Что было правдою во сне, что было ложью?..

В доме Алвы спалось лучше, чем у Рокслеев. Сон обволакивал уютной тьмой, в которой не было ничего – ни Катари, ни бешеного Моро, ни лиловоглазых тварей. Прошла уже почти неделя, как Дикон перебрался сюда, но менять что-либо в обстановке мучительно не хотелось. Разумом он понимал, что Повелителю Скал не пристало жить в доме, обставленном в цветах дома Ветра, но внутри все сжималось от одной только мысли, что придется входить в точно такие же комнаты, в каких он получил известие о гибели Надора, и смотреть на стены, оформленные точно так же, как те, в которые так хотелось запустить чем-то тяжелым, лишь бы выплеснуть злость и отчаянье от того, что родной замок ушел под землю вместе со всем родом Окделлов – всем, кроме Дикона. В таком месте он наверняка сойдет с ума гораздо быстрее, чем найдет хоть какой-то выход. Повелителю Скал надлежало заказать портреты государя, отца и Алана Святого, обновить гардероб, заменить обивку хотя бы в приемной и в гостиной, но единственное, чем Дикон заставил себя заняться – заказ одежды и портретов. Покупка коня тоже могла подождать – конечно, по статусу он обязан был приобрести жеребца для парадных выездов, и он этим займется, но чуть позже. Не потому, что сейчас не может, а потому что не хочет – если пока не приходит в голову ничего путного о том, как изменить ход вещей в главном, нужно попытаться изменить его в мелочах. Линарца он купит ближе к Зимним Скалам, но не сейчас. Та осень была полна счастьем – победа пьянила, благосклонность сюзерена воодушевляла, каждый новый день обещал великое будущее. Эта осень казалась затишьем перед бурей, когда тишина звенит напряжением, а воздух густ и вязок. Хотелось застыть в нем и ничего не делать, стать спокойным серым камнем, которого ничего не касается и которому ничего не нужно решать. В ту осень все было четко и ясно: с одной стороны – враги, с другой – друзья, а теперь все расплывалось и было до отвращения размытым. Попытка поговорить с Альдо о Вороне провалилась с треском – сюзерен наотрез отказался даже подумать о том, чтобы убедить Алву перейти на их сторону, Дикон не успел и заикнуться о том, что в Вороне тоже может течь кровь Раканов. Сюзерен даже обиделся, но быстро простил – Альдо потрясающе добрый и отходчивый человек, не то что эр Рокэ. Вот если бы найти меч Раканов и показать сюзерену, что на них обоих, и на Альдо, и на Ворона, меч откликается одинаково… А тогда, в Доре, все было неправильно – место было уже осквернено той жуткой давкой, поэтому меч и молчал. Надо было пробовать не там! Остается только найти меч. Может, спросить у эра Рокэ напрямую? Попытаться объяснить ему все как есть? Альдо хотел получить тот меч, но Ворон мог просто из вредности не захотеть вернуть его Ракану – и потому, что Альдо потребовал возвращения бывшего Первого маршала в обмен на жизнь бывшего короля, и потому что Альдо наверняка просил неправильно – он слишком добрый и солнечный человек, он наверняка говорил не о долге, а о Талигойе, вот Ворон его и не понял. Решено. Запрета на посещения Алвы он не получал, поэтому направится в Багерлее прямо сейчас. Заодно узнает у коменданта, как там граф Штанцлер, раз уж к нему никого не пускают. Дикон и сам не знал, хочет ли он встретиться с эром Августом – настаивать на встрече с Катариной он до сих пор не решился. Робер из-за истории с отравлением причислил Штанцлера к негодяям, Альдо с его доводами согласился, а Дикон сначала не хотел спорить, а потом все же решился на разговор: либо он сможет убедить Робера и, главное, самого себя, что эр Август действовал верно, либо… Это второе «либо» Дикону