Что было правдою во сне, что было ложью?..

Нужно было что-то делать, что-то приказать гимнетам, что-то сказать, но язык был словно ватный. Альдо ушел. Сюзерен не поверил ему и обиделся. Не поверил ни сейчас, ни прежде. Хоть и говорил, что верил. Выходит, Альдо его предал? Чушь кошачья. Альдо не эр Август и не Катари, он, может, и не Ракан по крови, но государь от Создателя. Он должен... - Герцог Алва, следуйте за моими людьми. Они сопроводят вас в особняк, занимаемый Повелителем Скал в данное время. Голос у Спрута мерзко-безразличный, как подернутые тиной камни на дне давно не чищеной канавы. Лжец. Ничего ему не безразлично. После того суда Придд пытался организовать побег Алвы, сейчас... От липкой одури не осталось и следа. Он должен остановить Спрута, прежде чем тот запустит свои щупальца туда, куда не следует! Не потому, что иначе самоуверенный Придд может не досчитается своих конечностей. Просто сейчас они в одной лодке. Временно. Ради Великой Талигойи. Ради Раканов. - Повелитель Волн, - обращение прозвучало веско и четко, почти чеканно, Дикон был доволен, что голос не дрогнул и неуверенности в нем не учует даже Ворон, - не сочтите за вмешательство не в свои дела, но я убежден, что вам следует сопровождать Повелителя Ветра лично. Чтобы убедиться в том, что он верен заветам предков и не собирается нарушать древние законы, даже если кто-то вознамерится вывезти его из Раканы. Придд иронично скривил тонкие губы, еще более тонкая бровь – Неужели он выщипывает их на манер куртизанок? Это же недостойно не только эория, но и просто мужчины! – слегка приподнялась. - Как вам будет угодно. Повелитель Скал. Я буду сопровождать Повелителя Ветра в карете. Если что-то покажется мне подозрительным, я поставлю государя в известность. Дикон довольно кивнул. Теперь Спрут может кривляться сколько ему угодно, но против воли эра Рокэ он не пойдет. Интересно, Придд выйдет из кареты уже полковником или на этот раз незаслуженных подарков скользким спрутам все же не будет? * * * Как вести себя с эром Рокэ теперь, когда эр уже не эр, Повелитель Ветра не Повелитель Ветра, а противник Раканов – Ракан, Дикон не знал. Ну не запирать же его в погребе?! Там, конечно, запасы Дурной крови и Девичьей слезы – впрочем, последняя его вряд ли заинтересует, - но все же промозгло и холодно. Самое то, чтобы простудиться после жаркой и душной камеры Багерлее. Спокойно. Что именно он сказал на суде и что именно подтвердил Придд? Алва не может покидать дом Повелителя Скал – свой особняк – в течении четырех лет. О конкретных помещениях не было сказано ни слова. Дикон невольно улыбнулся – экспромт на суде определенно удался на славу. Теперь его слова, причем подтвержденные Повелителем Волн, можно трактовать и как разрешение для эра Рокэ гулять по двору дома, выходить в сад, фехтовать... Он глубоко вздохнул – стыдно признавать, но уроков эра ему теперь очень не хватало. Не потому, что хотелось обойти Придда с его подлым приемами. И уж не потому, что соскучился по едким комментариям Ворона. Нет. Просто было во время тех тренировок что-то такое... Настоящее. Искреннее. Живое. Что-то такое, чего Дикону не хватало уже давно. В прежних комнатах эра Рокэ должно быть чисто. Нужно сказать слугам, чтобы постелили свежее белье. И унесли из кабинета пустые бутылки из-под Девичьей слезы, если они этого еще не сделали. И все будет по-прежнему. Почти по-прежнему. Камни молчат, а это уже хорошо. Когда Ворон уверенно вышел из кареты и направился к дверям своего дома, а затем, не сбавляя шаг, вверх о лестнице, прямо к своему кабинету, Дикон едва не поежился. Не потому, что цепей на Алве уже не было – занудно-предусмотрительный Придд успел позаботиться и об этом – Алва словно знал, что Повелитель Скал уже все решил для себя. Знал, что Ракану отведут его прежние комнаты и... - Ах да, юноша, - Ворон резко развернулся на верхней ступеньке, и иди Дикон по лестнице хоть немного быстрее, он наверняка бы столкнулся со своим бывшим эром. – Я полагаю, вы не против, если я займу комнаты, к которым привык. Если, конечно же, вы не успели к ним привязаться за мое отсутствие. - Скалы не любят перемен. Я живу в своих прежних комнатах. - Вам так полюбились комнаты, которые предназначались герцогине Алва? Очаровательно, юноша. Я польщен. - Я люблю тайны. Особенно такие, что вдохновили Дидерха на его великие произведения. Ваши комнаты к вашим услугам. Говорить с Алвой, стоя на несколько ступенек ниже него, было неловко, поэтому Дикон предпочел прервать разговор до того, как Алва успеет что-то ответить. Коротко кивнул и быстро поднялся по лестнице, обойдя Ворона как можно дальше. Пусть Алва думает, что хочет, но к разговору Повелитель Скал не готов. Сейчас не готов. Еще пару часов назад Дикон был уверен, что Альдо поступит точно так, как они договаривались: осудит поступки Ворона, но проявит достойное государя милосердие. И. Прежде всего, не обманет. Сдержит слово. Слово Ракана! Думать обо всем, что случилось на суде, не хотелось. Думать вообще не хотелось. Хотелось застыть, замереть, уснуть. Но сон не шел, и легче не становилось. Альдо слукавил, и поэтому пришлось солгать в ответ. Это мерзко и гадко, это предательство и подлость, но этого хотели Скалы. И, как бы ни хотелось закрыть на это глаза, Альдо предал его первым. Сюзерен отрекся от своих слов, хотя не мог не понимать, что для Дикона это важно. Но почему? Зачем? Они же все обсудили... Дикон приказал слугам не беспокоить его и спустился в подземный ход. Каменная кладка была спокойна и утешающе холодна. Камни молчат, камни ждут и верят, что их Повелитель сумеет найти решение. Придумал же он, что сказать в суде и на что заменить письма в гаифской шкатулке. Кстати, придется сказать эру Рокэ про камень. О мече он знает и так... Какое-то время Дикон стоял прислонившись к чуть шероховатым камням, дарящим покой и умеющим поддержать искренне, без язвительных замечаний и без лжи. Камни не лгут, Скалы просто не умеют кривить душой. Они тверды и незыблемы, и в этом их сила. Уходить наверх не хотелось, но выбора не было. Не стоит, чтобы слуги начали его искать и обнаружили, что герцога Окделла нет ни в спальне, ни в гардеробной. К тому же давно пора распорядиться, чтобы не забыли принести ужин и эру Рокэ. Двери в кабинет Алвы были закрыты, Дикон неуверенно потоптался перед ними и все же постучал. - Входите, юноша. Те же интонации, те же фразы. Словно и не было всех этих... месяцев? Лет? Вечности? Вот сейчас он войдет, и снова будет гореть огонь в камине, и снова будут белеть листы бумаги на полу, а эр Рокэ будет сидеть на шкуре перед камином и молча перебирать струны. Не будет ни попытки отравления, ни несправедливо нерассказанной правды о кровных клятвах и о происхождении Ворона... Огонь в камине, действительно, горел, но не было ни бумаг, ни гитары. Алва сидел в кресле, вытянув ноги к огню, и Дикон почему-то сразу понял, что разбудил его своим стуком в дверь. - Вы что-то хотели обсудить? – спросил Ворон, разглядывая языки пламени в камине. - Я хотел сказать, что ужин вам скоро принесут, а спальню уже убрали. Я сказал слугам, чтобы принесли несколько бутылок Дурной крови. - Благодарю за гостеприимство, - Алва чуть усмехнулся и наклонил голову, по-прежнему не поворачиваясь к Дикону, словно беседовал он не с бывшим