Колыбельная

и делаем что-то непоправимое чтобы потом никогда не узнать об этом

Дик не отвечал на звонки. И домой не вернулся вплоть до того момента, когда Кларк уже не мог ждать. Ему пора было ехать, и с тяжёлым сердцем он собрался, оттягивая до последнего, пока не начал опаздывать на самолёт. Он снял с доски одну из фотографий, не найдя никакой другой бумаги в доме, и нацарапал карандашом на обратной стороне: «Прости меня, Дик. Перезвони, пожалуйста». Кларк ушёл, захлопнув дверь за собой. Дик не перезвонил.

***

Телефонная трель пронзила тишину, и Кларк схватил трубку, радостно выдыхая: «Привет». На том конце был Кон, и Кларк ощутил укол стыда. Нет, конечно же, редкий звонок от Коннера тоже приносил радость, но надежда — надеялся Кларк не совсем на это. Тем не менее, он сел на постели, потирая глаза и переносицу, и вслушался. Коннер хотел приехать к нему. Насовсем. Боже, как Кларк мечтал об этом. Ему было больно смотреть на то, как его замечательный младший брат прозябает в полумёртвом городе, как в ветшающем доме стареют родители. Кларк приезжал часто, он, конечно же, помогал, но этого было мало, так чертовски мало. Он жил, а они исчезали вместе с Парквиллем, и об этом было невыносимо трудно говорить. Родители ни за что не согласились бы на переезд, пока Кон оставался там. А теперь он готов был приехать в свой родной город — тот, о котором Кларк грезил со средней школы — и остаться. Хотя бы попробовать. Не поступить в университет через год, нет, приехать прямо немедленно, накануне выпускного класса. Это, в сущности, ничего хорошего не говорило, но Кларк был слишком счастлив здесь и сейчас, чтобы искать подвох. Его не смущало вообще ничто: ни то, что у него больше не будет по-настоящему личного пространства, ни то, что Коннер крепко перебит случившимся с ним. Ни то, что ему придётся теперь заменить ему мать и отца на время — боже, он готов был к любым трудностям. Лишь бы Коннер переехал. Сперва Кон, потом — родители. Склизкое болото Парквилля наконец начало отпускать его семью. Кларк вскочил с постели, потрясённый, ошарашенный. Он бормотал в трубку, на ходу прокручивая все возможные варианты. Школа, курсы. Кларк сыпал предложениями уже сейчас — не особенно углубляясь в размышления. Коннер мог всё, что угодно, Кларк свято в это верил. Он сам был деревенским парнишкой с топовой должностью в «Дэйли плэнет». Он осёкся, впрочем, пристыжённый внезапным озарением. — Хотя я даже не знаю, о чём ты мечтаешь. Прости. Кларк рвано вдохнул, собираясь сказать, что это они исправят, но Кон перебил его быстро и решительно. — Я хочу писать. — Писать? — переспросил Кларк. Литературные отделения в колледжах, филология в университете, да господи боже, здесь была тысяча и одна возможность, даже если бы Кон мечтал жонглировать горящими кеглями, разъезжая на льве. Кларк так и вышагивал перед окном, озираясь, одновременно думая о том, будет ли Коннеру уютно в гостевой спальне, если немного переделать её под него, хватит ли места для собаки, и где её выгуливать поблизости. Как перевезти вещи, когда можно будет спрашивать родителей, готовы ли они оставить ферму. Надо было попросить Лоис помочь с поиском школы. Не то чтобы она была большим специалистом, но кто, кроме неё. Кларк едва не подскакивал на каждом шагу, как ребёнок. Даже этой неожиданной радости было мало, чтобы забыть о том, что Дик не ответил ни на один его звонок, проигнорировал сообщения, письма, и явно не собирался выходить на связь. Но её хватало, чтобы заполнить пустоту внутри.

