Что было правдою во сне, что было ложью?..

В ту ночь на первое число Зимних Скал Дикон спал всего два часа. В эту – ложиться было уже бесполезно, домой он успел уже только к рассвету. Умыться, переодеться и выпить той мерзости, которую слуга именовал шадди. Глаза от него открывались чуть лучше, но желудок сжимался в комок. Хотелось спрятаться под одеяло и не вставать до вечера, но выбора не было. Смотреть на себя в зеркало было тошно, оставалось только довериться мастерству цирюльника и мысленно костерить Айнсмеллера, запятнавшего своим поведением и себя, и государя. Навозник и есть навозник! Хорошо еще, что простолюдины быстро все забывают – и добро, и зло, и правду, и ложь. Альдо щедр – это и запомнится. Если празднество в Доре не превратится в кошмар. Главное, пережить этот проклятый день. Вечером сюзерен дает большой прием, и если повезет, до приема удастся поспать хоть несколько часов. Немудрено, что Ворон был так резок вначале разговора – если совсем не высыпаться, можно начать не просто язвить, но и бросаться на людей. Нужно обязательно поговорить с Альдо об эре Рокэ – в конце концов, без его подсказок Дора уж точно стала бы прижизненным Закатом для многих. Морозный утренний воздух немного взбодрил Дикона, но раздражения не поубавилось – хотелось спать, причем не сидя верхом на Соне, а в уютной кровати под пуховым одеялом. Первые подарки, первые взрывы, от которых закладывало уши. Горожане смеялись – разрушенные в честь Раканов стены Доры их развеселили. Дикон же сам не знал, в честь кого на самом деле взрывают каменную кладку, которая грозила задушить толпу беспечных гуляк. В честь Альдо, в котором не течет кровь Раканов? В честь эра Рокэ, который решил утаить свое происхождение? Скорее уж второе, раз уж идея о спасительном разрушении принадлежала именно Ворону. Хотя, какая разница. Эру Рокэ от таких мелочей ни жарко, ни холодно, а Альдо… Альдо наверняка оценит все старания своего цивильного коменданта и друга! Камни из разрушенных стен ворчали, но беззлобно. На какой-то момент Дикону даже показалось, что они и сами ждут не дождутся, чтобы убраться подальше от Доры, куда-нибудь в вольные поля или, хотя бы, спокойные обочины дорог, откуда можно наблюдать за спешащими людьми, скачущими конями и лениво бредущими коровами. Прежде Дора была местом боли и позора, камням было неприятно находиться там, где нет ни покоя, ни радости. Камням нужна кипящая или размеренная жизнь, но не казни и пытки. Камни честны, они могут принять лишь добровольно отданную кровь и жизнь. Как в Лабиринте – эр Рокэ сам принял решение и сам отдал приказ, поэтому все и получилось. Шестнадцать взрывов, создавших неказистые, но широкие ворота в Дору. Шестнадцать палаток с подарками для жителей Раканы от Альдо и Повелителей Стихий, а в каждой – по четыреста подарков. Старый фонтан, бьющий дешевым вином – точно как прежде. И галдящая толпа, прущая за обещанными подарками. Только бы солдаты вовремя успели перекрыть улицы! Солнце поднималось все выше, но спокойней Дикону не становилось. Людей сейчас было гораздо меньше, чем тогда, но все равно пугающе много. Фонтан бил исправно, деревянные настилы скрипели, но выдерживали. Кто-то смеялся, кто-то ссорился, кто-то пытался наполнить дармовым вином припасенный кувшин, кто-то хотел взять подарков на всю семью, оставшуюся дома. Но вот подарки закончились, и горожане завозмущались. Пришлось кинуть в толпу пару пригоршней серебряных монет, чтобы люди выпили за Дом Скал, и утешить девиц, припозднившихся к раздаче подарков, жемчужинами – раз уж слуги Ворона оставили их в шкатулках, то так тому и быть, пусть жемчуг разойдется по рукам и принесет удачу как Повелителю Скал, так и эру Рокэ. Ворон не должен быть заперт в Нохе, что пьет жизненные силы как красномордый сапожник хлещет вино из Дорского фонтана – кружками и на скорость, даже не хмелея. Эр Рокэ должен выжить и выйти из Багерлее не в Ноху, а в Ракану – живым, а не призраком своего предка. Люди стали расходиться только часам к трем дня, когда вино в фонтане иссякло, музыка затихла, палатки давно опустели, а Дикон уже готов был придушить всех оставшихся гуляк собственноручно, лишь бы поскорее отправиться в особняк