оруженосцем, а с поленом в камине. - Эр... Монсеньор, я просто хотел, чтобы вы знали. Альдо наверняка рассказал вам, что я нашел и передал ему меч Раканов... Дикон запнулся, подбирая слова, и не успел ответить: - Вы правы, ваше белоштанное недоразумение в подробностях доложило мне о вашей находке. Вы ждете похвалы за успешно разгаданную загадку? - Я просто читал Дидериха, монсеньор. Там был похожий вход в тайник и... - Можете не пересказывать. Дикон глубоко вдохнул и произнес на одном выдохе: - Эр Рокэ, кроме меча и ройи я там ничего не взял. - Мило. Вы оставили все остальное на разграбление вашему Альдо? - Сюзерен ничего не знает о тайнике. Я сказал ему, что просто нашел меч. И все. - Вот как? - впервые за весь разговор Алва повернулся к Дикону. Он взгляда в упор Дикону стало немного не по себе, - и что же вас остановило? - Я не хотел, чтобы кто-то знал о том месте. - Вам нужно было тайное укрытие? - Я... Я хотел поверить, куда ведет ход. Но когда я уже ушел довольно-таки далеко, сработала ловушка и потолок обвалился. Тайного хода больше нет. - Странно, что вы выжили. - Я... я почувствовал, что там что-то не так. Камни словно предупреждали меня об опасности. В смысле, не словно предупреждали, а именно предупреждали. Я чувствовал их тревогу, поэтому и замешкался. Я потом несколько раз спускался к той стене. Это... успокаивает. - Как трогательно. - Я не хотел, чтобы об этой стене знали. Мне жаль, что тайного хода больше нет, но я же не знал, что там все рухнет! А про тайник я не сказал потому, что не хотел, чтобы его разграбили. - Предпочли оставить его для себя? - Я взял оттуда только один камень. Алую ройю, похожую на ту, что вы подарили королеве. - Вы же прежде считали, что Человек Чести не должен увлекаться украшениями. Вкусы изменились? - Я не для себя. Я... - Для дамы сердца? Какие жертвы с вашей стороны... - Я отдал камень Альдо, - буркнул Дикон. - Очаровательно. Я был уверен, что вы подарили его Катарине или, на худой конец, Марианне. Впрочем, что куртизанка, что ваше белоштанное недоразумение... - Вы ничего не понимаете! – вскипел Дикон. – Не понимаете, потому что не слушаете. - Отчего же, понимаю. Вы одариваете камнями юношу в белых штанах, как очаровательную куртизанку. Это забавно. - Ройя – камень, понимаете? - Представьте себе, я знаю. - Я – Повелитель Скал. - Рад, что вы это пока помните. - Я стал чувствовать камни. Когда я увидел ту ройю, я понял, что должен ее взять. А когда взломали гробницу Франциска, там была гаифская шкатулка с его завещанием. Я открыл шкатулку без свидетелей, но я не мог передать ее Альдо пустой. И тогда я понял, что должен положить туда ройю. Альдо сказал, что это Звезда Раканов. Альдо не должен был увидеть завещание, иначе он сразу бы убил вас. Франциск завещал трон вашему предку. А меч... я думал, что Альдо что-то почувствует, когда возьмет меч в руки. Почувствует и поймет, что убивать вас нельзя. - Вы считаете это привилегией Окделлов? - Я считаю, что убивать Ракана перед Изломом нельзя. К тому же я имел неосторожность поклясться кровью. Я клялся, моя кровь и моя жизнь принадлежат Талигойе и Раканам! Клялся во имя Ушедших и Их именем. Ну вот. Теперь можно и не думать, как и когда эр Рокэ узнает. Если до сих пор не почувствовал – кто его, Ракана, знает... - Вы крайне неосторожны, юноша. - К сожалению, мой эр не только утаил от меня правду о своем происхождении, но и не захотел вовремя предупредить об опасности кровных клятв, приносимых эориями. - Подразумевается, что эории должны не нарушать клятв. Именно поэтому осторожный Франциск Оллар перво-наперво связал Эпинэ кровной клятвой в верности – Первый Маршал должен