Что было правдою во сне, что было ложью?..

Приехав домой, он велел слугам его не беспокоить и поднялся в спальню. Если вспомнить, что именно происходило той ночью, когда «Рамиро» появился в доме, можно найти ответ. По крайней мере, попытаться, чтобы не корить себя после за несделанное. Дикон сел на кровать и закрыл глаза, пытаясь воссоздать в памяти тот разговор, который он принял за вещий сон. Сосредоточиться никак не выходило, мысли перескакивали то на идиота Морена, посмевшего вести себя подобным образом с эром Рокэ, то на самого Ворона, дурачившего его продуманным маскарадом – знал же, что Дикона восхищают истории прошлого… Закатные твари, но что же творили с Вороном в Багерлее и Нохе, если в ту ночь он выглядел так? В Лабиринте черный гранит пил его жизнь жадно и быстро, Ворон уже умирал и… Но ведь на суде он казался здоровым! Неужели дело в кардинале? Наверняка. Дикон встал, подошел к окну и отдернул портьеры. За окном была осенняя хмарь, моросил мелкий дождь. Точно! Той ночью он услышал шаги в гардеробной – именно когда стоял на этом самом месте и вглядывался в темень окна. Тогда он пошел в гардеробную и увидел в зеркале над камином вместо собственного отражения фигуру. Дикон точно помнил, что тогда обернулся – позади него в комнате никого не было, а второе зеркало отражало лишь его самого, сонного и встрепанного. Зеркало же над камином стало похоже на окно в иной мир, в легенду или сон – там стоял Ворон-Рамиро, за спиной которого висел синий ковер, а на ковре было развешано пропавшее из дома оружие. Ворон снял со стены меч Раканов, обернулся и отсалютовал Дикону клинком. Внезапно подул ветер и все свечи потухли, а потом раздались шаги – такие, словно шел тяжело раненый человек. Повелитель Скал. Я предлагаю обмен. Клинок за клинок. Честь за честь. Память за память. Ты получишь меч Раканов и отдашь кинжал Окделлов… трехгранный кинжал с клеймом-вепрем. Голос Ворона был усталым и глухим, голова и кольчуга были в крови... Какая же тварь этот Левий! Еще хуже, чем был Сильвестр. Если дело дойдет до суда, нельзя отдавать Ворона на поруки кардиналу. Левий затеял свою игру и наверняка хотел сам добраться до меча Раканов. Да по сравнению с ним Морен – просто невинное дитя! Дикон с раздражением вздохнул и налил себе вина. Алва всегда любил «Кровь» – «Дурную», «Черную», «Змеиную», но красное вино сейчас лишь напоминало бы о Вороне и сбивало бы с мыслей. «Девичьи слезы» – другое дело. Они помогут успокоиться и думать о мече, а не о его… владельце? Хозяине? Бывшем владельце? Вздор, меч нужен Альдо, а остальное сейчас не так важно. Сюзерен получит меч и перестанет злиться на Ворона, который и сам в той жизни отдал меч Дикону. Все честно, он просто немного меняет события местами. Он взял бокал и направился в гардеробную. К Леворукому эмоции, толку будет больше, если думать о той ночи не как о мистерии. Просто задачка. Урок, как в Лаик. Что-то дано в условии задачи, что-то нужно найти. Итак, он видел в зеркале Ворона-Рамиро, причем зеркало казалось не зеркалом, а окном. Это не было сном, значит, Ворона он действительно видел. Зеркало не казалось окном. В тот момент оно им и было! У Дидериха в «Невесте из Агариса» было ложное зеркало: там Алессио подозревал свою жену Беатриче в неверности и приказал установить в ее комнате особое зеркало, из спальни оно выглядело как обычное, а из потайной каморки – как оконное стекло. Он убедился, что жена ему верна и не захотела впустить в свою спальню Карла, которого Алессио и считал любовником жены. На радостях он забыл, что в тайнике должно быть темно, и зажег свечу. Беатриче приняла его за демона, испугалась и умерла. Там ложное зеркало, а за ним – тайник, куда слуги и спрятали все самое ценное из дома Ворона! Остается только сообразить, как его открыть – не разбивать же стекло! Тем более, там может быть не только комната, но и тайный ход из дома – такое у Дидериха тоже было, но не в «Невесте», а в «Герцоге Валленштейне» – там потайной ход вел из задней стены шкафа в спальне герцогини, и это спасло ее от смерти, когда на замок вероломно напали. И если в доме Алвы – как в «Валленштейне», то ясно, как Ворон-Рамиро пробрался сюда той ночью! Через потайной ход в ту