now and later

— Что значит «совместная фотосессия»?! — прикрикивает Чанель, ударяя рукой по журнальному столику рядом.  — То и значит, — отвечает Сехун, и в его глазах загораются знакомые Паку дьявольские огоньки. — Компания подумала, что вы очень хорошие друзья, раз уж ты позволил Бёну отрубиться у тебя на плече, а ещё они посчитали, что вы неплохо смотритесь рядом. Короче, ты попал.  — Мы попали, — поправляет Чанель. В тот вечер, когда он вернулся из Японии, он первым делом открыл твиттер и тут же закрыл. Фанаты восприняли небольшую вольность как отличные отношения, а самые отбитые даже строчили рассказы с рейтингом для строго совершеннолетних с их участием. В такие моменты Чанель осознает, насколько всё-таки шоу-бизнес выглядит иначе с той стороны.  — Как бы там ни было, следующая неделя, NR и вы с Бэкхеном. Не забудь, Чанель… Хён. Чанель отмахивается от менеджера, который выглядит, словно сейчас захихикает, и возвращается к своему графику. В последнее время работа стала расслабленней, и, наверное, это должно радовать, но маленький дьявол на плече нашёптывает, что он больше не так востребован, как пару месяцев назад. Чанелю кажется, что свет софитов и щелчки камер как зависимость, а он, словно последний наркоман, тянется за новой дозой снова и снова. «Это так глупо», — думает он и не ошибается. За последние годы слишком сильно поменялось все вокруг, слишком сильно поменялся он. На самом деле, ему трудно вспомнить точно, когда привлекательность блестящей жизни модели стала настолько сильной, что он начал бегать по кастингам и агентствам в поисках работы. Чанелю всегда нравилось внимание — это факт. Но в какой-то момент оно стало не приятным дополнением, а чуть ли не болезненной потребностью. Его затянуло, ведь он всегда слишком легко увлекался и привыкал, и в этом нет ничего неожиданного.

~~~

У Бэкхена ничего не меняется. Он как обычно сидит на диване Кёнсу, пока тот пересказывает расписание на ближайшее время. Скучно неимоверно, так что он добросовестно пропускает мимо ушей почти все слова менеджера, пока не слышит режущее слух «Пак Чанель».  — Скажи мне, что я внезапно постарел и у меня появились нарушения слуха. Какое к чёрту совместное расписание с этим мудозвоном?  — Ты слишком молод, чтобы так ныть по поводу и без. Всего одна фотосессия, и ты свободен. Запихни свою неприязнь куда подальше хоть ненадолго.  — Но…  — Бэкхен!  — Я постараюсь, — сдается Бён, прикладываясь к бутылке с каким-то дешёвым коктейлем из ближайшего супермаркета. В последние дни времени не хватает даже на то, чтобы закупиться хорошим алкоголем, и это чертовски раздражает. Кёнсу цокает языком, показывая свое отношение к его пристрастию.  — Если будешь так пить, то твоя карьера закончится, толком не начавшись.  — Не занудствуй, мамочка Су. К тому же, ты ведь знаешь.  — Знаю, — Кёнсу потирает переносицу, зажмурившись. — Просто… Держи себя в руках. Бэкхен соглашается с менеджером. Вслух он, конечно, этого не говорит, но не надо быть гением, чтобы понять, что Кёнсу прав. Надо контролировать свое поведение, особенно теперь, когда он стал в некотором роде публичной личностью. — Ты давно ходил к доктору Чжану? — вдруг спрашивает Кёнсу, и диван со скрипом продавливается под его весом. Бэкхен пойман врасплох. Он качает бутылку в руке, взбалтывая цветную жидкость, и притворяется абсолютно заинтересованным в красных пузырьках. — Может, месяца два назад? Или три?.. — Бэкхен! Ты должен понимать, насколько тебе сейчас важно встречаться с ним чаще. — Но я чувствую себя прекрасно! — Не обманывай себя и меня тоже. Я не просто хочу помочь, я обязан тебе и просто так этого не оставлю! Бэкхен быстро сдается, выдавая тихое «Прости». Кёнсу снова прав. Он прав всегда, пусть и не хочется этого признавать. Между ними разница буквально в месяц, но менеджер умудряется вести себя куда более разумно, словно их разделяет добрый десяток лет.

