Вся Власть Астартес 5 (Кракен)

Войска второго эшелона, посланные в бой Светлым Мечом, почти в два раза превосходили первую волну, и отличались большим количеством «Кризисов» и «Небесных Лучей» с противотанковыми ракетами. Батальон капитана Харченко встретил нападающих залпами танковых орудий и болтерных очередей. Треск автоганов и стабберов ополченцев слился в сплошной гул. Однако, тау не считаясь с потерями пёрли вперёд. Вслед за двумя кадрами «Рыб Молотов», почти полностью перебитых танкистами Харченко, хлынула орда «Кризисов», которая, казалось, имела все шансы прорваться к позициям танкового батальона. Однако, с фланга ударили автоматические 40-ка миллиметровые пушки БМП, прозванные востроянцами «шинковки». Очереди десяти таких орудий создали такую плотность огня, что атака «Кризисов» захлебнулась и они, потеряв треть своих сил, отступили. Тогда, по позициям 2-й роты батальона Уханова, которые и нанесли фланговый удар, БМОП «Небесные Лучи» пустили рой ракет. БМП 2-й роты поставили дымовую завесу и рванули из капониров под защиту цехов-цитаделей. БОльшая часть бронемашин смогла уйти из-под удара, однако, две БМП ракеты нашли, и ударили в них. Бронемашины, в мгновение ока превратились в пылающие груды металлолома — выживших там небыло. — Байкал-10… Байкал-10… Я Латунь-О9… Приём… — 10-й на приёме… — 10-й, я 09-й… 01-й сгорел… Полностью… Сразу… — 10-й… 10-й… Я 05-й… У меня сгорел 06-й… — Латунь-05… Я 10-й… Принимай командование… — Байкал-10, я Латунь-05… Командование принял… Майор Уханов грязно выматерился и впился зубами в кулак. В глаза ударили слёзы. Погиб Саша Крючкевич. Его лучший друг капитан Крючкевич. Друг ещё с первого курса училища. Конечно, помимо Саши сгорели ещё 29 отличных парней. Однако, и твари дорого заплатили за гибель двух его отделений — только «Кризисов» его бойцы уничтожили не менее полутора десятка, плюс две или три их БМП, а уж сколько положили парни Харченко за весь этот бой… Ну и естественно, абсолютные лидеры в плане истребления тау — это сапёрная рота Серёги Святкина. Комбат Уханов злился и нервничал — проклятые БМОП (боевая машина огневой поддержки) исключали возможность применения миномётной батареи, так как эти звери сразу обрушат на них ракетные залпы, и его буксируемые самовары не успеют уйти. Вот если бы у него были «Грифоны», тогда да, тогда бы можно было пободаться. А если бы были «Виверны», то вообще… И БМП не послать — сожгут. Остаётся только танковая атака, вот только, без поддержки пехоты танки посылать опасно. Однако, следующие события вынудили Лёху Уханова отказаться от танковой атаки на вражеские БМОП. По меньшей мере, три сотни кнарлоков, на спинах которых восседали крууты, ворвались на поле боя. Приблизительно, каждый пятый из круутов был вооружён гранатомётом, и Уханову стало очевидно, что его машины сожгут, а атаку они так и не остановят. Тем временем, стаи дронов влетели в бойницы цехов и вынудили пехотинцев-ополченцев отвлечься на борьбу с ними. Командир полка, предварительно, усилил батальон Харченко двумя ротами ополченцев, которые теперь занимались охотой на дронов, сами при этом неся значительные потери. В это время, к стенам обоих цехов, обороняемых танковым батальоном, прорвались четыре десятка «Кризисов», а также, не менее дюжины БМП «Скат» из которых высаживались пехотинцы. Конечно же, танки и БМП Уханова продолжали вести огонь. Часть машин била из бойниц, другая часть вела огонь, выезжая из цехов и сменяя друг друга после нескольких выстрелов, однако, этого было не достаточно чтобы остановить вражескую атаку, а противник, действительно, закусив удила шёл вперёд совершенно не считаясь с потерями. Часть «Кризисов» и пехотинцев уже врывались в цеха и пытались там закрепиться, а тут ещё и подоспела орда круутов. А всё это дело поддерживали огнём до четырёх кадров БМОП и до контингента «Рыб Молотов», а следом пёрла пешая орда круутов — сотен шесть, не меньше, а может и семь. Батальон капитана Харченко был обречён. Его зажимали в тесноте цехов, и очень скоро сожгут все машины, а затем противник получит отличный плацдарм в виде двух непробиваемых цехов-бастионов. Харченко принял единственно верное решение — контратака! Взревев двигателями, облепленные ополченцами «Леман Руссы» рванули из цехов, буквально массой, а не огнём прокладывая себе путь наружу. Вырвавшись на простор, и ведя огонь из всех стволов, бронемашины