быть абсолютно предан своему королю. - Вы мне это уже говорили, - выдавил Дикон. Он не сразу сообразил, что этот Алва ничего такого ему никогда не говорил. Слова эти были произнесены в Лабиринте. Перед тем, как Алва... – То есть, мне снилось, что вы мне это говорили. - Такое ощущение, что я снюсь вам едва ли не каждую ночь. Дикон покраснел и не сразу нашелся, что ответить. Буркнул что-то невразумительное о том, что ужин скоро принесут, и сбежал в свои комнаты. Обсуждать случившееся в Лабиринте было страшно. * * * Ужинать не хотелось, ложиться спать было рано, и Дикон слонялся по своей комнате из угла в угол, словно это он, а не Алва был пленником в этом доме. Эр Рокэ даже ничего не сказал, когда узнал, почему Повелитель Скал отдал ройю и меч Альдо Ракану. Вернее, сказал, но вовсе не то, что ждал от него Дикон. Даже Придда за ту бесполезную попытку освободить бывшего Первого Маршала из под стражи, Алва поблагодарил. А тут – только язвил и ехидничал. Потому что говорил с Окделлом? Или все же потому, что когда-то давно Дикон попытался его отравить?.. Так ведь если теперь посчитать, сколько раз он сейчас эру Рокэ жизнь пытался спасти – и спасал!.. И дом стоит практически нетронутый, и из тайника он ничего, кроме ройи, не взял. Тайный ход, правда, разрушил, но случайно же! Как он мог знать, что там все рухнет, стоит зайти чуть глубже?! «Вы очень неосторожны, юноша» - и вся благодарность. Не говорить эру Рокэ про кровную клятву – это было бы глупо. Мало ли какие там еще подводные камни, о которых Дикон до сих пор не знает. А теперь пусть об этом эр и думает – сам не объяснил вовремя, вот и... Хотя если б и объяснил, клятва все равно была бы принесена – в тот день он все равно бы не сдержал благородный порыв и поклялся бы кровью и жизнью быть верным Талигойе и Раканам. Просто потому, что Окделлы не умеют иначе, не умеют быть верными наполовину, как Придды. На душе было мерзко и пусто, как когда он остался после смерти эра один. Что делать дальше – неясно, можно только ждать, что все как-то решится само. От эра Рокэ ни благодарности, ни помощи не будет – если уж в Лабиринте тот не сказал ничего путного, словно выходец, то теперь и тем более не скажет. Особенно когда узнает правду о случившемся в Лабиринте. Сказать об этом рано или поздно все равно придется, но лучше все же сделать это как можно позже. Посмертие – это не отданные Альдо Ракану ройя и меч, не разрушенный подземный ход и даже не попытка отравления. Отданное посмертие – это навсегда, и этого Алва уже не простит. «Я бы с удовольствием перерезал вам глотку за все, что вы натворили. К сожалению, это не то желание, которому я могу себе позволить следовать.» Так сказал эр Рокэ в Лабиринте, так скажет и сейчас. Но не рассказать правду нельзя. Не только потому, что Рокэ Ракан должен знать о происходящем как можно больше. Юлить и таиться – это недостойно Повелителя Скал, недостойно герцога Окделла. Скалы не прячутся, это спруты заползают под камни, чтобы переждать бурю. Он только немного подождет, чтобы набраться сил для разговора. Совсем немного. Совсем. * * * Утро принесло новые неприятности, причем с той стороны, откуда Дикон ждал их меньше всего. Иноходцу вдруг взбрело в голову, что сейчас самое время вернуть бешеного коня владельцу. Вернее, перепоручить Дикону заботы об этом чудовище под соусом «поскольку герцог Алва под домашним арестом, его конь должен находится в конюшнях того же дома». Возможно, Робер действительно хотел сделать приятное бывшему Первому Маршалу и продемонстрировать, что ему чужого не нужно, но... Закатные кошки, ведь теперь эта тварь все время будет на той же конюшне, где