очень не нравилось, и думать о нем не хотелось – слишком уж четко вспоминался тот мерзкий разговор эра Августа с Катари. И если эр Август действительно негодяй… Нет, уж лучше думать о предстоящем разговоре с Алвой и о том, что надо бы все-таки побеседовать с Налем – что-то дельное кузен вряд ли скажет, но сейчас важна любая мелочь, так что на всякий случай можно и попробовать. Разговор с Вороном не заладился с самого начала. Дикон и не ожидал, что его примут с распростертыми объятиями, но и презрительная скука во взгляде Алвы была для него неожиданностью. Решиться на этот разговор было трудно, а тут еще и это… Дикон нервничал уже с того момента, как подъехал к Багерлее, а стоило служителю пустить его в комнаты, где держали Алву, так и вовсе стало жарко, душно и невыносимо тоскливо от предчувствия, что Ворон не поможет, только посмеется над ним. Закатные твари, ну что за человек?! Сначала морочит голову и скалит зубы, а потом оказывается, что ты должен был догадаться, что если он ругает меч, то точно Ракан – логика, достойная дома скорби, но что поделать, эр Рокэ же много раз честно говорил, что его считают безумцем... Полумрак помещения до дрожи напоминал о Лабиринте. Ворона в комнате не было, лиловоглазых чудовищ тоже – в том, что он на какой-то момент испугался увидеть тут именно изначальную тварь, Дикон не сознался бы никому. Четверо стражников встали у дверей камеры, комендант топтался у входа. – Герцог Алва, – начал Дикон уверенным тоном, – я – герцог Окделл, Повелитель Скал, и нам нужно поговорить. Вы здесь? – Повелитель Скал? – голос Ворона звучал непривычно хрипло и сонно. – Прелесть какая… Дикон невольно сжал кулаки. Ладони уже давно вспотели, и это было противно, но не вытирать же их об одежду? Впрочем, это можно сделать незаметно, снимая мундир. Ему жарко, и нет смысла себя истязать, ну а на насмешки Ворона нужно просто не обращать внимания. Дикон так и сделал, а потом покрепче взял в чуть подрагивавшие руки фонарь и двинулся к темнеющей в дальней стене арке, приказав коменданту не следовать за ним. Во второй комнате Дикону стало еще жарче и тоскливее, наверное, от темноты и мрачности помещения. Фонарь напоминал факел, которым Ворон освещал их путь в Лабиринте. Что ж, теперь черед Повелителя Скал освещать путь и искать ответы на заданные и незаданные вопросы. Алва сидел на кровати и чуть усмехнулся, когда Дикон раздраженным жестом расстегнул ворот. Дикона эта усмешка все же обидела, и он решил оправдаться, задним числом понимая – зря: – Мне жарко. Я же не кэналлиец. – Это вы верно подметили, вы не кэналлиец, – протянул Алва насмешливо и пожал плечами. – Кэналлийцу не может быть жарко. Алва насмехался над ним. Опять насмехался. Как всегда, когда им предстояло поговорить о чем-то важном. Ну почему Альдо умеет говорить с людьми по-человечески, а Ворон вечно пытается превратить все в шутку, желательно злую?! Какой смысл делать все то, что Ворон для него делал, но при этом отравлять каждый свой поступок словесной желчью? Словно пытается соблюсти какое-то извращенное равновесие добрых и злых дел. Зачем?.. – Так о чем вы хотели поговорить… Повелитель Скал? Дикон стиснул зубы. Нет, он не будет отвечать на подначки. Этот разговор нужен именно ему, и он постарается пропускать все лишнее мимо ушей. Постарается и сможет. – Вы должны отдать меч Раканов Его Величеству Альдо Ракану. Эр Рокэ улыбается – ему смешно, что его бывший оруженосец весь взмок, то ли от того, что нервничает, то ли от того, что в комнате слишком натоплено. Скорее, первое – если бы в комнате действительно было бы жарко и душно, Алва сказал бы. А он просто