комнату! А потом потушил свою свечу, стал невидим из гардеробной и распахнул дверь – из тайника потянуло сквозняком, который и затушил свечу Дикона… И этот человек еще смеет ругать величайшего из поэтов?! Да как ему не стыдно! Дикон залпом допил вино и оглядел комнату еще раз. В «Валленштейне» потайную дверь могла открыть лишь герцогиня, она знала секретное место, куда нужно было вставить две иглы на расстоянии в пару ладоней. У мужчин с собой игл не было, а у герцогини в спальне всегда было вышивание. Дикон мысленно застонал. На поиски двух едва заметных дырочек, которые могут находиться на любом расстоянии друг от друга, может уйти вечность. Ну, или, по крайней мере, несколько дней. И еще нужно раздобыть где-то иглы, на всякий случай. * * * Разговор с Альдо вышел совсем иным, чем рассчитывал Дикон. Сюзерен не возмутился самоуправством коменданта, напротив – он резко и возмущенно отчитал Дикона за то, что Повелитель Скал лезет не в свое дело и пытается распоряжаться там, где ему никто не давал власти. Дикон пытался было что-то сказать о том, как должны вести себя Люди Чести, о благородстве и об умении уважать поверженного противника, но с каждым словом чувствовал, что сюзерена это только раздражает – Альдо не до соблюдения норм чести, он думает совсем о другом. В памяти невольно всплывали несправедливые обвинения в Дорской давке и в самоубийстве Фердинанда, хотелось убедить себя, что тех событий не было и не будет, что Альдо просто запутался и слишком горд, чтобы признать свою ошибку… - Ричард, пойми, – продолжил Альдо после долгой паузы – продолжил уже совсем другим тоном, мягким и увещевающим, – я не могу позволить себе мягкость по отношению к врагам Талигойи. Особенно к тем врагам, которые до сих пор представляют опасность для мира в нашей стране. Если я не буду крепок в своих поступках сейчас, все рухнет и будет захвачено какими-нибудь крысами вроде Олларов. Алва должен отправиться в Закат, но сначала нам необходимо узнать, куда он спрятал меч Раканов. И ничуть не менее важно, чтобы он признал себя виновным в преступлениях против Талигойи. Он слишком опасен – в отличие от Фердинанда. Именно поэтому тебе не стоит приходить к нему и, уж тем более, вмешиваться в дела коменданта. Ты меня понял, Ричард? Дикон медленно кивнул. Когда-то сюзерен говорил почти те же самые слова. И решил, что Ворона должен приговорить суд эориев, как при Эрнани Святом. В результате Надор рухнул, а Ворон оказался в Нохе, из которой он вышел похожим на живой труп, а не на себя прежнего. Если бы Альдо получил меч вовремя, если бы Алва не упорствовал почем зря… Молчать – наш долг. Перед святым Аланом, Гонтом, теми, кого перевешал Рамиро. Перед твоим отцом, наконец. Другое дело, что только Леворукий знает, сколько удастся продержать это в тайне... Дикон, надеюсь, ты понимаешь, что после этого оставить Рокэ Алву в живых нельзя?.. По законам Ушедших, воля смертных ничего не решает. Я – король, потому что в моих жилах течет кровь Раканов, а не потому, что кто-то когда-то что-то завещал. Точно так же ты останешься Повелителем Скал, что бы с тобой ни было и где бы ты ни очутился. Придет время, и за нас скажет наша сила, но пока мы еще не в Золотой Анаксии. Нужно считаться и с Агарисом, и с Золотым Договором, поэтому, когда всплывет исповедь Эрнани, а она всплывет, Алва должен быть в Закате. Ты понял? – Я понял, Альдо. Но уверен, что ты меня недооцениваешь – я ходил в Багерлее не просто так. Я сумею понять, где и как Ворон спрятал меч. Сюзерен мягко улыбнулся и покачал головой: – Ричард, я тебя не недооцениваю. Я всего лишь не склонен недооценивать противников. Алва пили кровь Талигойи целый Круг, и это необходимо прекратить. Ворон должен наконец усвоить, что его время закончилось. И он это усвоит. Сам или с помощью генерала Морена. Кстати, я отдал ему распоряжение игнорировать твои указания относительно арестантов. И я запрещаю тебе туда ходить, – он мягко улыбнулся, – до тех пор, пока мы на узнаем, где спрятан меч Раканов. Так будет лучше для всех, Надорэа. Пили кровь Талигойи?.. Усвоит с помощью Мовена? Альдо, но… Темная кровь текла быстрыми струйками и заполняла вырезанные на плите буквы. Мраморная плита казалась ожившей и