***

В аэропорту Кларк извёлся. Выпил три чашки кофе, сделал двадцать кругов по залу ожидания. Он пытался предусмотреть то, что им нужно было везти Бесс, но собачью накидку на сидение покупать не стал. Вообще-то, он не представлял, сколько вещей у Кона было с собой. Когда люди хлынули из раздвижных дверей, Кларк сразу увидел Кона. С большим чемоданом и Бесс его вряд ли можно было упустить из виду. Кларк помахал рукой. Коннер катил тележку с пустой клеткой и вёл собаку на поводке. Бесс жалась к его ногам, опасливо глядя по сторонам, но не лаяла и не рычала ни на кого. Кларк крепко обнял Кона. Он понимал, почему переезд был столь поспешен, но ничего не мог с собой поделать: это было счастливое событие. Даже если в основе лежала трагедия. Может, в этом и состояло вселенское равновесие? — Куда девать клетку, я не представляю, — рассмеялся Кларк, открывая багажник. Смех смехом, а идей и правда был абсолютный ноль. Обернувшись, он увидел, как Кон щёлкает рычажками, снимая верх клетки. — Рой сделал её разборной, — рассеянно сообщил Кон, складывая стенки. Боже. Кларк помнил Роя, но помнил маленьким, юрким, а не мастером на все руки. Рядом всегда была пожилая леди, коренная американка. Кон разобрал клетку окончательно, и она стала компактнее в разы. Как картонная коробка. Кларк деловито закатал рукава рубашки, собираясь погрузить пару увесистых чемоданов в машину. Обычно жизнь — даже жизнь подростка — занимает куда больше места. Что случилось с его маленьким братом? Кларк не знал. Он решил расспросить про Роя, чтобы отвлечься. Ему правда было интересно. Судя по всему, у него всё было неплохо. Он встречался с Кори Андерс, которую Кларк носил на плечах в выпускном классе. Она тогда пребольно ущипнула его за ухо, он так и не понял, почему. А Рой оказался молодцом, если готов был иметь дело с её родителями. Кларк помнил их холодными и суровыми, почти аристократичными. А старшая сестра Кори вытрепала немало нервов ему и другим парням из его класса. Всю дорогу домой Кларк рассказывал о том, какими в детстве были Кори и Рой. А ещё о доброй половине знакомых Кона; память была колодцем, всегда открытым, полным любви и воспоминаний.

***

Кларк был уверен, что старый район Метрополиса понравится Кону. Вернее, даже не так. Он был уверен, что именно здесь Кону будет хорошо. Завернув на нужную улицу, он рассеянно сказал, что хочет узнать у Па, где жили родители Кона — и он сам, когда был совсем малышом. Кларк хотел спросить и раньше, но ему казалось нечестным по отношению к Кону узнавать это, пока тот сам не может поехать с ним. Теперь было можно. Всё можно было показать Кону, если бы он захотел, и это казалось прекраснее всего. Кларк улыбался, втаскивая чемоданы наверх и то и дело оглядываясь на Кона. Тот озирался ещё в аэропорту, потом в машине, даже в подъезде, хмурился, глядя на разукрашенные стены. Бережно трогал кованые перила. Кларк прежде не мог зазвать Коннера даже в гости. К слову, об этом. — Гостевая спальня больше не гостевая, — радостно объявил Кларк, прижимая входную дверь плечом и пытаясь попасть ключами в замок. Собака вертелась под ногами, и, вообще-то, именно животное в доме смущало Кларка больше всего, но Кон хорошо её воспитывал. Распахнув дверь, Кларк затащил багаж внутрь и повёл Кона осваиваться. Вечером должна была прийти Лоис — она давно хотела познакомиться с Коннером. Тот неуверенно переступал с ноги на ногу, оглядываясь. Кларк хотел, чтобы он как можно скорее ощутил себя дома. Но до этого явно оставалось далеко.

***

Коннер едва успел выгулять Бесс до прихода Лоис, хотя Кларк засекал, сколько времени занимает дорога до собачьей площадки. — А она точно просто друг? — поинтересовался Кон. Кларк рассмеялся. Может быть, было бы проще, встречайся Кларк с ней. Да нет, точно было бы проще. Но он не жалел. Ни капли. Даже если Дик по-прежнему не отвечал на звонки, становившиеся всё реже. Кларку плевать было, как жалко он при этом выглядел. В седьмом часу вечера раздался стук в дверь. Лоис никогда не приходила вовремя, но и не опаздывала по-настоящему. Бесс с лаем бросилась к выходу, и Кон перехватил её за ошейник, удерживая. Та послушно села и завиляла хвостом. Коннер уставился на миниатюрную Лоис в дверях, и Кларк успел мелочно подумать: лучше бы Кон мог влюбиться в кого-то вроде неё. Лучше бы сам Кларк мог. Миниатюрная, крепко сбитая брюнетка, синеглазая красавица с томной хрипотцой. Девушка-мечта, но почему-то Кларк так и не сумел мечтать о ней, и он по глазам Кона видел: у него ни за что не вышло бы тоже. Не после Тима. Лоис присела перед отпущенной Коннером Бесс, собака счастливо развалилась под её руками, Лоис беззаботно чесала светлый и пушистый живот. — Значит, ты Кон. Как-то он слишком похож на тебя, — она перевела взгляд на Кларка, не переставая чесать собаку. — Мы братья, — напомнил Кларк. — Не родные! — ответила Лоис, даже не пытаясь увернуться от слюнявой любви Бесс. — Возможно, родные по духу, — просиял Кларк. Лоис решила, что в основном по близорукости. Кларк много рассказывал ей о Коне, о чём Лоис немедленно ему сообщила. Тот застеснялся, конечно; скромный и тихий, Коннер был уверен, что в нём нет ничего особенного, ничего такого, о чём можно было бы рассказать друзьям, не вогнав их в смертельную скуку. Лоис закатила глаза, покосившись на Кларка явно обвиняюще. — Все Кенты особенные. Вы умеете надеяться, как никто другой не смог бы. Она говорила для Кона, но Кларк услышал своё. Лоис знала всё о том дне — вернее, нет, не всё. Только важное. Что понимала она: Кларк облажался по полной и не знал, как снискать расположение Дика. Подробности оставались между Кларком, Диком и — глупо было отрицать — покойником.