стоит Сона! От одной мысли, что ему придется каждый день проходить мимо Моро, Дикону становилось тошно. Перед глазами вставало побелевшее от боли лицо Альдо, ныла ключица, а рот наполнялся горькой слюной. И ведь ни отказаться, ни отослать эту тварь обратно Эпине невозможно. Да что за напасть! В любом случае, эр Рокэ должен знать, что его кошмарный конь в конюшнях при доме – вдруг захочет проехаться хотя бы по двору? А потом предложит возобновить тренировки – Алва и сам давно в руках шпагу не держал, наверняка тоже хотел бы размяться. Дикон почти бегом поднялся по лестнице к комнатам Алвы и постучал. - Входите, юноша. Что за новости вы так торопились сообщить мне? Алва сидел в том же кресле, что и вчера, и все так же смотрел на огонь. На стихию Иноходца, будь тот неладен с его идеями. - Герцог Эпине привел вашего коня. Моро отвели в конюшню, но я подумал, может вы... - Если мне не изменяет память, покинуть свой особняк я в данный момент не могу. - Но двор достаточно большой, чтобы сделать на нем круг. И я думал... может, вам захочется взглянуть на коня? Алва неопределенно пожал плечами, но все-таки поднялся с кресла и направился к двери. Заходить в конюшню, зная, что там притаилось это чудовище, не хотелось, но еще меньше хотелось,чтобы кто-то заметил его страх. Особенно, если этот кто-то – эр Рокэ. Чудовище почуяло хозяина и громко заржало, Дикон же от этого звука едва не шарахнулся в сторону. Алва, вроде бы, не заметил. Он ласково трепал коня по холке, обнимал, успокаивая, и вскоре Моро затих, будто и вправду понял, что хозяин не может вывести его на улицу и пустить во весь опор, хоть желает этого всей душой. Алва медленно оседлал коня и вывел во двор. Дикон наблюдал с почтительного расстояния, тем более, повод отойти в сторону был – Сона, добрая и надежная. Не то что эта закатная тварь, мориск-убийца... Когда Алва спрыгнул с коня на землю, Дикон перевел дух – теперь эр уведет Моро в конюшню и о чудовище можно будет на какое-то время забыть. Мимо стойла можно проходить спокойно, или и вовсе приказывать конюхам выводить Сону во двор. И как он раньше до этого не додумался?! - Герцог, этот конь не должен проводить в стойле столько времени. Его необходимо проминать, причем более длительными прогулками, чем Моро получал в последнее время. Дикон решил, что он ослышался, но Алва протягивал ему повод и определенно не шутил. Закатные кошки... Дикон нервно сглотнул и мотнул головой. Нет, на мориска-убийцу он не сядет. Ни за что. - Вы что, стали бояться Моро, юноша? Какие разительные перемены. Конь издевательски заржал, подтверждая слова хозяина. - Нет, я... Но... Сона... Дикон понимал, что выглядит глупо, но придумать ничего не мог. Ну не разворачиваться же и не сбегать же обратно в свою комнату, как трусливый мальчишка! - Сона вас простит. Берите повод. Я подожду во дворе. Пальцы немели от страха, одежда противно липла к взмокшей спине, но отступать было некуда. Алва ждал. Поездку по городу Дикон запомнил плохо. Кажется, он доехал до Нохи и обратно. Или до городских ворот. Или... Мысли путались, чудовище то и дело подстраивало какую-то пакость и Дикон только и думал, как бы с него не сверзиться на глазах у людей. Ворота особняка Алвы выглядели как ворота в Рассвет, в котором нет места кошмарам и чудовищам. И лучше не думать, что эр Рокэ наверняка решит, что Моро нужно проминать ежедневно. Лучше не думать. Просто зажмуриться и делать. Сегодня мориск-убийца лишь показывал характер, а не пытался его убить. Потому что эр Рокэ сам отдал повод Дикону – конь не будет вредить тому, кому его перепоручил хозяин. По крайней мере, Дикону очень хотелось в это верить.