от того еще более страшной… Кровь текла гораздо быстрее, чем из обычной раны, словно камень вытягивал ее из Ворона. – Альдо, клянусь, я найду этот меч. До твоей коронации. В тот день меч должен быть при тебе, и так будет. * * * Тогда восемнадцатый день Осенних Волн был для Дикона праздником Возрожнения Высокого Совета Талигойи – спустя Круг король Ракан вновь собирал Людей Чести. Тогда было ощущение повернувшего вспять времени и восстановившейся – благодаря доблести Альдо! – справедливости. Сюзерен вернул трон завещанный ему предками, Оллария обрела свое настоящее имя – Кабитэла, а в королевском дворце отныне заседал Высокий Совет. Повелитель Скал должен был встать рядом со своим королем – занять то место, которое принадлежало ему по праву. Но это было тогда. Сейчас время казалось не повернувшим вспять, а заблудившимся в вечности, несущимся к пропасти, за которой было одно сплошное ничто. Поиски входа в тайник пока что успехом не увенчались, но Дикон не сдавался. Рано или поздно он найдет эти проклятые отметины и откроет тайную комнату, в этом он не сомневался ни секунды, но чем дальше, тем больше он верил, что прошлое не было сном, и чем дальше, тем больше пугала его ощущение бессилия что-то изменить глобально, а не в мелочах. Если бы он только сразу поверил в правдивость сна… По крайней мере, Симон был бы жив. Дикон нет-нет да и вспоминал то шутки генерала, то его советы. Люра был умницей, но главное, в нем была смелость. Он так честно говорил о своих людях, что они успешны и сильны, так искренне возмущался бездарностью обывателей, которые от лени или непонимания своего предназначения не понимали величия Раканов и в результате были обижены исключительно самими собой. Люра был благороден, но Ворон его убил. Ни за что, ни про что. Убил страшно и жестоко, и даже можно понять нежелание Альдо вести себя по отношению к Ворону благородно, но… Наль, в этот день выглядел точно так же нелепо, как в тот восемнадцатый день Осенних Волн. Темно-красная с золотом одежда наследника Дома Скал ему совершенно не шла, но это его не слишком заботило – он с восторгом уставился на Дикона. – Святой Алан, настоящий Святой Алан! Как же тебе идет. Настоящий талигойский рыцарь! Кажется, тогда он ответил кузену что-то веселое и пафосное, но сегодня не хотелось говорить ничего. Они уже все друг другу сказали день назад, когда Наль приходил к нему домой, а теперь можно и промолчать. Слова теперь ничего не изменят, Наль останется Налем и будет продолжать верить в то, во что верит. В то, что горожане не любят Ракана и его людей, в то, что в Кабителе хуже, чем в Олларии, и в то, что ему проще уехать в Надор, чем похудеть и выглядеть достойно своего имени. Высокий Совет прошел точно так же, как запомнил его Дикон, и это пугало. Хорошим в этом дне была лишь одно находка – портной забыл в доме Ворона игольницу с булавками. Мелочь, но хоть ею не придется заниматься – говорить слугам, что ему зачем-то нужны две иглы, он не хотел. * * * Той осенью он всем сердцем стремился увидеть Катарину Оллар как можно раньше, теперь же хотел оттянуть визит к бывшей королеве. Та осень действительно случилась, равно как и те зима с весною. Катарина произнесла то, что произнесла, и говорила она искренне. Встреча с нею ничего не даст, кроме новых разочарований, но нанести визит рано или поздно придется. Только не в двадцатый день Осенних Волн. Безусловно, Айрис его не застанет врасплох, но выслушивать ее вопли не хотелось. Общий язык они сейчас не найдут, а потом… Главное, чтобы это «потом» было. Сестра не должна уехать в Надор. Конечно, он сделает все, чтобы Надорский замок не ушел под землю, но если Айрис останется в Олларии, будет спокойнее. Аргумент для Альдо он придумал – сестра Повелителя Скал обязана присутствовать на коронации, но здоровье у нее слабое, поэтому в Надор ее можно отпустить только весной. Ну а если Роберу так приспичило поскорее жениться на его взбалмошной сестре – пусть делает это в Олларии. С высочайшего согласия Альдо I Ракана. Двадцать первое Осенних Волн он собирался провести дома – запереться в гардеробной и искать проклятый вход в потайную комнату, на безрезультатные поиски которого ушло уже множество часов. Планы