Что было правдою во сне, что было ложью?..

Обвинительного приговора не будет, и Альдо ему этого не простит. Выбора нет – или он предаст Алву и уничтожит Надор, либо он предаст сюзерена и… тогда Надор тоже может рухнуть. Не проголосовать на суде не возможно, да и кто знает, не сочтут ли древние силы предательством даже молчание. Выход только один – суда эориев нужно избежать. Любой ценой. - Альдо… - осторожно начал Дикон. – А что если не все эории согласятся с приговором? Алва слишком хорошо разбирается в гальтарских законах, обыграть его будет сложно. А если многие эории проголосуют за его свободу, Алва будет оправдан судом эориев, решение которого сможешь отменить лишь ты сам! В таком случае тебе придется пустить в ход королевское право. А Алва будет иметь право вызвать тебя на бой. Тебе нельзя с ним драться! Сюзерен покачал головой и кисло усмехнулся: - Очередной гадкий сон, Надорэа? Но что ты предлагаешь? - Не знаю. Я только знаю, что тебе нельзя так рисковать. Ракан не должен погибнуть перед Изломом. И Повелитель Ветра тоже. - Дикон, посмотри мне в глаза и ответь, как именно ты голосовал на том приснившемся тебе суде? - Мой государь, я сказал, что герцог Алва виновен. Дом Скал сказал свое слово, и оно было единым. - Верю, - Альдо скривил губы в злую улыбку, которая совершенно не шла его благородному лицу, - ты голосовал по чести. Выходит, в твоем сне и дом Волн, и дом Молний меня предали. Какая неожиданность… - Удивления в голосе сюзерена не было, а вот злость была. – Что ж, спасибо за предупреждение. Но с Вороном нужно что-то делать. - Альдо, он не должен погибнуть. Его гибель перед Изломом… Он же Повелитель Ветра! Сюзерен прошелся по комнате, покрутил в руках пустой бокал, поставил его на стол, так и не наполнив, и Дикону на какой-то миг показалось, что внешне спокойный Альдо был готов запустить этим бокалом в стену. - Я понимаю, что тебе хотелось бы сохранить жизнь своему бывшему эру и продолжать тешить себя надеждою в то, что Ворон одумается и примет сторону Раканов. Я считаю все это наивным и совершенно не реальным, хотя в одном ты прав. Смерть Повелителя Ветра нам не так уж и необходима. Нам нужно его поражение, а не смерть. Если бы он сам признал себя виновным в совершенных преступлениях – это и защитило бы нас от врагов дома Раканов, и дало возможность проявить свойственное анаксам благородство, сохраняя жизнь Повелителю Ветра во имя благополучия Кэртианы. Беда в том, что Ворон упорствует, и нам лишь остается его убить. Иначе убьют нас. Своей жизнью я бы рискнул, но ставить под удар жизнь Матильды я не могу. Сегодня мне удалось ее спасти, но… Альдо оборвал свой монолог на полуслове, и Дикон понял – сюзерену тяжело говорить о принцессе, слишком большим потрясением стала для него подлая попытка свести с ним счеты таким образом. - Дикон, прошу тебя и как друг, и как анакс – возьми это на себя. Я не сомневаюсь, что ты ни мгновения не кривишь душой, когда рассказываешь мне о своих снах. Извини, что я довольно-таки скупо поблагодарил тебя, но слушать о том, что Иноходец и Спрут готовы предать меня со дня на день – это тяжело. Я им верил. А теперь мне приходится признать, что отравителем Матильды мог быть и Эпинэ. И я понимаю, что ты прав насчет суда – кому как не тебе знать о том, в чем и как хорошо разбирается потомок Рамиро-предателя, и кому как не тебе знать, как хорошо фехтует и стреляет убийца твоего отца. Осудить его и принять его вызов было бы благородно, но это было бы предательством по отношению к Матильде и ко всем, кто пошел со мной против узурпатора. Ты прав, у меня нет шансов победить его в бою. По крайней мере до тех пор, пока у меня в руках не будут все реликвии моего рода. Забрать жезл у Левия силой я пока не могу. И я понимаю, что одному мне не справиться. Ты меня понимаешь? Дикон