***

С поисками школы Лоис даже просить не пришлось. Она лишь закатила глаза, когда Кон сказал, что не знает, куда отправлять документы. — Вы, — трагически произнесла Лоис, обращаясь, кажется, к потолку, — мужчины, существа однозадачные. Ни Коннер, ни Кларк, спорить не стали. Кон вдумчиво смотрел в планшет поверх плеча Лоис, слегка наклонившись за её спиной. Они копались на сайтах районных школ, пока Кларк гремел мыльными тарелками в раковине. Дик ненавидел мыть посуду. Кларк собирался поставить мойку из-за него. — Есть у меня одна идея, — сказала Лоис наконец и повернулась к Кону. — Думаю, тебе понравится. Им так повезло. В одной из местных школ в их районе литературные курсы вёл профессор из университета Метрополиса. Туда Кон мог свободно пойти. С бумагами можно было разобраться за пару недель, и остаток лета Кону предстояло лишь готовиться.

***

Кон очень быстро освоился. Он нашёл своё место в жизни Кларка, будто всегда здесь был, и Кларк только надеялся, что Кон не подстраивался. Это его работой было подстраиваться. Его обязанностью. В очередной вечер придя домой он увидел алые сухие полотенца в мусорке, и всё украдкой разглядывал руки Кона. Проверял, не пытается ли он навредить себе. Кларк нашёл лишь след глубокого пореза на пальце, и этого было мало для беспокойства. Но он беспокоился всё равно.

***

Август лизал пятки. Дик по-прежнему молчал. Кларк отправил сотню писем, голосовых, смс, и он никогда не ощущал себя в таком отчаянии. Лишь два человека кроме родителей по-настоящему наполняли его жизнь смыслом: Кон и Дик. У Коннера всё было хорошо. Он давно уже был готов к учёбе: тетрадки, книжки, ручки. Последний год — и первый в Метрополисе — ждал его. В самом конце августа Кларк уехал в командировку в Готэм. В свободное время он бродил по улицам, словно надеясь наткнуться на Дика. Как подросток, потерявший надежду поговорить с любимой девочкой. В двенадцатом часу ночи ему позвонил Кон, и это было само по себе непривычно, потому что прежде им мешала разница во времени между Метрополисом и Парквиллем. Кларк добрую минуту не мог заставить себя поднять трубку. Он так хотел, чтобы это был Дик. Чем дальше, тем становилось хуже. Он никогда не любил так, как Дика. Может, никогда не любил вообще. Он был слишком взрослым, чтобы принуждать, и теперь просто сидел и ждал. Ждал. Ждал. Но позвонил только Кон. — Да, маленький брат? Что-то случилось? Я сейчас не очень свободен, так что… Ложь. До чего ты докатился, Кент. Кларк потёр переносицу, ладонью приподняв очки. — Нет, нет, — перебил Кон, — всё в порядке. У нас всё хорошо. Я хотел спросить, у тебя остались фотографии с похорон? Кларк подтянулся. Все эти снимки были у Дика… неужели Кон тоже не мог отпустить Тима? Кларку было сложно судить, для кого из них эта потеря была сильнее. Дик был взрослым, но он знал Тима гораздо дольше. Коннер был влюблённым подростком. Мелькнула быстрая мысль: если двое самых дорогих людей в его жизни были одержимы — может, это он ошибался? Кларк эту мысль отмёл как несущественную. — На внешнем жёстком в верхнем ящике стола. Кон. Коннер? Кларк сглотнул, вслушиваясь. Кон прокашлялся. — Да? — У тебя точно всё в порядке? — Да. Да, всё в порядке. — Кларк молчал. Кон лгал, он это ясно слышал, чувствовал нутром, и ничего не мог с этим сделать. И если он и Дик предпочитали лгать ему — так ли он был прав в жажде свободы для них? Забота не принуждает людей ко лжи. Кон вздохнул в трубку. — Серьёзно, Кларк. Всё в порядке. Просто вспомнил кое-что, захотел посмотреть на снимки… Ничего особенного. — Ну, смотри, — протянул Кларк, изображая доверие. Он ничего не мог сделать с собой, но мог хотя бы попытаться. — У тебя карт-бланш на мои жёсткие диски. Вперёд. Папка лежит прямо в корне. — Спасибо, — хрипло ответил Кон. — Спасибо.