нарушил Альдо – прислал слугу с запиской. Его Величество желает лицезреть Повелителя Скал. Не во время, но что поделать. К сюзерену хотелось явиться с победой, то есть с мечом, а пришлось ехать с пустыми руками. Обидно, но не смертельно. Альдо принял его радушно, поделился впечатлениями от встречи с Катариной и стал вдохновенно рассказывать о том, каким он видит будущее Талигойи. Сюзерен ничуть не злился на его промашку с комендантом Багерлее, деликатно не спрашивал о том, как продвигаются поиски меча и был не просто добр и великодушен. Он был Солнцем. И он просто не мог не быть Раканом по крови! Если бы только он получил свой меч вовремя… От сюзерена Дикон вышел в замечательном настроении – солнечный, светлый взгляд Альдо на все вокруг не мог не передаться верному вассалу. Альдо должен жить и должен править Талигойей, а вот как спасти от крушения Надор и как спасти от верной гибели второго Ракана – об этом придется поломать голову. Время терпит, а будущее прекрасно! Альдо четырежды прав, и они со всем справятся. И в этом Круге, и в новом. Настроение стало портиться, стоило увидеть постную физиономию Спрута. Дикон надеялся отделаться вежливым кивком и пройти мимо, но у Спрута были свои планы. Точно такие же, как той осенью. Как предсказуемо. – Судя по вашему виду, аудиенция у нового короля доставила вам удовольствие. – Альдо Ракан – единственный законный правитель Талигойи, - огрызнулся Дикон. И тут же машинально добавил: – Фердинанд Оллар никогда не был королем. – Вы дурно знаете Агарисские Протоколы, герцог. Согласно им, Оллары, начиная с Октавия Первого, считаются законными правителями. Святой град не признал олларианскую церковь, но он признал династию. Протоколы конклава, пока они не отменены самим конклавом, имеют силу закона. К счастью для вас. – Что вы имеете в виду? – выпалил Дикон с раздражением и зло улыбнулся. Он знал, что ответит ему этот столичный шаркун, который видел войну лишь на картинках. – Только то, что ваши предки, в отличие от моих, исправно служили Олларам. Неужели вы желаете, чтоб маршал Ричард, кансильер Джеральд, генерал Льюис и другие ваши родичи считались приспешниками узурпатора? Впрочем, вам виднее, чем руководствуются Повелители Скал, давая присягу. – Вам этого не понять, – отрезал Дикон, осознавая и необходимость остановиться, и невозможность отступить. – Весьма вероятно, – Валентин растянул губы в улыбке. – Мой отец и мой эр были единомышленниками. Теперь оба в Рассвете, а я делаю то же, что делали они. Я могу предать либо обоих, либо никого. – На что вы намекаете? – ну же, скажи то, что сказал тогда, и покончим с пустым обменом колкостями. Шпаги честнее. Особенно, когда об обманных приемах знают оба противника. – Я не имею обыкновения намекать, – светлые глаза смотрели холодно и равнодушно, – просто я согласился с тем, что мне не понять, почему вы присягнули Алве. Впрочем, это меня не касается. – Вас никогда ничего не касается, за вас воюют и умирают другие. Святой Алан погиб, защищая честь Талигойи, а родичи Эктора выжили, спрятавшись по углам. Эгмонт Окделл поднял восстание, но Вальтер Придд участвовал в нем лишь до тех пор, пока не запахло жареным, а после решил отсидеться. Даже в истории с Сузой-Музой… Дикон осекся, вспомнив последнее письмо Сузы-Музы. «Подняться из глубин, поднять забрало, вздохнуть всей грудью, принимая бой…» Закатные твари, ну зачем Спруту так нужна была эта ссора? Ведь если решиться вытаскивать Алву из Олларии, Спрут – самый надежный союзник из всех возможных. То есть, совершенно ненадежный и зацикленный на собственной шкуре, но и это лучше, чем ничего. – Прекрасные слова, – ровным голосом произнес Придд, – особенно в устах человека, за которого не только дрались на дуэли, но и платили. – Довольно. Вам нужна дуэль – вы ее получите. – Благодарю, – Спрут иронично улыбнулся. – Надеюсь, что вы понимаете неуместность этого действа во дворце. – Не хуже вас, герцог. Предлагаю навестить Старый парк. Это довольно-таки близко, и там достаточно безлюдно. Вас этот выбор устроит? Спрута, как и следовало ожидать, выбор устроил. Как и той осенью, он дал солдатам золотой на удачу и предложил оправиться в Верхний парк. Как и той осенью, Дикон согласился.