~~~

В павильоне, где будут проходить съёмки, многолюдно, но тихо. Стафф настраивает свет, устанавливает камеры и занимается какими-то делами, в которые Бэкхен совсем не вникает. Он опирается на стену, сложив руки на груди, и закатывает глаза. — Прошло уже, — он сверяется с тонкими часами на запястье, которые, вообще-то, являются частью его образа для фотосессии, — полчаса. И почему я ранним утром жду какого-то придурка целых полчаса, чтобы начать работу? — Будь терпеливее. Вокруг люди, в конце концов, — привычно поучает Кёнсу, подавая картонный стаканчик с кофе. — Слушаюсь, мамочка Су. Это американо? — Со льдом и двойным сахаром, как обычно. Как только Бэкхен подносит стаканчик ко рту, в поле зрения появляется некто высокий, кривоногий и растрёпанный со снятым пальто в руках. — Сонбэ, неужели ты решил почтить нас своим присутствием? Я уже и не надеялся, — говорит он, чтобы хоть как-то развлечься после получаса абсолютной скуки. — Кажется, в последнее время ты не так уж и занят… Но Чанель игнорирует его, бегающим взглядом, похоже, пытаясь найти кого-то из стаффа. Бэкхен наблюдает за ним. Даже в такой момент, когда на голове полный шухер, а щеки покраснели из-за мороза, он умудряется оставлять в себе ту самую черту, которую Бэкхен по определённым причинам ненавидит. Он все ещё выглядит так, будто весь его мир состоит из успеха, побед и дешёвых спецэффектов. Удручающе. Бэкхен сминает уже пустой стаканчик из-под кофе в руке, одновременно желая в мыслях всего хорошего своему сопернику.

~~~

Чанель готов биться головой о стенку, когда узнаёт, что его с Бёном совместная фотосессия будет буквально только их. Бэкхен — это что-то совсем непонятное и опасно колючее, с таким возможность остаться наедине в помещении заставляет вздрогнуть всем телом от предвкушения провокаций и тяжелых взглядов. Снаружи падает холодный снег, а в павильоне атмосфера накаляется с каждой секундой, и виной этому отнюдь не красноватое освещение или сломанный кондиционер, конденсат с которого весьма раздражающе капает в углу помещения последние минут двадцать. — Вы можете наконец стать поближе, а?! — срывается фотограф Минсок, зарываясь пальцами в волосы. Чанёль его даже понимает. С момента начала фотосессии прошло уже несколько часов, а у них есть от силы несколько кадров, которые могут потом попасть в каталог. А все потому что в присутствии друг друга и самому Паку, и Бэкхену с трудом удается изображать искренний восторг от баночки крема. В итоге они получают полчаса перерыва и разозлённый взгляд Минсока, прихлебывающего из непрозрачного картонного стаканчика отнюдь не кофе. — Как насчет постараться в следующий раз? — нехотя спрашивает Чанёль, когда они с Бэкхеном стоят в том же тускло освещенном коридоре между гримерками, где встретились впервые. Он получает в ответ наглое «Я сам решу, что мне делать» и прищуренный взгляд, а секундой позже с хлопком закрывается за чужой спиной дверь, и перед ним остается только пустой коридор. Растерянность и злость. Это то, что пробуждается в Чанёле каждый раз, когда старший показывает характер. Хочется поставить наконец на место зазнавшегося паренька, который умудряется своими словами метко попадать прямо в его слабые места. И он обязательно это сделает.

~~~

Бэкхен прикрывает глаза, сползая по стене в своей гримерке. Голова болит неимоверно, словно грозит расколоться к чертям. Хочется прижать к вискам руки изо всех сил и не отпускать, как будто это принесло бы облегчение. Он чуть не показал свою слабость перед Паком, внезапно решившим проявить дешёвую пародию на дружелюбие, и это делает настроение ещё более скверным. В такой момент хочется ненавидеть все, и отлично получается. Слышен хрипловатый смех Чанеля за стеной, остающийся единственным звуком, что может различить Бэкхен сейчас. Внезапно в его личное пространство врывается мягкий голос Кёнсу: — Вот таблетки, — проговаривает менеджер, вкладывая в ладонь Бёну белые кружочки. — Должно полегчать на какое-то время. Постарайся поскорее закончить со съемками, а потом я отвезу тебя к доктору Чжану. Он должен помочь, — уверяет Кёнсу, зная, что Бён не рад такой перспективе. Он думает, что этот отвратительный день не закончится никогда.