были обнаружены Ником, один на заборе в позе обиженного коромысла, тощий, грязный и ободранный, а второй - под этим забором в бесплодной попытке поймать себе завтрак. Ник строго погрозил кобелю пальцем, снял с себя ремень, и нацепив его на пса вместо ошейника, отвел доходягу домой, в еще целую неделю как его собственную квартиру. Кавказца он хотел давно, а серый беглец из какого-нибудь двора явно нуждался в хозяине. Вечером в ту же квартиру через окно проник Чок, расстегнул на груди жилетку и вытряхнул рыжего полосатого на диван. - Вот. Сидел на козырьке над соседним подъездом и орал. Есть хочет... Кот увидел бывшего оскорбителя и опять изобразил коромысло, но слопавший две полторалитровых миски каши пес интереса не проявил. Кот от каши отказываться не стал, и спустя час мурчал прямо на собачьей спине. Кавказца назвали Мордашем, котяру - Тигрой... Все это Ник вспоминал мимоходом, откинувшись на спинку сиденья, в ожидании, пока его воспитанник сиганет с какого-нибудь дерева и нырнет а машину. Корабль он наверняка уже отогнал на заранее выбранное и условленное место, а теперь добирался от него по прямой через лес. Главное, чтобы не влип ни во что по дороге... Мальчишка - легок на помине, - появился на горизонтальной ветке огромной сосны. Покачался на ней, разглядывая сквозь стекло машущего рукой человека, спрыгнул (метров пять без страховки, но невольный воспитатель уже привык к его акробатике) и распахнул заднюю дверцу. - Привет, - сообщил он, вставляя фразу в совершенно кошачье мурлыканье и забрался внутрь, подвинув не заинтересовавшегося волей Тигру. - А я медведицу видел с мелкими. И лося. - Поздравляю, - улыбнулся Ник. - А они тебя видели? - Мишки - нет. Они забавные такие... чернику собирают прямо ртом, а попадает больше в нос, фыркают постоянно. А лось видел. Я на нем покататься хотел, но он был против... - Вот пасется какой-нибудь мирный лось, - возразил Горский, выруливая с обочины. - И тут приходит Шоколадка и норовит сесть верхом... - Но-но! Шоколадка посреди речки вылавливает ему водяных листьев и предлагает пожевать. Лось жует, дает почесать за ухом, а вот потом говорит, что не любит верховой езды... Нет, секунд десять я продержался, а потом улетел. - Копытами или рогами не досталось? - Не-а. (Что не может не радовать. Лось, конечно, не инопланетный браконьер и не судья, но все-таки большое животное...) - Я на нем все-таки еще покатаюсь, - сообщил Чок, растягиваясь на сиденье и пересаживая кота себе на живот. - Лучше чуть попозже купим лошадь. Будешь ездить хоть до полного позеленения... - Лошади или меня? - Скорее лошади. Помнишь, сколько ты собрал колючек, когда выбирали дом? Чок тихо засмеялся. - Помню... Ник тоже хорошо помнил тот, первый после возвращения, выезд. Тогда он только-только разобрался со службой, подсчитал заработок, как оказалось, за пятнадцать лет безвылазного наемничества не такой уж и маленький, кое-что положил в банк, кое-что оставил, за бесценок купил Патриота у женившегося и одомашнившегося сослуживца. Порвал, между прочим, письмо от Варвары полугодовалой давности, обнаружившееся в почтовом ящике. Пересдал на права на всякий случай, сел за руль, и, по сути, поселился в машине вместе с мальчишкой, мотаясь по тайге. Большую часть времени Чок сидел, лежал или попросту спал на заднем сиденье, играл на смартфоне в Злых птиц (паренька поразила идея, что на персональном компьютере можно не только работать, но и играть), грыз купленные ему копченые ребрышки или котлеты, с тестом или без теста, и смотрел на отражение Ника во внутреннем зеркале счастливыми и иногда мокрыми глазами. Читал, с бешеной скоростью усваивая чужую культуру, мифологию и мировоззрение, хотя над некоторыми его вопросами Нику приходилось