Колыбельная

За далью даль, За раем рай, Играй, играй.

Кларк улетел рано утром, так и не сомкнув глаз. Дик не предлагал ему остаться, хотя явно хотел; они оба понимали, что не получится. У Кларка в крови бурлили веселье и эйфория, а губы горели весь полёт. Это ощущение — то, как вжимает в кресло, когда шасси отрываются от взлётной полосы с ощутимым толчком, будто самолёт прыгает в небо — Кларк так давно привык к нему. Но теперь всё было как впервые, и ощущение это вошло в резонанс со всеми впечатлениями ночи. Кларк засмеялся, счастливо, как ребёнок, и ему было плевать, что подумают другие пассажиры. Он смеялся, словно нашёл клад, нет — карту, к кладу ведущую. Он точно знал, что достанется ему в конце. Дик был сокровищем. Кларк намеревался его получить, и не хотел думать о том, как долго на самом деле желал этого. «Спасибо за вечер», — отстучал он, едва самолёт приземлился в Метрополисе. У Кларка оставалось всего несколько часов, чтобы поспать, привести себя в порядок и отправиться в редакцию, но он думал, что не сможет уснуть ни за что. Он отключился за полметра до подушки, как бывало только в детстве, когда Коннер ещё не стал частью их семьи. Как бывало только тогда, когда на его плечи не давил непреподъёмный груз ответственности.

***

Дик позвонил ему спустя пару недель. Запыхавшийся, он тяжело дышал в трубку, но голос звучал радостно и звонко. — Эй, привет. Кларк перехватил телефон поудобнее. — Минутку. Он почти пробежал между боксов, похожих на соты в улье, и гудяших точно так же. В коридоре было немного тише, но главное — там не было лишних ушей. — Привет, Кларк. Он привалился спиной к стене и улыбнулся блаженно, не думая о том, сколько людей увидит эту улыбку. — Привет, Дик. Я скучал. Это было чистой правдой. Они переписывались теперь постоянно, и переписка эта вечно заходила не в ту степь, будто им было по пятнадцать, и они не могли дождаться встречи. Ну. Дождаться они правда не могли. Созванивались они позавчера, но по времени, по самим интонациям Кларк понимал, что Дик звонит не просто поболтать. — Я тоже, Кларк, я тоже. Слушай… — Кларку казалось, что он не мог улыбаться шире, но надо же — у него получилось. — ...у меня тут выдался свободный вечер, а утром мне как раз нужно быть в Метрополисе. Я подумал, что мог бы двинуться прямо сейчас, и мы бы… — Боже, да, — не дослушал его Кларк. — Приезжай. Я заканчиваю через полтора часа. — Отлично, — хрипло рассмеялся Дик, сбрасывая звонок. Кларк всё сиял, закрыв глаза, пока его не окликнул знакомый голос. Проморгавшись, Кларк обнаружил перед собой Лоис, которая пыталась выглядеть строго, но при этом очевидно едва сдерживала смех. Она легко ударила его в плечо кулаком, и это, к слову, всё равно ощущалось очень даже, а потом поиграла бровями. — Ну, и кто она? Почему мы ещё не знакомы? Кларк рассеянно и лениво протянул: — Почему же сразу она… И немедленно прикусил язык, спохватившись. Глаза Лоис расширились и тут же сузились. — Да ты шутишь. — Кларк открыл было рот, пытаясь придумать, что ответить, но не успел — Лоис рассмеялась. — Ах ты жеребец! Теперь играешь на оба фронта? Кларк об этом не задумывался, да и не особенно хотел. Он хотел Дика, а не думать о том, насколько это укладывается в его картину мира. — Лоис, слушай… — поморщился он. Видимо, она поняла что-то по болезненному выражению его лица, и тут же замахала руками. — Меня не волнует, ты же сам знаешь. Кстати… хочешь, прикрою тебя? Твои жалкие спортивные колонки я добить смогу, только скинь мне файлы. Кларк мог бы оскорбиться на её мнение о своих колонках, но он понимал, вообще-то, что ей придётся попотеть, а значит, она не ради красного словца предложила. И Кларк решил воспользоваться этим — не так часто сама Лоис Лейн сама предлагала прикрыть ему задницу. — Ага, спасибо, — ухмыльнулся он, но быстро понял, что зря. Когда он уже двинулся к боксам, Лоис крикнула ему вслед: — Не забудь купить смазку! С трудом, но всё же лицо Кларк удержал.