***

Когда тихий стук раздался в тишине, пока Кон ещё точно был на учёбе, Кларк боялся поверить всколыхнувшейся надежде. Он в целом боялся — потому что это вовсе не должна была быть любовь, а могли быть любые дурные вести. Что угодно. Даже в Метрополисе. Тем не менее, открыв дверь, он не растерялся. На пороге стоял Дик. Мрачный и бледный, будто скованный тенью Готэма. На шлеме оставались капли дождя, или росы — Кларк точно не знал. Его сердце пропустило удар, а язык прилип к нёбу. Он хотел забрать Дика на руки и уволочь в спальню. Но не мог даже пальцем пошевелить. Кларк не представлял, почему Дик был здесь, но понимал, что вряд ли он приехал мириться. Кларк молча указал на вешалку и отошёл с дороги. Дик повесил шлем и осторожно сообщил: — Я к Коннеру. — Кто бы сомневался, — пробормотал Кларк на границе слышимости, но точно понимая, что Дик распознает. Он отошёл в сторону, и Дик повесил мокрый шлем у двери. Сам факт того, что Дик решил ехать из самого Канзас-сити на мотоцикле, смущал неимоверно. Или Дик вернулся в Готэм насовсем? Кларк не знал, как не знал, как ему быть. Он хотел вжать Дика в дверь и поцеловать глубоко и сильно, но вместо этого всего лишь сделал кофе. Он не знал, что делать, когда приедет Кон. Дик мешал сахар в чашке с мрачной серьёзностью смертника. Он даже не дёрнулся, когда открылась дверь. Бесс сидела у ног Дика, будто принимая его за своего настоящего хозяина. Даже не выбежала навстречу Кону, вернувшемуся из школы. Тот как раз отучился пару недель в новой, и Кларк был уверен: Дик знал даже это. Дик знал всё, и это было больнее прочего. Кларк позвал: — Кон, это ты? Идём скорее сюда. Дик крикнул: — Привет, Кон! Дик пытался умоститься за крохотным столиком, где и они с Коном по утрам толкались локтями, а уж Дику теперь должно было быть совсем тесно. Раньше Кларк не думал об этом. Наверное, он просто не успел. — Не смотри на меня так, — мрачно попросил Дик, глядя на Кона, застывшего в дверях, — мне удобно и обычно я вообще ем на ходу. И пью дрянной кофе из автоматов. Спасибо, кстати, — он отсалютовал Кларку большой кружкой, исходящей паром. Собственной кружкой. Кларк только в ней делал ему кофе, и всё это время держал её у задней стенки шкафчика. Но откуда Кону было знать… это даже для Дика наверняка не было важно. — Э… Привет? — озадаченно спросил Кон. Бесс очень тихо простучала когтями по полу и ткнулась носом ему в ладонь. Кон рассеянно почесал её между ушей. Дик запоздало подскочил со стула, едва не расплескав бережно сваренный кофе. Будто тумблером щёлкнули: вот он сверлил взглядом стол, молча и почти зло, а вот он уже широко улыбался и обнимал Коннера. Кларка вот не спешил. — Чёрт, прости, совсем манеры растерял со всей этой суматохой, ну ты знаешь… — Ты ведь поэтому здесь? Из-за Нассера? — резко поинтересовался Кон, тем не менее рассеянно похлопывая Дика по спине. Кларк напрягся. Нассер? Он не знал. Что с ним? — От тебя ничего не скроешь, да, видишь меня насквозь? — неожиданно устало и привычно тепло отозвался Дик. — Садись. Когда они сели — стульев было всего два, и Кларк остался стоять, привалившись бедром к кухонной тумбе — Дик явно никак не мог начать говорить по делу. Он шутил, спрашивал о школе, и о том, что же оба Кента нашли в этом дождливом городе, выдумывал байки в ответ на замечание о том, что это он привёз с собой дождь — из Готэма. — Дик, — в конце концов попросил Кон после очередной неловкой паузы, и Кларк был ему благодарен за прямоту. — Зачем ты здесь, а? Кларк напрягся, но Дик вздохнул, сделавшись серьёзным в один момент, и отставил кружку. Кларк подхватил её, отворачиваясь к плите, намереваясь сварить ещё кофе. Дик не заметил, будто за те пару месяцев, что они были вместе, привык настолько, что и теперь это не изменилось. Ну, или будто был слишком погружён в свои мысли. — Я приехал по нескольким причинам, — вздохнул