насмехается над тем, кто пришел к нему с искренним желанием помочь! Как всегда. – Юноша, к вашему сведению, долгов у меня нет, – Ворон продолжал усмехаться, – да и именующему себя Раканом господину меч ничем не поможет. Сердце замерло и рухнуло куда-то вниз. «Именующему себя Раканом господину». Что-то в этом духе Алва говорил на суде. Тогда Дикон увидел в этом лишь пренебрежение и насмешку, но сейчас все было очевидно – Алва обвинял Альдо, что тот не является Раканом! Закатные кошки… Он знает что-то конкретное? Тогда он знал это и во время разговора в Лабиринте! Но почему не сказал прямым текстом?! Забыл? Не захотел? Создатель, как глупо… – Перестаньте паясничать, – рявкнул Дикон во все горло и добавил уже гораздо тише: – Почему вы обвиняете Альдо в том, что он не Ракан? – Юноша, пора бы вам запомнить, что я не люблю голословных обвинений, – Алва негромко рассмеялся и прикрыл глаза. – Герцог, я прекрасно запомнил, что вы любите играть словами, но Скалы предпочитают честность. – Я рад за Скалы. Если разговор о моих несуществующих долгах окончен, то я предпочел бы, чтобы вы покинули это помещение. – Эр Рокэ, потрудитесь объясниться! – Я вам не эр, юноша. Кстати, раз уж вы мне напомнили. Это, конечно, ерунда, но в некоторых семьях подобным вещам отчего-то придают большое значение. Повелитель Скал, я считаю ваше обучение законченным. Вы достойны стать одним из талигойских рыцарей. Я подтверждаю сие пред землей и небесами. Вы свободны от клятвы оруженосца и с сего мгновенья не несете никаких обязательств передо мной. Дикон опешил. Ворон четырежды прав – для Человека Чести очень важно закончить обучение, а не прервать его. Стать рыцарем Великой Талигойи, а не остаться вечным оруженосцем. Конечно, Альдо никогда не попрекнул бы незавершенным делом, тем более, раз эром был Рокэ Алва, но… Но зачем это самому Алве? Зачем ему освобождать Ричарда Окделла от клятвы? Тем более, клятва не кровная – тут вопрос чести, а не жизни Надора. Он глубоко вздохнул и закусил губу, с трудом удержав желание спросить, можно ли как-то отменить кровную клятву. Не здесь. Не сейчас. Потом и не так. Назвать Ворона Повелителем Ветра не повернулся язык, а называть его Раканом было бы глупо, особенно когда в соседней комнате маячат комендант со стражниками. Дикон медленно кивнул, стараясь выглядеть уверенно и спокойно: – Благодарю вас, герцог. Алва не ответил. Он демонстративно зевнул и откинулся на подушки. Тихо звякнул металл, и Дикон понял, что на Алве кандалы. Но зачем? С такой охраной из Багерлее не сбежать, к тому же бывший Первый маршал сам сдался ради спасения слизняка Фердинанда… – Мне кажется, или на вас действительно цепи? – А, – пожал плечами Алва, – какие пустяки. Дикон подошел ближе, все еще надеясь, что слух и зрение его обманули, а Ворон просто пошутил в своей привычной манере. Не померещилось. Кандалы действительно были. И жара была. – Тут душно. И очень жарко, – произнес Дикон раздраженно. – Я не заметил. Но я, как вы верно вспомнили, южанин. Какая скотина этот комендант! Решил самовольничать, а в результате Алва обиделся на Альдо и не хочет отдать меч Раканов. Надо обязательно рассказать об этом Альдо, чтобы знал, что и почему происходит на самом деле – сюзерен поймет и изменит свое отношение к Ворону. Наверное. Но потребовать, чтобы Ворона перевели в нормальное помещение и сняли кандалы, нужно прямо сейчас. Только сначала успокоиться, чтобы не наорать на кретина. Повелитель Скал не должен кричать. Пристрелить бы коменданта, но Альдо это может не понравиться – это его право решать, кого судить, а кого миловать, и не Дикону это право себе присваивать. Он подошел