уверенно кивнул, хотя и не мог понять до конца, к чему клонит сюзерен. Но так ли важно, о чем просит государь? Повелитель Скал обязан сделать все, что в его силах обязан и как эорий, и как друг. - Дикон, у меня пока нет четкого плана, его мы должны продумать вместе, но мне кажется, что проще всего будет, если все случится еще до суда. В идеале – у самых дверей зала, в котором будет запланировано слушание дела герцога Алвы. Ворона привезут из Багерлее в цепях – оказать сопротивление он не сможет. Несколько ударов кинжалом и все будет кончено. Иноходец говорил, что у тебя сохранился клинок с родовым клеймом – это оружие подошло бы лучше всего. Можно будет сказать, что ты решил отомстить Ворону за отца и повторить подвиг Святого Алана, казнившего Рамиро за убийство Эрнани. Потомок Вешателя пролил слишком много невинной крови, чтобы быть казненным безликим палачом – его смерть должна прийти от равного по чистоте крови, но от более великого по духу. Суда над Вороном не будет, ты сдашься моим солдатам, они проводят тебя в Багерлее, а оттуда тебя тайно переправят в Надор. Через год-другой все утихнет, я добуду жезл и обрету подобающую Ракану силу – тогда ты сможешь вернуться и стать моей правой рукой. И вдвоем мы вернем Золотой Анаксии все то, что принадлежит ей по праву. Дикон потрясенно смотрел на Альдо и не мог выдавить ни слова. Сюзерен хочет, чтобы он убил Ворона. Но это же еще хуже, чем предать Ворона во время суда! После только и останется, что наложить на себя руки, чтобы отвести своей кровью беду от Надора. - Выходит, и ты меня предаешь? – спросил Альдо с глухим отчаяньем. Да что же делать… Ладони от напряжения взмокли, ноги казались ватными. Дикон оперся руками на каменный подоконник – стало легче. Белоснежный мрамор холодил руки, чуть гудел под пальцами и ждал ответа Повелителя Скал с тем же нетерпением, что и Альдо. Ворон говорил, что безвыходных положений не бывает. Выход должен быть, как и был с Дорой. Ворон смеялся, что Дикон не видел очевидного решения, хотя оно было перед глазами – задним числом и самому казалось нелепым, что ради этого решения пришлось просить помощи у Алвы. Теперь помощи у него не попросишь, решать нужно самому, причем быстро. Альдо ждет. И злится. Дикон надавил на каменный подоконник сильнее, словно это могло помочь в размышлениях. Камень молчал. Если выполнить просьбу Альдо, потом будет шестнадцать дней, чтобы не дать Надору рухнуть. Второй кинжал можно спрятать в сапоге - сюзерен наверняка согласится, чтобы убийцу Ворона не обыскивали. Тогда все будет закончено через пару часов после смерти Ракана. До Излома Повелитель Скал не доживет и не ясно, останется ли в Кэртиане хоть один человек с кровью Раканов, но Надор не пострадает. Это уже одно из решений. Камень молчал. Не зло, но ехидно. Будь этот мрамор человеком, уже давно вскинул бы бровь и усмехнулся на манер Ворона. Альдо обессиленно опустился в кресло и произнес чуть слышно: - Жаль, Надорэа, я в тебя верил… - Альдо, я убежден, что Повелитель Ветра должен пережить этот Излом. Ты и сам это чувствуешь. Где-то глубоко внутри ты понимаешь, что для магических сил Кэртианы это важно. Поэтому нужен другой выход. Мы должны защитить тебя и Матильду как-то иначе. - Дикон, в теории выхода всего два, - голос Альдо стал жестким, от сюзерена словно веяло холодом, – либо Алва должен признать свою виновность, либо погибнуть. Свою виновность он признавать отказывается. Значит, на практике выход всего один. Камень тихо заворчал – не зло, но предупреждающе, словно пытался сказать об опасности. Как камни в подземном коридоре, ведущем из дома Алвы. Но откуда опасность исходит сейчас? Неужели, мрамор считает, что Альдо способен причинить вред своему другу, если друг от кажется от заведомо бесчестного дела? Удо считал, что Альдо на подобное