Что было правдою во сне, что было ложью?..

Два дня прошли относительно спокойно, если не считать прогулок на Моро, которые были для Дикона настоящим испытанием. Успокаивало лишь то, что конь вредничал, но не более. Как и его хозяин... Дикон почти смирился с необходимостью каждый день выезжать хотя бы на час на этом чудовище, но возвращение в особняк было счастьем – оживший кошмар пережит и впереди еще один день безопасной жизни. Стоило им снова приблизится к воротам, Моро переходил на спокойный шаг и въезжал во двор с таким видом, словно все это время нес седока со всей доступной ему осторожностью, и это было еще обиднее – являться перед Алвой взъерошенным, с прилипшими ко лбу волосами и сбившимся воротником, тогда как конь выглядел самим смирением. Слуга распахнул ворота, и Дикон расслабился – на сегодня все закончилось. Пара десятков чинных шагов по двору, и... Моро попятился, всхрапнул, и одним прыжком вскочил во двор, тут же встав на дыбы. Дикон не успел ни испугаться, ни толком понять, что происходит, лишь крепче вжался в седло. Лансада. Свеча… Опять лансада. Чудовищная, с десяток бье. Яростный визг и снова… Как тогда. Точно как тогда. Только в седле не Альдо, а он сам. Но так, наверное, лучше. Он обещал защитить своего короля, и он это сделает. Скалы принимают удар и заслоняют от беды. Если могут. Прыжок вбок. Свеча. Лансада. Снова свеча. Тогда мориска-убийцу пристрелил Робер. Пристрелил именно потому, что спасал Дикона. Сейчас никто стрелять не будет. Побояться попасть в своего господина. Конь то ли хрипит, то ли рычит, остервенело пытается сбросить седока, и рано или поздно это ему удастся – сомнений у Дикона не было. Пытаться спастись от чудовища невозможно, но и сдаваться страшно. Страшно погибнуть самому, но так и не спасти Альдо. Алва мог бы попасть в цель, но он не станет. Он не будет убивать коня из-за него. И кто знает, не было ли это целью Алвы с самого начала. Мир сжался до черной гривы мориска и седла, теперь такого ненадежного. Еще пара свечей, а потом Моро наверняка не устоит на задних ногах и упадет, подминая его под себя. Перекатится с боку на бок по поверженному телу, а после... после можно будет только просить Алву, чтобы пристрелил. Хотя бы его, раз на коня так и не поднялась рука. Это будет даже в чем-то справедливо – в Лабиринте он вскрывал Алве вены, тут... Свеча. Небо вдруг оказалось ближе лоснящегося от пота крупа, Дикон выпустил поводья и рухнул. Удар о землю был болезненным, это немного привело Дикона в чувство. Жив. Пока жив. Рухнул с чудовища вместе с седлом, но пока еще не раздавлен мерзкой черной тушей. Копыта. Быстро увернуться он не успеет, мешает седло. Альдо так и не узнает, что это его смерть принял Повелитель Скал. Поздно. Для всего поздно. Дикон все же рванулся в сторону, понимая бесполезность своих движений – Моро настигнет его за мгновенье! Ничего не произошло. Конь не бросился за Диконом, чтобы довершить начатое. Только хрипел натужно и вздрагивал всем телом. Алва. Дикон не помнил, когда эр успел оказаться рядом с Моро, но сейчас он стоял между конем и Диконом. Пальцы, сжимающие ухо мориска, побелели от напряжения, и Дикон мог лишь догадываться, что второй рукой эр удерживает повод. Алва говорил коню что-то успокаивающее, но слов разобрать было нельзя. Кажется, на кэнналийском. Моро не вырывался, и выглядел не столько опасным, сколько испуганным. Словно это не он только что хотел убить седока, а наоборот. Что за мерзкая тварь! Дикон встал на четвереньки и попытался подняться. Получилось не с первого раза. Его шатало, во рту был солоноватый привкус, а в голове словно звучал колокол. Нохский колокол. Или тот, что в надорской часовне, которая рухнула вместе с замком на дно озера. Нет, еще не рухнула. И не рухнет. Просто он слишком