Ворона и лечь спать. Три часа беспокойного сна почти ничего не дали, и на Большой прием Повелитель Скал отправился с красными глазами, тяжелой головой, но легким сердцем. Давки в Доре удалось избежать, простолюдины разошлись довольными и вполне живыми – государь должен быть доволен. Теперь можно выпить на приеме несколько бокалов холодной и ароматной «Вдовьей слезы», а вернувшись домой снова рухнуть спать – на этот раз, до полудня. Дикон был уверен, что разговор о Вороне будет пусть и не коротким, но и не слишком сложным – теперь, когда праздник в Доре удался на славу, как и все, что касалось коронации. К полудню Альдо успеет выспаться, но не растеряет вчерашнего чудесного настроения – самое время, чтобы обсудить судьбу Повелителя Ветра. Уверенность рассыпалась мелкой гранитной крошкой, стоило Дикону войти в кабинет Альдо. Сюзерен не просто был не в духе. Он был зол, как никогда. – Что-то случилось за ночь? – осторожно спросил Дикон. – Мои люди мне ничего не докладывали. – Твои люди не в курсе, и это к лучшему, – раздраженно отмахнулся Альдо. – Ты мне лучше другое скажи. За какими кошками тебя понесло в Багерлее? О чем ты говорил с Алвой? – О Доре. Альдо, я боялся, что не справлюсь с организацией праздника – Айнсмеллер оказался подонком, и он мог не позаботиться о празднестве в Доре должным образом, и... – И ты решил посоветоваться об этом с государственным преступником, - жестко закончил за него сюзерен. – Альдо, я верю, что Ворон мог бы стать нашим союзником. И в любом случае, он знает Ракану куда лучше меня, Робера или кого бы то ни было еще. Он смог остановить Октавианскую ночь, поэтому мог найти решение и сейчас. – Погоди, Ричард, не части, – сюзерен чуть нахмурился, думая. – Я правильно тебя понял, что идея с разрушением Доры и этими идиотскими взрывами в честь Раканов принадлежала именно Алве? – Да, но… – Дикон хотел сказать, что взрывы были вовсе не идиотскими, но Альдо уже не слушал. – Ричард, я не просто так убрал Айнсмеллера с поста цивильного коменданта. Он, конечно же, и сам по себе мерзавец тот еще, но большую часть бесчинств он творил по приказу твоего драгоценного герцога Алвы. Морен подтвердил, что Айнсмеллер несколько раз посещал бывшего Первого Маршала. И именно это стало решающим для меня – я боялся, что цивильный комендант устроит по подсказке Алвы какую-то масштабную пакость, поэтому и передал должность тому, кому больше всего доверял. А ты меня подвел. – Альдо, но… – Ты мог посоветоваться со мной или с Робером. Но спрашивать совета у наших врагов, а потом еще и крушить Дору по их совету – это уже даже не глупость. Я верю, что ты не хотел меня предать, но не понимаю, как ты мог додуматься до такого поступка! Пойти на поводу Алвы и устроить диверсию вместо праздника! Алва же давно все запланировал и дал указания Айнсмеллеру, чтобы праздник был на руинах и символизировал, что мое правление разрушит и Ракану, и всю страну. Как ты мог его послушать, Ричард?! Ты хоть представляешь, как все это выглядит со стороны?! – Я представляю, как это выглядело бы, не взорви я стены. Я видел сон – такой же четкий, как снился мне перед приездом Левия. В том сне в Доре творился какой-то ужас. Давка, смерть, рушащиеся настилы. Я был внутри и не мог ничего поделать, ситуацию с горем пополам спас Робер – он взорвал одну из стен. Погибло много людей, но основная часть толпы спаслась. Сон про Левия мог сбыться, если бы я не предупредил тебя. Как цивильный комендант Раканы и, прежде всего, как твой друг, я не мог допустить, чтобы в Доре произошел тот кошмар, что мне приснился. Я приказал проверить настилы в Доре и пытался придумать, как справиться с давкой. Ты был занят, к тому же мне не хотелось портить тебе праздник своими страхами. Робер ничего толком посоветовать не мог, кроме как послать своих людей еще раз проверить настилы в Доре на крепость. Поэтому я решил поговорить с Повелителем Ветра. Я решил, что если он поможет нам сейчас, то рано или поздно он признает величие Талигойи и новой власти. Это не было диверсией, это было спасением для людей, пришедших в Дору. И простолюдинам праздник понравился, могу тебя уверить! Все это Дикон выпалил чуть ли не на одном дыхании, чтобы