хорошенько пораздумывать, прежде чем ответить. Сперва пытался читать только полезное - медицину, военное дело, физику, химию с точки зрения человеческой расы, а Ник по мере сил старался подсунуть на этот конвейер сперва простые детские сказки, потом, когда зацепил "Маугли" - книги о животных, начиная с Даррела, а уже только потом сказки взрослые - всякую научную фантастику, которую и сам листал с удовольствием. В каких-то одичавших поселках жили самоселы, а они Ника не устраивали. В каких-то все дома развалились до фундаментов. Где-то землю сожрало болото. Где-то местная администрация крутила пальцем у виска, выслушивая от отставного военного: "на людей насмотрелся, аж тошнит, хочу пожить один" - и продавать давно утратившие владельцев участки отказывалась. Одна сердобольная тетка поперек себя шире прямо так и заявила: вы там суицид от тоски да одиночества совершите, а тело по христианки похоронят разве что через пару лет, как найдут. Верхнекемерово, наконец, совпало по всем возможным пунктам - далеко от цивилизации, безлюдное, но не успевшее вконец обветшать, а сговорчивый районный голова шестидесяти с хвостом лет только пожал плечами: живите, мол, - и подписал, что потребовалось. Газа, разумеется, в селе не было и не предвиделось, а электричество поступало по большим праздникам, но Ник планировал поставить генератор и не морочить себе мозг. Тогда они вышли из машины, и на плечи обрушилась тишина. Огромная, таинственная, лесная, в которой шепчутся о чем-то травы и громадные фиолетовые звезды на ночной половине заката. Тогда Чок прошелся взглядом по горбатым силуэтам домов (подправить надо будет помаленьку все, да и приспособить под что-нибудь, в приватной беседе голова возражений не высказал), посмотрел в стремительно синеющее небо и сел, где стоял, словно подломились ноги. Ник подошел, глянул сверху вниз, стараясь подавить дурацкую тревогу. - Это все... нам? - прошептал мальчик... все равно мальчик, и пусть его с самых ясель (у них говорят "вольера") учили убивать подобных себе и подчиняться другим себеподобным. - Это все? И лес. И ветер. И дом... Да? - Это все нам, - согласился Ник. - Правда? По-настоящему? - По-настоящему... - а сам подумал подленькое "Если дел не наворотим. Не спалимся. Не попадемся." - Я не верил, что так бывает, - выговорил Чок. - Не с Охотниками, а со мной. - Как думаешь, не заскучаем здесь? - прищурившись, Ник посмотрел на его едва различимую вночи темную физиономию. - Здесь? А разве можно здесь заскучать?.. На следующее утро, ближе к полудню, Ник был уверен, что лично ему заскучать мелкий не даст: Чок вызвался разведать окрестный лес, бегал по нему часа три, и появился сплошняком покрытый мелкими треугольными семенами каких-то колючек: грива, полностью, штаны, жилетка и сандалии, полностью, и собственная тушка в максимально складчатых местах. Колючки не смывались ни под струей воды, ни в реке, а выщипывать их было делом долгим и весьма медитативным... Ник и выщипывал, а наконец отвыкший пригибаться и горбиться от каждого слова паренек взахлеб рассказывал, что интересного обнаружил в первом развед-походе... Вдоль дороги стояли вперемешку пихты и сосны. По ним носились и ругали машину белки, похожие на рыжие язычки пламени. Патриот повернул по "главной улице", окруженной несколькими зданиями с темными пыльными окнами, расплескал здоровенную лужу, спрыгнул с останков перекошенного асфальта подъездной дорожки и затормозил перед воротами. Их воротами... Ник выловил из кармана ключи и повернулся: - Поработаешь швейцаром? - ??? - Специальный человек, открывающий важным гостям двери. - Ага! Чок выпрыгнул из машины, попросту перемахнул двухметровый забор, и спустя несколько секунд уже оттаскивал внутрь здоровенную