оглушен случившимся. Еще немного, и он сможет взять себя в руки. Ничего не случилось. С Альдо все в порядке. Сюзерен сейчас в замке, он знать ничего не знает о выходке Моро. Он жив. Альдо жив. - Окделл, вы целы? - Д-да. Вот как. Сначала долгая нежная беседа с конем, и лишь потом короткий вопрос, жив ли Повелитель Скал. Вполне в духе Алвы. - В таком случае, отойдите подальше к стене. Дикон молча подчинился. Стена была каменная, прислониться к ней было приятно. Белые камни с голубовато-серыми прожилками. Камни привезли из Придды и им тут нравилось. И коня они не боялись, по крайней мере, теперь. В голове постепенно прояснялось. Дикон с неприязнью посмотрел на успокаивающееся чудовище. Конь уже почти не дрожал, а вот Алва держал повод с прежним напряжением. Но ведь только что он говорил совершенно спокойно, словно уже все закончилось! Но ведь... - Юноша, не спите. Если Моро зацепил вас по неосторожности, лучше вызвать врача. Если вы в порядке, нам нужно поговорить. - Мориска-убийцу нужно пристрелить. - Только попробуйте, - в голосе Алвы была даже не угроза. Ярость. - Вы же сами видели, как он пытался меня убить! - Я видел, что Моро что-то напугало, когда он въезжал в ворота и поэтому он попытался вас скинуть. - Но все было как обычно! - Выходит, не было. Если вы в состоянии, проверьте ворота снаружи. Ищите связки травы, которым там не место. И обратите внимание, нет ли там необычного запаха. К сожалению, я не могу осмотреть это место сам. Буду ждать вас в своем кабинете. Дикон фыркнул, но все же направился к воротам. Там был легкий запах серы – такой бывает, когда жгут спички в маленькой клетушке – и еще что-то горьковатое, немного напоминающее полынь. Трава у ворот росла самая обычная, а вот за перекладиной что-то белело. Он привстал на цыпочки и вытащил из ножен отцовский клинок, запоздало подумав, что падение с Моро могло закончится гораздо хуже, несмотря на помощь эра Рокэ – упади Дикон на неудачно повернутые ножны, кто знает, чем бы это обернулось. Он привстал на цыпочки и осторожно подцепил небольшой букетик мелких белых цветов с неприятно-волосатыми стебельками, покачнулся и оперся на каменную кладку, чтобы не упасть. Камни были спокойны, но цветы эти им не нравились. Опасности от них не было, но камни словно хотели о чем-то предупредить. О чем? Цветы не ядовиты – иначе тревога была бы иной, тогда в чем же дело? Может, камни не хотят, чтобы Дикон относил эту мерзость в дом? Но... Точно. Нужно оставить букетик этой мерзости здесь, а эру Рокэ принести лишь пару стеблей – если это было покушение, то не стоит, чтобы кто-то заметил пропажу и понял, что преступление почти что раскрыто. Настроение тут же улучшилось, Дикон улыбнулся стене и погладил тускло-серые камни, как гладил Сону после хорошей поездки. Кто бы ни был этот неудавшийся убийца, Дикон его найдет. * * * Стоило Дикону войти в кабинет и закрыть за собой дверь, как Алва произнес тоном, не допускающим возражений: - Снимайте камзол. - Что? - Судя по вашему лицу, вы нашли что-то необычное у ворот. Но я почти уверен, что что-то должно было быть и на вашей одежде, иначе Моро не пытался вас скинуть с таким остервенением. - Слуги чистили мою одежду этим утром! - Снимайте камзол, юноша. Впрочем, Леворукий с вами. Просто стойте смирно. Дикон опешил, когда пальцы Алвы скользнули по его воротнику, потом по карманам. - Любопытно, – Алва держал на ладони небольшой розоватый шарик, похожий на те, что слуги кладут от моли в сундуки с одеждой. Он осторожно понюхал его и усмехнулся: - настойка красного кошачьего корня. Смешиваясь со всеми перечисленными вами запахами, ее аромат воспринимается лошадьми как запах опасности. Что ж, все несколько хуже, чем я думал. Ваш белоштанный выскочка не просто решил убить вас, но и нанял кого-то