***

Совет, в общем-то, был дельный. Кларк последовал ему, а потом заехал домой, чтобы прибраться хоть немного и принять душ, само собой. Сразу после он помчался в аэропорт, по пути прихватив бутылку вина. Он не спросил Дика, каким рейсом тот полетит; он зачем-то выучил расписание почти две недели назад. У него оставалось время выпить кофе и наконец начать нервничать. Кларку было не пятнадцать, он прекрасно понимал, зачем Дик может лететь к нему на ночь, особенно — после того, как их переписка стала жарче на пару порядков. Кларк разглядывал людей в аэропорту. Пытаясь не думать о том, что им предстоит, чтобы не нервничать лишний раз, он неизбежно скатился мыслями к родителям, к Кону. Как назло, мимо прошла пара с лабрадором, таким же энергичным, как Бесс. Зачем дарить собаку, чтобы потом покончить с собой? Да нет, всё логично — оставить кого-то вместо себя. Кого-то, о ком нужно заботиться, за кого можно зацепиться. Чувство долга у Кона было сильнее некуда, с ним такие штуки работали на ура. Вот и эта сработала. Кларк помотал головой, ощущая, как разом исчезает настроение. Впрочем, к этим эмоциональным качелям он привык тоже — его без конца кидало от бешеного восторга к избыточной рефлексии. Он всё ещё ничем не мог помочь Кону, а теперь к ощущению собственной беспомощности и бесполезности прибавилось чувство вины. Потому что вне этой ситуации Кларк был счастлив. Ожидая Дика, он будто готовился к пиру во время чумы. Дёрнувшись, Кларк столкнул кофейную чашку со стола, а это всё же было лучше тупого ожидания, потому что он сумел переключиться на извинения перед официанткой, и заказ новой чашки, и чаевые побольше. А потом времени думать уже не осталось. Дик, едва завидев его среди встречающих, тут же полетел навстречу, словно вовсе не касаясь пола, легко и быстро. Кларку даже показалось, что Дик поцелует его, но в последний момент он просто рывком дёрнул его на себя, обнимая. У Кларка мигом запотели очки. Он крепко прижал к себе Дика, не заботясь о людях вокруг, но коснуться губами так и не решился — не был уверен, что Дик это оценит. Тот отстранился мягко и поправил лямку сумки на плече. — Поехали? — спросил он тихо, чёрная прядь упала ему на глаза, и Кларк снова заметил, каким бледным кажется его лицо в обрамлении тёмных волос, какими прозрачно-синими кажутся глаза. Глаза Кларка тоже были синими, а волосы — чёрными, но они не походили друг на друга и походили одновременно, как солнце и луна. Ночь, конечно, оставалась на стороне Дика. И ночь грядущая — тоже. Кларк дёрнулся было, чтобы забрать у него сумку, но удержался, и вместо этого просто опустил ладонь на его плечо. — Поехали, — улыбнулся он, и повёл его к парковке.

***

Кларк опасался, что между ними возникнет неловкость теперь, после двух недель одной лишь дистанционной связи, намёков, откровенных бесед и ожидания, но Дик просто включил радио и начал искать станцию, высунув кончик языка. Кларк терпеливо и с любопытством ждал, время от времени бросая косые взгляды, пока Дик наконец не нашёл искомое и не начал подпевать. Что-то неуловимо джазовое, так подходящее Дику, такое незнакомое Кларку. Дик постукивал ладонями по бёдрам и качал головой, прикрыв глаза. Песня о свободе. Ну, конечно же. Кларк сам не заметил, как начал счастливо улыбаться, покачивая головой в такт, а потом Дик затих, просто глядя на него. Больше неловко не было.