к столу и налил себе воды из хрустального кувшина. Бокалы алатского хрусталя в этой мрачной комнате смотрелись странно, но, с другой стороны, они были тут более чем уместны – Альдо понимал, что Повелитель Ветра не должен пить из дешевой посуды. – Поставь бокал! – приказал Алва железным голосом, и на какой-то миг Дикону стало жутко – перед глазами встал совсем другой вечер и другой разговор. – Я пью за жизнь, а за что хочешь выпить ты? – За… За справедливость… – Вот как? – поднял бровь Ворон. – Еще один фантом… Поставь бокал! – Эр Рокэ… – Поставь, я сказал! – Почему я должен поставить бокал, герцог? – Дикон попытался иронично улыбнуться. – Я хочу пить, тут слишком жарко для северянина. – В таком случае, попросите полковника, – усмехнулся Алва. – Эта вода соленая, она тут для красоты. Пресной сегодня еще не приносили. Дикон недоверчиво поднес бокал к губам, чуть пригубил воду и с омерзением скривился. Живая соль! Ворон рассмеялся. – Это не смешно, герцог, – процедил Дикон, со злостью поставил бокал на столик и выскочил в соседнюю комнату. Разговор с комендантом вышел недолгим. Генерал Морен юлил, пытался лгать, что делал все по приказу Его Величества, но спорить с Повелителем Скал не решился, согласившись перевести Ворона в другое помещение в ближайшее же время, как только новые комнаты будут готовы, а пока послать за кузнецом, чтобы снял цепи, и принести свечей, воды и вина. Дикон вернулся в комнату Алвы. Ворон по-прежнему полулежал на кровати. – Герцог… – Мне казалось, мы закончили разговор, юноша. У вас возникли еще вопросы? – Комендант пообещал перевести вас в пристойное помещение. Воду и вино сейчас принесут, свечи тоже. За кузнецом уже послали. Ворон никак не отреагировал. – И все же, что вы имели в виду, обвиняя Альдо? – произнес Дикон чуть слышно. – Я имел в виду лишь то, что сказал, – Алва стал вдруг неожиданно серьезным. А может он и не шутил прежде, просто улыбался, чтобы позлить своего бывшего оруженосца? – Вы свободны от клятвы и с сего мгновенья не несете никаких обязательств передо мной. Ваше обучение окончено. Повторить вопрос не удалось – расторопный стражник принес воду и свечи, тут же появился еще один – с бутылкой вина. Оставалось дождаться кузнеца и можно было уходить. Разговор с Вороном не складывался, попытка уговорить его передать меч Альдо провалилась с треском, но оставалось одно «но». Ворон любил недоговаривать и играть словами, но впустую никого ни в чем не обвинял. Успокаивало Дикона одно: по крайней мере, он попытался уговорить Алву отдать меч. Не вышло, причем Алва отмахнулся от этой просьбы сразу. А тогда сам предложил обмен, правда, замаскировав его под явление Рамиро. В чем разница? Или дело в очередной прихоти Алвы? Скорее всего, так, и переубедить Алву вряд ли удастся. Дикон сухо попрощался с комендантом и отправился домой. Сона чувствовала настроение хозяина и шла неспешным шагом, давая Дикону время успокоиться и прийти в себя. Нужно завтра же поговорить с Альдо. Рассказать о выходке Морена и объяснить, зачем сам приходил в Багерлее, будет несложно – он скажет правду. О мече. Но это означает признать свое поражение в разговоре с Вороном, а признавать свое поражение перед Альдо хотелось меньше всего. Значит, нужно сообразить, где мог быть спрятан меч. Алва под видом Рамиро принес его в церковь, но где он его взял? К эшафоту он явился без меча, значит, реликвия была где-то спрятана. Но где? И как «Рамиро» проник в дом? Над этим вопросом Дикон ломал голову всю дорогу, но ничего путного в голову не приходило. Кроме как попытаться еще раз осмотреть зеркало и гардеробную. Должна же быть какая-то подсказка!