из ваших слуг. - Вы лжете! Альдо бы никогда так не поступил! - А кому еще выгодна ваша смерть? И чьи планы вы разрушили пару дней назад? - Я вам не верю! Вы просто терпеть не можете Альдо Ракана, а должны бы примириться с родственником! - Мы с ним не в родстве. Впрочем, сейчас речь не об этом. Как вы понимаете, мне ваша смерть сейчас крайне невыгодна, поэтому потрудитесь не лезть в пекло. Но прежде всего – садитесь и рассказывайте, что за мистерию вы затеяли и что вам известно. Лгать вы так и не научились, так что не пытайтесь. Отговоркам о том, что вы де едва ли не каждую ночь видите меня в мистических снах, я не верю, зато вижу, что у вас есть что рассказать. Выкладывайте. Дикон растерялся. Что, вот прям сразу? Так, без подготовки? Но он не может. Это будет выглядеть глупо, эр Рокэ не поверит. Или поверит. Неизвестно, что хуже... Отступать было поздно, да и не было сил отпираться и городить новую ложь, пусть даже и во благо. Будь что будет. Даже если эр Рокэ лжет про Альдо, правду о той жизни он должен знать. Возможно, тогда он все поймет и убедится, что сюзерен просто не мог поднять руку на самого верного из своих вассалов. И Дикон начал рассказ. О суде эориев и о страшной шестнадцатой ночи, о переметнувшемся к Алве спруте и убившем Моро Робере, о лживой королеве и о самоубийстве короля, о гибели Альдо и о расстреле в Надорских горах, о видениях в лабиринте и об утраченном посмертии. Он пытался рассказывать по порядку, но то и дело сбивался, переходил на то, что считал более важным. Рокэ Ракан слушал. А потом слова закончились и наступила тишина. Дикон перевел взгляд на окно. Выходит, прошло не так уж и много времени. Целая жизнь, а рассказ о ней уместился в час-другой. Самое время приказать слугам, чтобы накрыли обеденный стол. Но эр Рокэ еще не сказал, что беседа окончена. - Перестаньте ерзать, юноша. Скажите слугам, чтобы принесли обед. И расскажите своему управляющему, что мы сейчас долго спорили о судьбе Моро. И что я убедил вас не трогать коня. Вы меня поняли? Дикон кивнул. Он понял. Прежде всего то, что о самом главном эр Рокэ с ним говорить не намерен. А остальное не столь важно. * * * Ночью Дикон не сомкнул глаз. Рокэ Ракан так ничего и не сказал в ответ на, как бы пафосно это не звучало, исповедь Повелителя Скал. Благополучие коня – это все, о чем он произнести несколько слов. Да, в той жизни Дикон сделал много глупостей. Да, Катарину следовало ставить на место, а не убивать. Да, его вердикт на суде был ошибкой, которую он совершил с открытыми глазами, но рухнувший Надор – не его вина. Как и то, что отец погиб слишком рано, чтобы рассказать о силе Скал. Но все это – оправдания перед самим собой, а эр Рокэ многое видит иначе. «Я бы с удовольствием перерезал вам глотку за все, что вы натворили. К сожалению, это не то желание, которому я могу себе позволить следовать.» Рокэ Ракан, убил бы его не задумываясь, но Повелитель Скал нужен на Изломе живым. Можно было бы съюлить, подражая мокрому спруту, умолчать о перечеркнутом посмертии и о своем неумении сражаться с лиловоглазыми тварями, о плачущей Синеглазой и о синих глазах мертвого Удо, о гадких словах Катарины и о том, что на отравление он согласился именно из за этой лживой женщины, которую любил всем сердцем. Можно было просто обойти все это стороной, и это было бы разумно. Но разве не честнее сказать все, как на духу? Тем более, сказать об этом больше некому. Только если камням. Камни тоже ничего не сказали бы в ответ, но он бы почувствовал их молчаливую поддержку и силу. А молчание эра Рокэ было другим. Холодным. Неприязненным. Молчанием человека, который с трудом удерживается от желания убить собеседника на месте. Утро было серым и тусклым, радовало лишь одно – теперь можно не выезжать на Моро, а остаться