***

Кларк даже не замешкался, возясь с ключами. Зато опешил, когда Дик рывком захлопнул дверь, войдя в квартиру следом за ним, и толкнул Кларка к стене. Тот уронил ключи, отвечая на поцелуй, пока Дик яростно стягивал с него пальто, дёргал плечами, стряхивая свою куртку. Кларк гулко охнул, ощущая, как Дик вжимается в него бёдрами, и если он и думал, что у них могут быть проблемы, то сейчас он оказался неспособен мыслить вообще. Он сам стянул куртку Дика до конца, отпуская, жестковатая кожа шоркнула по полу, и Дик поднял руки, одновременно наступив носком одной туфли на пятку другой и потянув рубашку через голову, не расстёгивая пуговиц. Кларку по-детски показалось, что его обыгрывают в салки, и он быстро стряхнул ботинки, и со свистом вытянул ремень из шлёвок. По пояс раздетый Дик рассмеялся и присвистнул, поднимая на него взгляд; из-под тёмных ресниц на Кларка смотрели два огня, и он снова впился губами в рот Дика. Терпения у него не оставалось ни на грамм. Дик зарылся пальцами в его волосы, второй рукой дёргая пуговицы рубашки, забираясь под неё. Его руки будто принесли с собой немного готэмской стужи; ледяные пальцы, под которыми Кларка выгнуло навстречу, и Дик рассмеялся снова. — В спальню, — наконец прохрипел он, и Кларк вспомнил, что Дик просто не знает, где она. Рубашку он сбросил на ходу. Дик быстро огляделся, вскинул брови, увидев флакон на столике, и ухмыльнулся так, будто готов был выдать очень плохую шутку, но сдержался. Зато быстро толкнул Кларка в грудь, вынуждая упасть спиной на постель. Из лёгких Кларка ударом выбило весь воздух, и он едва не забыл вдохнуть, когда Дик гибко качнулся, расстёгивая брюки, и просто выскользнул из них вместе с бельём, словно змея из кожи. Кларку очень не хватало дудочки заклинателя. А ещё — самообладания, потому что он просто уставился Дику в пах, словно никогда не видел другого мужчину раздетым. Впрочем, не так уж часто он видел чужую эрекцию, тем более — вызванную им самим. Дик подтолкнул его, приподнявшегося на локтях, и коротко поцеловал в грудь возле левого соска, будто отмечая сердце. Накрыл ладонью и под бёдра потянул выше, и, хотя он и был немного уже Кларка в плечах, это не спасло нисколько. Кларк проехался спиной по жестковатым свежим простыням, обжигая кожу, и Дик дёрнул его джинсы вниз. Взгляд его был блуждающим и мягким, и Кларку даже не хотелось прикрыться перед ним. А потом Дик просто забрался на постель и опустился на него верхом. Кларк запоздало почувствовал, как саднят следы ногтей на бёдрах — кажется, Дик оцарапал его, когда толкал. Сам же Дик запрокинул голову и закрыл глаза, выгибаясь столь искусно, будто на них кто-то смотрел в этот момент. Впрочем, на него смотрел Кларк, и одного зрителя для шоу — достаточно. Дик провёл ладонями по груди, животу, слегка сжал соски и опустился пальцами к основанию члена, почти вынуждая Кларка снова смотреть туда, только туда. Кларк охнул и вскинул бёдра, не выдерживая, вжался между ягодиц сухо и горячо. Неизбежные сомнения первого опыта схлынули волной отлива, потому что Дик делал всё сам. Словно читая мысли Кларка, он сказал: — Не думай ни о чём. Просто позволь сделать тебе хорошо. Ладно? Кларк кивнул, отпуская всё это: его, ситуацию. Себя. Дик перекатился легко и пластично, потянул Кларка, вынуждая забраться на постель целиком, а потом рывком схватил флакон со столика, будто у него был лишь один шанс сделать это. А после. После Дик повернулся спиной и встал на четвереньки, и Кларк едва не задохнулся на месте. Дик снова хмыкнул, игриво выгибаясь, и, выдавив смазку, потянулся к себе. Кларк снова приподнялся на локтях, заворожённо глядя, как скользкие пальцы толкнулись между ягодиц, как заблестела смазка на завитках волос на пояснице. Кларк почти рефлекторно потянулся помочь, но Дик быстро шлёпнул его по руке липкой ладонью. — Смотреть можно, трогать нельзя. — Будто чувствуя, как нервничает Кларк, Дик мягко продолжил, толкаясь сразу двумя пальцами поглубже: — Статистически… ты наверняка смотрел гей-порно. А если и нет, то ничего страшного, я всё тебе покажу. Кларк усмехнулся, обхватывая собственный член: — У твоих правил формулировка паршивая как для копа. Дик рассмеялся звонко и чисто, а потом гулко застонал, задохнувшись смехом. Дик недолго баловал его импровизированным порно-шоу, очень скоро он развернулся и снова влез на него верхом. Кларк намертво залип, глядя на косые мышцы, на напряжённый пресс и потемневшие соски — так много знаков того, что ему здесь очень рады. Дик целовал его, ласкал, вжимался, но прежде чем дразняще проехаться задницей по члену — спросил: — Можно? В воздухе повисло напряжённое: «Готов ли ты?» И Кларк позавидовал вниманию и чуткости, с которыми Дик дожидался ответа. Позавидовал и обрадовался, всё ещё слабо понимая, чем заслужил такого парня, как Дик. — Не уверен. Но я так хочу. Дик рассмеялся снова — громко, белозубо. — Это главное. И, целуя, резво вжался скользкой задницей. Кларк вздрогнул, выгибаясь навстречу, и зашипел, взмахнув