способен. Еще несколько часов назад слова Гонта казались пустой глупостью, но сейчас, когда мрамор под ладонями казался почти раскаленным, Дикон не знал, что и думать. Отказа Альдо не простит. Но хуже всего другое – если Альдо решил убить Ворона, а Повелитель Скал скажет «нет», исполнителем выберут другого. Доверие Альдо он потеряет, но Ворона не спасет. Если только… - Альдо, выход только один. Повелитель Ветра не должен погибнуть на Изломе, значит ему остается только признать свое поражение. Нужно убедить Ворона признать свою вину. - Ричард, я не могу отдать приказ палачам выбить из него признание силой, - Альдо уже не скрывал раздражения. - Если на теле Алвы будут слишком очевидные следы допросов с пристрастием, нам это только навредит. А более мягкие методы, увы, до сих пор не привели к результату. Дикон впился пальцами в подоконник, пытаясь подобрать слова. Решение нашлось, но озвучить его было страшно. Но это ведь не предательство, правда? Это просто уступка, чтобы спасти жизнь Ракану. Или Раканам. Камень молчал, и Повелитель Скал надеялся, что это добрый знак. - Альдо, более мягкие методы нужно применить к Оллару. При Вороне. И объяснить ему предельно доходчиво, что если будет упорствовать, ответит узурпатор. Алва верен Фердинанду настолько, что примчался из Ургота и сдался в плен лишь бы спасти жизнь тому, кого он считает своим королем. Он слишком верит в свой долг защищать эту мокрицу, поэтому он признает свое поражение точно так же, как признал его на ярмарочной площади на берегу Данара. Суд будет коротким и без гальтарских кодексов, судья вынесет обвинительный приговор, но благодаря благородству дома Раканов, казнь Повелителя Ветра будет заменена на пожизненное заключение. А когда ты обретешь дарованную тебе по рождению силу, Ворон признает свои прошлые ошибки уже искренне и обязательно встанет на твою сторону. Дикон перевел дух. Сюзерен смотрел на него с изумлением и не произносил ни слова, но самое главное – молчал мрамор. Значит, из всех зол действительно удалось выбрать меньшее. Наконец Альдо усмехнулся, на это раз без горечи и злости, снова став самим собою: - Твой план отдает безумием, Надорэа, но мне он нравится. По крайней мере, он стоит того, чтобы попробовать сделать все по твоему. Орстон. - Мэратон, мой государь! Дом Раканов выстоит и сможет оградить себя от всего дурного! Альдо устало кивнул, и Дикону стало стыдно, что он не предложил сюзерену это решение прежде. Это будет выходом и для Альдо, и для Ворона, которого после суда можно будет вытащить из Багерлее. Только бы не дать Левию вмешаться со своими кознями под видом благих дел. План оправдал себя уже через неделю – Алва согласился признать свою вину. Камни молчали, Альдо выглядел довольным, но Дикону все равно было тревожно. Безусловно, Альдо предложил ему вероломное убийство Ворона именно потому, что отчаялся и был потрясен попыткой отравления Матильды, но осадок от разговора остался неприятный. И, как назло, за пару часов до этого Борн наговорил гадостей о сюзерене. Все одно к одному. Альдо наверняка уже забыл о тех своих словах, они смогли найти выход из положения и это главное! Тошно было от другого: все слова по отдельности были очень правильными и благородными – и про Святого Алана, и про Рамиро Предателя, и про месть, и про справедливость. А в сумме выходила подлость и глупость. Прирежь он Ворона, через пару веков Люди Чести вполне могли бы поставить его имя рядом с именем Алана Окделла. Только Алана обманули и предали, сделали все за его спиной, даже не подумав предупредить о готовящихся событиях. В результате Повелитель Скал на том Изломе убил невиновного и погиб сам, а теперь ту же роль отводили Ричарду Окделлу. Вернее, уже отвели. В той жизни. Рамиро Алва – именно Предатель, только предал он вовсе не Эрнани, а того, кого