дома, бездумно смотреть в окно и вспоминать Надор, как в те месяцы после землетрясения, но зная, что замок стоит на своем месте, а земля не искорежена болью камней. Тем неожиданней было услышать стук в дверь и увидеть на пороге не кого-то из слуг, а эра Рокэ. - Вы обещали проминать Моро ежедневно. Алва шутит?! Или это такая изощренная месть? - Не смотрите на меня, как на выходца, юноша. Попробуйте подумать хотя бы немного. О случившемся вчера знали, по крайней мере, слуги. Значит, через день-другой об этом будет знать вся Оллария. Я не хочу, чтобы о моем бывшем оруженосце говорили, как о трусе. К тому же, если вы не сядете на коня сегодня же, вы только дадите страху прижиться. - Я не трус! - А Моро – не убийца. Неужели придется ехать? Закатные твари... - Оседлаю Моро я сам, чтобы коню было спокойнее. Вашу одежду проверю. Вернетесь после прогулки – поговорим о том, что вы мне вчера рассказали. Отродье Леворукого, но как же так можно! Этот мориск – чудовище! А эр Рокэ – чудовище вдвойне, к тому же совершенно бездушное. Но отказаться – значит признать себя трусом и тряпкой, поэтому придется ехать. А если он свернет шею из-за этой глупой прихоти бывшего эра, так по крайней мере неприятного разговора не будет. * * * Прогулка прошла на удивление спокойно. Дикон все время ждал какого-то подвоха, но Моро ехал чинным шагом и лишь пару раз перешел на медленную рысь. Тем страшнее было подъезжать к воротам в особняк – теперь они казались Дикону не Рассветными вратами, а дверьми в Закатную бездну, в которой нет ни радости, ни счастья, только пустота и холодное черное ничто. Разговор с Алвой тоже пошел совсем не так, как рассчитывал Дикон. Не было ни обвинений, которых он опасался, ни слов о прощении, на которые надеялся в глубине души. Алва говорил об Альдо и об Олларии, говорил жестко и безумно. От этих слов хотелось зажать уши руками и сбежать. Сбежать к спасительной каменной кладке в подземном ходу, а еще лучше – в Надор, к скалам. Но в одном Алва был безоговорочно прав. Решать все же придется, и оттягивать этот момент уже нельзя. Альдо или эр Рокэ. Альдо Ракан или Рокэ Ракан. Третьего не дано. Правильного выбора нет, есть только выбор, который меньше других навредит Надору. Ошибиться страшно, но время играет против Повелителя скал, и решать придется. Дикон решил немного развеяться, в надежде, что вне особняка Алвы думать будет проще. Заодно и Сону промнет, она уже давно ревнует его к черному чудовищу. Кобыла тихо и радостно ржала, весело хрустела ярко-красными яблоками и ласково тыкалась мордой в его плечо, но легче от этого не стало. На улице было холодно и промозгло, как и на душе. Наверное, он уже давно все решил – еще когда сказал Альдо, как именно принудить Ворона признать вину на суде. Теперь осталось лишь подвести черту под этим решением и ждать вердикта Скал. Можно пытаться утешить себя, что в случае ошибки он почувствует возмущение своей стихии, и у него будет несколько дней, чтобы смыть ошибку кровью. Умирать было не страшно. Страшно было встретится в закате с эром Рокэ. Он и сам не заметил, как доехал до дома, где жил Наль. Что ж, самое время поговорить. Рассказывать все, как Алве, ему не стоит, да и не сможет потомок Ларака понять и принять происходящее. Зато кузен поможет. Поможет в любом случае. Хотя бы ради Айрис. Ну а если не рассказать ему всего плана, поможет тем более – Наль мастак додумывать все в пользу близких ему людей. Наль ничуть не изменился – бледнел, краснел, трусил, но все же согласился. Кровь прекрасной Женевьев давала себя знать даже сквозь поколения. А стало быть, отступать уже некуда – как и с прогулками на мориске-убийце. Все решено, и назад пути нет. Он не сделает так, как желает эр Рокэ. У Ричарда Окделла свой путь и свои решения. И месть тоже своя.