руками. — Мне уже можно трогать тебя? А эта улыбка была ласковой и нежной. — По крайней мере, я очень этого хотел бы. Кларк полновесно и собственнически опустил руки на бёдра Дика, подталкивая, чтобы тот тёрся о его член по-настоящему. Кларк знал всё о читерстве. Вышло довольно жёстко, потому что у него были сильные руки, а Дик — ну, он всё же не был женщиной, и Кларк не представлял, как с ним надо. Дик вскинул брови в безмолвном «Вот как?» И накрыл его кисти пальцами, жёстко сжимая в ответ. Нежно хмыкнул и наклонился, жарко шепча прямо в его губы: — Хочешь? В первую секунду Кларк даже открыл рот, чтобы сказать: да, да, чёрт возьми, очень; но потом отзеркалил эту самодовольную улыбку Дика, вскидывая бёдра, почти подбрасывая его, подхватывая игру. — А ты как думаешь. Вместо ответа Дик неуловимо быстро выпрямился и завёл за спину сразу обе руки. — Кто я такой, чтобы заставлять тебя ждать. Кларк распахнул глаза, глядя на Дика неотрывно, и в этом, кажется, был смысл, Кон говорил, а ему говорил Тим, который рос с Диком, рождённым в цирке. В доме, который построил Брюс. «Чем ближе ты смотришь на фокус, тем проще тебя провести». Кларк снова вскинул бёдра — непроизвольно, ощущая, как быстро Дик раскатывает латекс; он поднял ладони, перебирая в воздухе пальцами. Ловкими, такими ловкими, что хотелось удавиться. Кларку резко стало нечем дышать; сразу он понял, что, по ощущениям, не дышал с того момента, как Дик заметил его в аэропорту. Ни одна девушка не раскатывала презерватив по его члену так, что это уже было сексом само по себе. Впрочем, лукавством было бы сказать, что Кларк мог об этом думать; он помнил только Дика, горячего, как ад. Кларк потянулся к его члену, несмотря на все запреты, и Дик ободряюще улыбнулся. В его улыбке пели ангелы и звучал шёпот дьявола: «Давай, душа моя, обещаю, ты захочешь намного больше». Кларк ещё даже не успел приласкать его так. Жалел об этом, на самом деле, до смерти хотелось затащить Дика в туалет ещё после пары лагеров, протолкнуть ладонь в ширинку, зажмурившись в тесноте, как стыдливому подростку. А теперь Кларк видел Дика во всей его древнегреческой мелодике: поэма красоты, симфония тела. Ему нечего было прятать, нечего стыдиться, и он весь раскрылся, как на ладони, такой потрясающий, что Кларка придушило острой и жгучей ревностью, быстрой, как кобра. И немедленно отпустило, стоило Дику без предупреждения, одним резким рывком опуститься на его член. Дик был таким опытным, таким зверским красивым. Кобра подняла узкую голову: Дик был так открыт, хорош, уверен в себе, обаятелен. Сколько у него было партнёров?.. Кларк одёрнул себя в тот же миг. Ма Кент их с Коном жадничать не учила, но так сложно оказалось хоть что-то с собой сделать, когда хотелось просто присвоить эту красоту себе. Девушки хвалили его за неревнивость. Кларк сжал пальцы, изводясь от зависти ко всем тем, кто у Дика был. Облизнулся, собирая солёную испарину с верхней губы языком, плавно качнулся, пытаясь понять, под каким углом ему двигаться, и всё крутил в голове: к случайным любовникам не летят через полстраны. Даже через залив не летят. Это очень прозрачно. Дик отдавался, как влюблённый; каждый жест, звук, мелкое движение — это стало так страшно очевидно. Глубоко насаживаясь, ритмично и резко, Дик заглянул Кларку в глаза, а казалось — прямо в душу. Во взгляде Дика горел немой вопрос: это не слишком? Ты всё ещё хочешь? Кларк хотел этого чертовски. Почти натягивал Дика в ответ, жёстко держа за бёдра. Дику так явно нельзя было навредить грубым сексом, и Кларк не хотел думать, чем можно; Дик громко застонал и рассмеялся одновременно. Звук такой нежный, с которым он Кларка самым натуральным образом объезжал. Столько отдачи, открытости, одного бесконечного «смотри, как хорошо ты мне делаешь». Кларк выгнулся и вскрикнул, до предела натягивая Дика, и в этом кристально ясном моменте он не помнил чисел, дат, но помнил каждую каплю пота на груди Дика, помнил болезненно-прекрасный излом бровей, распахнутый рот и горящие алые губы. Кларку хотелось запечатать этот момент в смоле, но он толкнулся снова, рывком подхватывая Дика под бёдра и перекатываясь, наваливаясь сверху. Да, Дик не был девушкой, ни в чём не походил ни на одну из его партнёрш, но возможно — только возможно — нашёл в Кларке то же, что находили все они. Силу, выносливость, крепкие бёдра; и Кларк вжал его в постель, перехватывая ладонь и продолжая двигаться, несмотря на то, что сразу после оргазма для него самого это было почти больно. Дик дёрнулся под ним, глухо матерясь, а потом, к удовольствию Кларка, вскрикнул и забился мелкой сдержанной дрожью, не прекращая браниться. Кларк толкнулся ещё пару раз и устало перекатился на бок, неспособный стереть со своего лица пьяную улыбку. Дик тяжело дышал, посмеиваясь, потом ткнул его локтем в плечо, шумно сглотнув. — Уверен, что никогда этого не делал? Шучу-шучу, — расхохотался он на растерянное лицо Кларка. Подкатился к нему под бок, насквозь вымокший, и потянулся за поцелуем.