называл другом. Алана Окделла. Даже если предал по глупости и беспечности, но все равно… Это каким же надо быть дураком, чтобы не понять – искренний и верный эорий будет мстить за анакса до последней капли крови?! Так требуют законы Чести, и кэнналиец не мог не знать этого! Алан был Человеком Чести до последнего вздоха, и этим невозможно не восхищаться. И невозможно не сожалеть о нелепой ошибке двух эориев, когда узнаешь о завещании Эрнани. Кровь смывает и ошибки, и глупость, Алан и Рамиро чисты друг перед другом, но круг сменяет круг, и теперь все повторяется вновь. Алва не сказал Окделлу вовремя все то, что сказать обязан, а потом удивлялся, что Окделл поступает так, как должен. Знай Дикон прежде про дуэль на линии и всю правду о кровных клятвах, все сложилось бы иначе, а теперь приходится искать выход, как черную кошку в темной комнате и надеяться, что она в комнате все-таки есть. Когда он увидел завещание Эрнани впервые, той зимой, все мысли были об Альдо и как скрыть написанные Раканом злые строки. О предке он тогда не подумал, но стоило сюзерену сравнить его со Святым Аланом… До чего же несправедливо вышло! Эрнани Ракан заварил кашу, Рамиро Алва – или все же правильнее думать о нем как о Рамиро Ракане? – не сообразил вовремя рассказать все Повелителю Скал, и оба погибли. Теперь Альдо Ракан решил исправить ошибку Эрнани, но Рокэ Ракан пошел в своего предка – хороший воин, но вечно не говорит людям самую для них необходимую информацию. Эпинэ и Придд мирно отсиживаются в стороне, а расхлебывать эту кашу снова Повелителю Скал. Накануне суда Дикон так и не смог уснуть. Кровать казалась жесткой, холодной, горячей и колючей одновременно, а стоило прикрыть глаза, как тут же виделись искореженные землетрясением надорские земли и Лабиринт. Проворочавшись пару часов, Дикон не выдержал и встал. Нужно спуститься в тайный ход, к камням, спасшим его во время обвала! Камни помогут, поддержат – они гораздо надежнее и честнее людей, они не говорят, но понимают много больше, чем люди. Камни тверды и незыблемы, на них держится этот мир, и они не оставят своего Повелителя в трудную минуту. Стена была холодной и серой, но Дикон чувствовал, что ее правильнее описать другими словами – спокойная, успокаивающая. Рядом с простой каменной кладкой возвращалась уверенность в себя, отступали тревоги, вспоминались приятные моменты из прошлого, о которых он, казалось, уже забыл. Как он катался на лошадях вдвоем с Айрис, как фехтовал с Вороном, как пьянел от боя и предвкушения победы, как радовался почти-что подаренному ордену… Это была какая-то другая жизнь, кажущаяся сейчас уже почти что нереальной, но ведь она была. Завтрашний день принесет им победу. А на удачу нужно взять с собой небольшой серый камень, отколовшийся от стены. Так будет легче. Предательства на суде не будет, напротив, будет первый шаг к примирению двух Раканов. Альдо покажет всю глубину благородства Раканов, Ворон удивится и постепенно поймет, что Альдо и его государь тоже. Круг Олларов закончился, настало время Раканов. Время Альдо и эра Рокэ. * * * Суд был коротким и уложился в один день. Дикон предвкушал, как Альдо встанет с кресла и произнесет речь о помиловании – белоснежные одежды на фоне багровых кресел и гардин и черного мундира Алвы. Великодушие государя на фоне признавшего свои преступления осужденного – это будет прекрасно. Куда там Дидериху до красоты этого момента! Портило настроение лишь одна мелочь – Ворон знал, кому принадлежала идея надавить на него таким образом. Но это и вправду мелочь по сравнению со всем остальным! Судьи огласили приговор, Альдо милостиво кивнул ему и с достоинством поднялся. Он был серьезен и торжественен, как и должно быть государю Великой Анаксии, а голос его звучал в каждом уголке зала, затаившего дыхание. Дикон был