Дик, печально качая головой. — Первая — я не верю Нассеру, — Дик подхватил ладонь Кона. Кларк молчал по-прежнему. Кон глупо моргнул. Потом прищурился. — Ты не веришь чистосердечному признанию? О чём они, чёрт их, говорили? Признанию в чём? Впрочем, Кларк уже догадывался. Мешала только журналистская привычка не делать утверждений, не получив прямых ответов. Кларк почти не имел дел с Нассером в школе, но помнил его, как отличного учителя. Дети любили его. Неужели этот человек мог сделать что-то настолько ужасное, как убийство своего ученика? — Ты не понимаешь, Кон, — Дик вздохнул и устало потёр виски под напряжённым взглядом Кларка. — Когда кого-то убивают, в первую очередь нужно думать о мотиве. А мотив — обычно дело людей близких. Твоё, например. Кларк дёрнулся, ощущая, как Кон на мгновение перестал дышать. Он и сам пропустил вдох. — Ты же не хочешь сказать… — начал Кларк, пожалуй, слишком громко, опуская исходящую паром кружку перед ним. — Не хочу, — оборвал его Дик. Посмотрел зло и холодно. — Нет, я не подозревал Кона. Но это не отменяет того, что Нассеру от такого убийства — выгоды не было. Ещё меньше — от признания. Совсем никакого смысла накладывать на себя руки. Он что, святоша-католик? Насколько мне известно, нет. Дик поднялся на ноги, делая пару шагов к шкафчикам, и открыл самый левый, доставая сахарницу привычным жестом. Он положил себе три ложки, отмахнувшись от тихого извинения Кларка, забывшего о его любви к сладкому, убрал сахар на место и сел обратно. Кон разлепил пересохшие губы и продолжил беседу. Его предположение о том, что Нассера замучала совесть, звучало наивно и жалко. И отчаянно. Дик терпеливо слушал его, размешивая сахар и глядя только на кружку. А потом мягко и осторожно, но настойчиво описал обстоятельства. Обстоятельства, которых не было — не было подготовки, не было зацепок. Идеальная картинка самоубийства. Какой было и исчезновение. — Зато ему не доверял даже Тим, — вяло отозвался Кон. Кларк молча смотрел на чайник. — Тим мог кому угодно не верить, Коннер, — заметил Дик, делая глоток. — Я не буду в расследовании исходить из его личных предпочтений. — То есть я всё-таки был под подозрением? — едко поинтересовался Кон. Дик промолчал, строго глядя на него поверх кружки. Быстро посмотрел на Кларка, но тот предпочёл делать вид, что ни при чём здесь. Так и было, в общем-то. Странно было надеяться на его безусловную поддержку. Дик дёрнул плечами, поёжившись, будто от холода. Через паузу продолжил задавать свои вопросы. Немного классики: было ли что-то подозрительное, любые намёки, предпосылки. Как тесно они общались, как хорошо Кон его знал. Ответить тому было нечего, или он не хотел отвечать — Кларк не знал. Дик пожал плечами и — явно неохотно — наконец заговорил об истинной цели своего визита. — У Нассера было всего одно распоряжение в завещании. Ничего про имущество, ничего про родственников — у него их не было, кажется… Дик привёз письмо. Простой конверт казался слишком белым в его пальцах, на нём не было даже имени. Со слов Дика выходило, что в завещании Нассер оставил указания передать письмо Коннеру, и притом — строго через Дика. Ему явно не было уютно отдавать его Кону, но он всё же сделал это, пристально глядя ему в глаза и взяв обещание не утаивать ничего важного. — Это всё. — Ты надолго здесь? Сколько у меня времени? — Я думал задержаться на пару дней, Коннер… Может, на тройку. Кларк спросил раньше, чем успел задуматься или остановить себя: — Останешься у нас? Диван в твоём распоряжении, если хочешь. Повисшая пауза была отчётливо неловкой. Дик ответил, не глядя ему в глаза: — Я… Нет, спасибо большое, я уже бросил вещи в хостеле. Но спасибо. Ну, конечно. Иначе и быть не могло. — Как скажешь, — Кларк вернул ему вымученную улыбку и поставил кружку в мойку. Дик допил свой кофе и скомкано попрощался с ним. Коннер проводил его сам.