***

Спустя четыре часа робкой дрёмы, беспрестанно прерываемой куда более смелыми ласками, Дик клюнул Кларка в уголок рта и гибко поднялся на ноги. Минуту назад он молча лежал и гладил Кларка по груди, счастливый и опустошённый одновременно, а потом просто встал и начал одеваться, потому что. Кларк понимал, почему. Дику пора было прямо сейчас. Он приехал с одним рюкзаком, и ему уже пора было двигаться по делам, и, вообще-то, для того, кто живёт и работает за полстраны от Метрополиса, у Дика было навалом времени на Кларка. Этот лёгкий рюкзак выглядел таким детски-наивным, будто Дик жил в паре кварталов южнее и только. Трагическая лёгкость. Кларк смотрел на то, как Дик одевается, быстро, по-военному, и в сердце поселялись тоска и пустота. Момент, в котором Кларку хотелось остаться навсегда, рухнул, как карточный домик. Откуда-то Кларк понимал, что это — та цена, которую он должен будет платить каждый раз, всю свою жизнь, и этот идеальный момент рухнет ещё не раз, но… За Диком захлопнулась дверь. Кларк щёлкнул кофейником. Он никогда не пасовал перед трудностями. Любая трудность стоила Дика. Кларк не готов был отпустить его — из своей жизни. Вода вскипела, немедленно опала, отвлекая внимание на свой перфоманс; Кларк смотрел только на галстук, забытый Диком на подлокотнике кресла.