счастлив. Ровно до того момента, как до него дошел смысл сказанных сюзереном слов. Альдо благодарил судей за труды и говорил, что хочет отказаться от казней в духе Олларов. Осужденный эорий, признав свою вину, должен был выбрать между ядом или клинком. Альдо шутит? Но лицо его серьезно, а взгляд прямой, жесткий. Неужели то видение в Лабиринте было вещим? Казнь состоится, Алва выпьет яд… - Мой государь!.. Слова вырвались сами. Дикон был настолько потрясен, что даже не заметил, когда он успел встать во весь рост. Альдо солгал ему? Но почему? Зачем? И что теперь?.. - Повелитель Скал, вы меня перебили. Извольте сесть на свое место. В голосе сюзерена звучал металл, глаза потемнели. Дикону на какой-то миг почудились в них лиловые отблески, и от этого стало совсем жутко. Но Альдо – не изначальная тварь, ему можно и нужно смотреть прямо в глаза. И говорить. Говорить прямо сейчас. Или умолкнуть и сесть на место, как поджавшая хвост собачонка. Нет, он Повелитель Скал и должен, обязан поступить по совести. Даже если придется пойти против друга. Альдо солгал, предал. Альдо обещал, но поступил с точностью до наоборот… - Мой государь, мы не можем осудить Повелителя Ветра на смерть. Излом слишком близко, а прямых наследников у герцога Алвы нет. - Извольте сесть на свое место, герцог Окделл. Пока вас не приняли за безумца. Альдо, ну почему ты ведешь себя как загнанная в угол крыса? Ты победил, ты добился всего, чего хотел. Зачем же теперь… И как его убедить? Липкий Спрут наверняка бы просчитал заранее и вариант предательства, но он-то к этому не готов! А за пару мгновений ни кодексов не вспомнить, ни летописей. Особенно, если и вовсе их не читал. Это только Спрут в обнимку с Павсанием спит, а нормальные люди его не читали! Стоп. Павсания читал только Придд. Придд той зимой пытался организовать побег Алвы. Значит… Значит остается только сжать в руке крохотный серый камень и выглядеть уверенным, какую бы чушь не нес. Назад пути нет. А будет ли путь вперед – зависит от того, насколько Придд сволочь. - Мой государь, я всего лишь говорю о законах Великой Анаксии. Кэртиана не может лишиться одного из Повелителей перед самым Изломом. Особенно подробно это описывается в трудах Павсания. Если в изломный год Повелитель осужден за свои преступления и нашел в себе силы признать свою вину, казнь откладывается на четыре года. В течение которых осужденный Повелитель отдается на поруки Повелителя противоположной по знаку стихии и покидает его дом лишь по истечении четырех лет. Молнии уравновешиваются Волнами, Ветер Скалами. Я, герцог Окделл, Повелитель Скал и цивильный Комендант Раканы, принимаю ответственность за Повелителя Ветра и обязуюсь исполнять свой долг в соответствии с законами Великой Анаксии. Орстон. В зале стало тихо. Очень тихо и холодно. Теплым оставался лишь камень в руке Дикона. Взгляд Альдо был злым, ненавидящим и в то же время растерянным. Сюзерен не ожидал такого отпора и пока не нашелся, как ответить. Только бы Придд не решил свести счеты и не влез с правдой о том, что все произнесенное сейчас – выдумка и ложь! Когда тишина стала совсем звенящей, прозвучало сухое, но уверенное «Мэратон». Спрут согласился вступить в игру. - Дом Волн не считает выступление герцога Окделла уместным, но вынужден подтвердить правоту его слов. Дом Волн предоставит часть своего полка для дополнительной охраны особняка, в котором будет жить Повелитель Ветра. Снова навалилась тишина. - Дом Молний не сомневается в правоте слов Дома Волн и Дома Скал. Мэратон. Альдо им этого не простит. Вернее, простит, но не сразу. Через несколько дней. Когда поймет, что и сам был не прав. - Вы сказали, мы слышали. Мэратон. Больше Альдо не произнес ни слова. С плохо сдерживаемой злостью он отодвинул кресло и стремительно вышел из зала. Камни успокоено молчали.