створку. Патриот, как усталый пыльный конь вкатился в бесконечный двор между домом, баней, конюшней и сеновалом, всхрапнул двигателем и умолк. Ник выбрался из горячего велюрового кресла - стоял неимоверно жаркий конец августа, - и от всей души потянулся. - Ну что, Чок? Поиграем в лошадей? - Ага! Игра несколько затянулась - Ник не хотел сваливать вещи в кучу в прихожей, а сразу старался распределять по местам: генератор - в полуподвальное помещение, бывшую кладовку, где он почти сразу исправно зафырчал; продовольственные запасы вместе с автохолодильником - в другую, а все остальное - туда, где оно будет стоять, лежать или висеть в самом недалеком будущем. На сегодня по плану "минимум" оставалось только залатать на первый случай побитую бурей черепичную крышу, привинтить ножки у неведомо сколько лет прождавшего новых хозяев обеденного стола, и сходить на речку выкупаться. Проводку Ник пока протянул "временную, самую простую, в дальнейшем намереваясь просто убрать ее в коробы. Тот, кто строил дом, был любителем вечных конструкций. Он сложил стены из крупноколотого речного камня на таком же фундаменте, внутри и снаружи обшил их толстым горбылем, а горбыль, уже только внутри, досками. Перекрытием служили честно расхищенные с железной дороги мореные шпалы, а несущей конструкцией - куски рельса. Еще при первом посещении Ник понял, что дом... или, пожалуй, даже Дом... выдержит любую бурю, любой паводок и разве что отряхнется брезгливо. Мордаш бродил по четырем нижним комнатам, постукивая когтями и сопел. Для него у крыльца стояла роскошная конура, но выставлять пса на улицу ни старший, ни младший из хозяев не собирались - пусть бродит, где хочет, лишь бы постели не сильно опушал. Кот исследовал мансарду, и, судя по слоновьему топоту, пробовал бегать по стенам. Хорошим свойством натуры Чока было полное отсутствие лени и желания сбежать от работы. Он таскал наравне с Ником, пыхтел чуть меньше, а в силе, пожалуй, уже и выигрывал, особенно по сравнению с первыми месяцами знакомства. Вот и сейчас он слез с крыши и окинул задумчивым взглядом двор: что бы еще совершить полезного... - Стол, - напомнил Ник, и споткнулся через оставленные на крыльце, чтобы не покрывать их излишней пылью, подушки. - Цыгане, шумною толпой, по Бессарабии кочуют... Ничего, завтра разгребем остатки, решим, чего не хватает, и наведем первичный порядок. На сборку стола потребовалось десять минут - поменять обросшие ржавчиной винты, прикрутить все, что надо, на место, поставить и отряхнуть пыль. - Речка? - С надеждой спросил младший хозяин дома, наклоняя голову набок и внимательно рассматривая Ника. - Речка. И никого-никого. Кроме нас с тобой. Кемь - достаточно широкая и не слишком глубокая река, явно связанная какой-то бабушкой крючком: сплошные петельки и изгибы, протекала буквально в конце придомового участка. Ник еще прикидывал, что ближайшие каменные пороги на ней достаточно далеко и все течение не перекрывают, так что можно будет научить Чока ходить на лодке под парусом. А может (чем не шутит рогатый?) и построить лодку, как они строили по молодости лет с другом Пашкой, даже не совсем лодку, а вроде маленькой яхточки, и пройтись... да чуть ли не до самого Енисея. Или раздобыть прицеп и вывезти суденышко на Енисей. Плавать Чок пока не умел. В воду лез, ему явно нравилось, но времени научить его справляться с водой до сих пор не было. Правда, сейчас он просто вымок, как губка, даже шкура цвет поменяла, посветлела и проступили разводы не хуже, чем у Тигры; выполз на нагретый солнцем камень и улегся, прикрыв глаза. - Здор-р-рово... мур-р-р... - Хорошо в колхозе летом, - согласился Ник, висящий на воде и вполглаза наблюдающий отдаленный кусок дороги - он не зря выбирал