Альдо не смог его перебить. Сюзерен и не перебивал, только хмурился все больше. – Дикон, какой же ты все-таки балбес малолетний… - произнес Альдо после долгой паузы. – Если Робер не мог посоветовать ничего путного, нужно было говорить со мной лично. Особенно, если речь идет о подобных снах. Кстати, тебе последнее время никакой мерзости про Удо Борна не снилось? – Про Удо? – выдавил Дикон внезапно севшим голосом. – А что случилось? – Случилась еще одна мерзость. Только если в твоем случае все объясняется юностью и излишней доверчивостью, то Борн определенно понимал, что творит. Послания Медузы – его рук дело. – Не может быть! Удо не мог этого сделать!.. – Дикон едва не сказал, что гадкие записочки писал Спрут, а Удо лишь повторил за Приддом глупую выходку, но Альдо только разозлился бы, узнай он об этом «сне», да и топить скользкого Придда еще рано, раз тот был на стороне Алвы – кто знает, может Спрут и вывезет Ворона из Раканы, если дело станет совсем уж худо. Сюзерен бредит диверсиями и не хочет понимать, что советы Алвы не портили праздник, а спасли. Конечно, сегодня крайне неудачный день, чтобы пытаться его переубедить – раз уж Альдо что-то наплели про Удо и расстроили сюзерена почем зря… – Я тоже не поверил бы, – Альдо тяжело вздохнул, – но графа Гонта поймали с поличным. Сегодня утром. Морен. Заехал за к нему из-за какой-то мелочи и случайно наткнулся на кучу черновиков, – он мрачно кивнул на кипу смятых бумаг на столе. – Хорошо еще, что Морену хватило мозгов никому не показывать эти бумаги. Дикон взял в руки один из листов и вздрогнул – этот черновик он уже видел. Той зимой. Нужно было поговорить с Удо заранее, предупредить, переубедить. А он отложил это на потом, считая, что времени еще много. Искал меч, думал о камнях и о мертвых… а нужно было думать о живых. Черновик манифеста, уведомлявшего, что законным королем Талига является Ворон, регентом – Суза-Муза, а Альдо – Та-Раканом, которому граф жалует право копошения до весны. – Дикон, мы не можем рисковать, Борна нужно убрать из столицы. Немедленно. И сделать это придется тебе. Дикон кивнул. Только бы на этот раз не было другого яда. С сонным камнем он уж как-нибудь справится, Удо отделается тяжким похмельем и ничего не поймет. А может и не будет похмелья – раз сейчас все случилось раньше, то и тюрэгвизэ может быть не отравлена. – Проводишь мерзавца до Барсины, и назад. Сразу же! Ты мне нужен. Леворукий, хотел бы я послать кого-нибудь другого, да некого. – Я сделаю все возможное. Все возможное, чтобы та зима не повторилась. Чтобы глаза Удо так и остались нормальными, а не жутко-синими. Чтобы он уехал из Раканы живым. – Ваше Величество, – виконт Мевен в сопровождении четырех лиловых гимнетов замер у двери, – посол Гайифской империи ждет уже полчаса. – Пригласите, – бросил сюзерен. – Нет, постойте. Пока мы принимаем посла, лично отведите Борна к Ее Высочеству. * * * Посла Гаифы хотелось пристрелить. Он был многословен, вычурен и, что самое паршивое, очень не ко времени. Дикон отвернулся и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на главном. О нападении на Робера не было ни слова, значит многое пошло иначе, чем в ту зиму. Не только Дора, найденный меч Раканов и Морен, за какими-то кошками пришедший к Удо этим утром… Чем это грозит? Как теперь быть? С Удо все как раз просто – если будет подозрительно-сонным, запереть в комнате и предупредить слуг, чтобы не смели шуметь. А как быть с судом? И с Вороном? Эр Рокэ же не железный, в той жаровне он долго не продержится. Закатные твари, да если Альдо не был готов к тому, что Левий захочет посетить Багерлее, эру Рокэ было бы чуть легче. Кардинал из тех, кто мягко стелет, но потом гадит на памятники и фасады, как распустившийся голубь, но в тот момент он бы Алве помог. Сюзерен злится на Алву и готов поверить даже наветам Айнсмеллера… И надо же додуматься до такой чуши, что взрывы в Доре – это задуманная Вороном диверсия! И ведь не переубедишь теперь! – Просыпайтесь, цивильный комендант! – от тихого шипения сюзерена Дикон едва не подпрыгнул, распахнул глаза и провел рукой по лицу, просыпаясь. Разговор с послом подошел к концу, следовало вежливо проститься и… и отправиться