самый удобный по расположению дом, а не только самый крепкий. По прочности-то половину Верхнекемского строили на совесть. - Председателя к нам что ли принесло на проверку... Подожди-ка тут, милейший друг. Чок сел. От расслабленной ящерки на солнце не осталось и следа, а когтистые руки мгновенно сжались в кулаки. - Не топорщись особо. Председатель - мужик вроде бы нормальный и так... не без заботы вроде, старая закалка. Пойду, погляжу. Пыльная зеленая Нива не походила на машину каких-нибудь браконьеров, которым самоселы встали поперек глотки. Однако где-то Ник похожую машину видел, только не мог вспомнить, где именно. С чувством человека, которому портят первый день законного отпуска, он натянул шорты и в полуголом виде направился к гостям или гостю, только что остановившему транспортное средство перед воротами. Когда гость полез распрямлять из машины свои два метра росту, Нику захотелось взвыть, потому что эту рыжую бороду, темные очки а-ля Терминатор и сияющую загаром лысину он слишком хорошо знал. - Отворяй, отрок! - прогудел тем временем гость очень низким басом. Вместо того, чтобы отворить ворота, Ник вышел за калитку и закрыл ее, чтобы не выглядела приглашением. - Зачем приехал, Федя? - Отвратительный отрок, обхождением обделенный, - фыркнул Федор Турецкий, он же бывший отец Варфоломей и сослуживец Ника. - Что, и в гости не позовешь? - Не позову. У меня там первобытный хаос, только гостей принимать... - И чаем не напоишь? - прибавляя в голос надрывных босяцких ноток, продолжал Федор. - Не напою. У меня его попросту нет. - Как же ты жить будешь без чая, простая душа? - ужаснулся настырный гость. - Можешь не благодарить, я его взял... - Фёдор? - С рождения наречен и паспорте записан... - Зачем ты приехал? Можешь ответить? - Да... - Товарищ Турецкий развел лопатообразными ладошками, - За тобой. Ты вот чего службу бросил? - Надоело. - И то верно. Я было-подумал, что вы с Варькой помирились... - Варвара за Павлом замужем. - Уже полгода как нет. А ты не знаешь разве? - Не интересуюсь. - Она тебе письмо писала... - Не читал. - Порвал, стало быть... - Варвара приходилась Феде то ли двоюродной, то ли троюродной племянницей или еще какой-то дальней родней. - Так и не простишь, стало быть? - При чем тут простишь? Я зла не держу... - Но и близко не подпустишь. Она все о тебе вспоминала, как разошлась с Пашкой... - Ее проблемы. Меня и так от людей тошнит... - Курица не птица, баба не человек... - Хоть от мужиков, хоть от баб. Устал я от них, понимаешь? Сюда думал спрятаться, так нет, тебя шайтан принес... - досада прорвалась наружу. - А-атставить поминать нечистого! - рявкнул Федя, и почесал бороду. - Одичаешь ты тут один, Никиш. А то и вовсе с ума спятишь от безделья... - Дело всегда найдется, - буркнул Ник. - Мне вон, половину деревни по-хорошему поднимать, а ты про безделье... Фёдор прищурился заинтересованно, но никаких пояснений не дождался и кивнул: - Ну, как знаешь. Варьке-то что-то передать? Дочка у нее кстати, уже шестой год пошел... Ник пожал плечами. Подождал, пока Фёдор усядется за руль, пока рычащая пробитым глушителем Нива скроется за первым поворотом, и оглянулся на Дом: на Мордаша, поставившего лапы на забор и готового грозно залаять, на Тигру, свисающего со столбика у ворот задней лапой... Чок, стоявший на крыше отключил свою маскировку ровно через три секунды. Он стоял, готовый к бою, с копьем в правой руке и все еще угрожающе щерился. Никита почувствовал, как внутри расползается тепло. - Спокойствие, только спокойствие. Потерь нет, незваный гость капитулировал. Надеюсь, насовсем, и больше не вернется. Ему очень хотелось в это верить, потому что Фёдор Турецкий был очень настойчивой, если не сказать нудной личностью...