к Матильде за Борном. – Только не говори, что тебе привиделась очередная полувещая гадость, – произнес Альдо с насмешкой, стоило дверям закрыться за послом Гаифы. – Я бы смолчал, но… Альдо, мне сейчас снилось что-то невнятное, я не знаю даже как пересказать. Тебя и Матильду хотели убить, но обошлось потому, что ты не пил отравленную тюрэгвизэ, а Матильду ты спас, потому что запретил ее будить – в тюрэгвизэ был сонный камень. Жуткий сон, и звучит как чушь полнейшая… Альдо мгновенно посерьезнел: – Спасибо, что предупредил. Ты, конечно же, не знаешь, но нас уже пытались отравить этим ядом. Тогда погибла любимая собака Матильды. Надорэа, обещаю, что буду осторожен. Но и ты побереги себя. И держись подальше от тех, кто желает нам зла. В первую очередь я имею в виду именно Алву. Договорились? Дикон с облегчением кивнул. Об Алве они еще поговорят, а сейчас важнее всего, чтобы сюзерен и Матильда не пострадали. * * * – Мы бы не советовали гимнет-капитану пить с государственным преступником. – Альдо, хоть и был вне себя, старался говорить спокойно. – И мы бы не советовали гимнет-капитану пить, когда он на службе. – Гимнет-капитан пьет с хозяйкой дома Раканов. – Ее Высочество вышла вперед. – И по ее настоянию. – Мы видим. – Сюзерен был холодней зимней воды. – Мевен, мы понимаем, у вас не было выбора. Поставьте стакан и отправляйтесь исполнять свои обязанности, у вас их достаточно. – Поставь, – кивнула принцесса, – потом допьешь. Твоя тюрэгвизэ тебя дождется. Тюрэгвизэ. Как и тогда. Леворукий, да что за сволочь могла поднять руку на сюзерена и на принцессу?! В бутылке оставалось еще немного – как раз хватит для того, чтобы Альдо выпил потом и… Дикон взял бутылку в руки, покрутил ее и поставил мимо столика. Стекло разлетелось с тихим звоном, но вредная склянка напоследок обрызгала рукав мундира, Дикон тут же стал вытирать неопрятное пятно платком. Матильда выругалась в полголоса, сюзерен чуть улыбнулся. Стушевавшийся Мевен вышел, и сюзерен повернулся к Дикону: – Окделл, Ваши люди готовы выступить? – Да. – Отправляйтесь немедленно. – Альдо шагнул к Удо. – Я тебя предупреждаю, Борн, Талигойи для тебя не существует. Езжай, куда хочешь. Я не стану брать с тебя клятвы не поднимать против меня оружие, клятвы для тебя ничто, как и совесть, и честь… Но на моем пути не попадайся. – Не стану мечтать о встрече. – Удо слегка поклонился. – Но менять свой путь по чужой прихоти не по мне. Окделл, я в вашем распоряжении. До Барсины. Дикон молча шел рядом с Удо, и не знал, как начать разговор. Говорить нужно было раньше. Нужно было прийти к тому, кому обязан спасением своей жизни, и переубедить, доказать, объяснить, заставить... Да сделать хоть что угодно! Бездействие сродни предательству, а Удо не предатель. Он дурак, запутавшийся дурак, попавший под влияние скользкого Спрута. Джереми привел Сону – как и тогда, и это показалось Дикону добрым знаком. Сейчас все будет иначе. Он загадал – если Удо не будет клонить в сон и они благополучно выберутся из города, то и с Вороном все получится легко и честно. Не как в прошлый раз. – Надеюсь, дорога будет спокойной, - произнес Дикон вслух, но Удо не повернулся на его голос. Дурак. Но что поделаешь. Раньше надо было думать. Теперь же нужно решать, как бы поехать так, чтобы разговор не подслушали сопровождающие. – Граф Гонт, вы меня слышите? – В последнее время мне не удавалось выспаться. – Удо потянулся и широко зевнул, прикрыв рот ладонью. Вид у него был донельзя сонный. Той зимой Дикон принял это за иронию, но сейчас понимал, что Борна действительно клонит в сон. Сердце ухнуло куда-то вниз. На какой-то миг Дикону показалось, что он и сам рухнул. Под землю, в Лабиринт, в осыпающиеся песком камни. Не рушащийся Надор, но каменная трясина, из которой не выбраться. – Я принял решение, что путешествовать удобней ночью. Сейчас едем ко мне. Борн, постарайтесь не заснуть до того, как я провожу вас в отведенную для вас комнату. Удо усмехнулся и снова зевнул: – Окделл, у вас не будет со мной никаких хлопот. Отвечать Дикон не стал, боялся, что голос дрогнет. Он загадал на эту поездку, но все пошло наперекосяк, как прежде. А значит и с Вороном ничего не выйдет. Ни-че-го.