устремились в атаку, опрокидывая бронескафандры и перемалывая траками в фарш пехоту Касты Огня и круутов с их ящерами. Ополченцы вели шквальный, автоматический огонь и поливали врага горящими струями прометия. Все танки, а также их десант, через минуту были полностью в кровище, дерьме, кишках, ихоре и каких-то всевозможных кровавых ошмётках. Рассвирепевшие и обезумевшие ополченцы, с перекошенными от происходящего ужаса лицами, взревели: «Ура! Урааа!!!» и ошалело стреляли во все стороны. С носовой стороны востроянских бронемашин, в сторону противника летел сплошной ураган огня из всех видов вооружения, а со стороны кормы из-под гусениц летели брызги всех видов биологических жидкостей, а также кровавые куски биомассы и многие метры кишок намотанные на танковые траки. Гремя огнём, с жутким рёвом моторов и глоток ополченцев, лязгая траками с чавканьем раздираемой ими плоти, адская, кровавая, бронированная мясорубка Харченко рвалась вперёд, смешав боевые порядки тау и круутов, и перемалывая их фарш. — Байкал-11… Я 10-ка!.. Я участвую… — Спасибо, брат… — Костян, мы их всех размажем… Всех! — Конечно, Лёха… За Вострою… Видя эту адскую картину, как танки Харченко прорываются сквозь ряды противника, в прямом смысле слова наматывая его на гусеницы, майор Уханов бросил им на помощь танковую и мотострелковую роты. На этом бой превратился в жуткую бойню. Хотя, если быть предельно честным, то началась бойня именно с кровавой контратаки Харченко, которая не только опрокинула авангард противника, но и заставила дрогнуть остальных. А вот фланговая атака рот Уханова уже вынудила противника пятится назад. Чудовищный грохот танковых орудий заполнил собой всё поле боя. Болтерные, пулемётные, автоматные очереди, а также рёв моторов бронемашин и жуткие вопли людей и ксеносов слились в сплошную адскую какафонию. Разрывы танковых снарядов, пламя пожаров горящей техники (как человеческой так и тау), шипящая плазма, пульсирующие лучи лазеров и струи прометия заполнили собой поле битвы. Одни, попавшие под обстрел, гравилёты тау разносило на части снарядами танковых орудий, другие подбитые втыкались в грунт и их, с жутким лязгом, давили 60-ти тонные «Леман Руссы», тем самым не давая экипажам повреждённых машин ни малейшего шанса на спасение. «Кризисов» рвали в куски пушки БМП, либо выжигали мельтами. Всех остальных косили автоматическим и лазерным огнём, заливали прометием и давили массой бронемашин. Ответным огнём, противник превращал в кровавые ошметки танковые десанты, сметая их пулемётными очередями круутов и импульсными залпами тау. Электромагнитные орудия «Рыб Молотов» пробивали броню востроянских танков, и если не случалось детонации боекомплекта, когда с танков срывало башни (и сметало десант если он был), то обезумевшие танкисты продолжали вести бой ведя свои горящие машины вперёд. На некоторые танки набрасывались стаи круутов, облепив их как мухи, и вырезая десант штыками винтовок, ножами и кривыми саблями, и тогда с других танков и БМП по ним шёл шквальный пулемётный либо болтерный огонь, сметающий ксеносов. Либо ополченцы поливали облепленные ксеносами бронемашины автоматно-пулемётным огнём, а иногда и выжигали огнемётами, и тогда горящие и визжащие твари сыпались под гусеницы идущих следом бронемашин, которые не упускали возможности намотать противника на траки. Роты Харченко и Уханова несли большие потери, однако, противник погибал в гораздо больших количествах. И главное, остановить кровавую лавину тяжёлых бронемашин, чьи экипажи обезумели от ярости, ксеносы не могли, и начали отступать, а то и откровенно драпать. Казалось, что ещё немного и все тау и крууты обратятся в бегство. Однако, бронированная мясорубка напоролась на место массовой гибели бронемашин и бронескафандров тау. Объезжая горящие обломки, либо, с чудовищным лязгом и скрежетом, переползая через них, востроянцы потеряли темп, что дало отступающим возможность оторваться от преследования и попытаться развернуть боевые порядки для отражения атаки бронированных монстров. Все планы тау спутала подоспевшая пешая орда круутов, которая ещё не вступила в бой. Предводитель пешей орды подняв на копье отрезанную в городе женскую голову с длинными волосами, что-то громко прокаркал, после чего вся орда ломанулась в атаку. Огнемётчики востроянцев и ополченцев встретили их такой волной горящего прометия, что крууты с визгом бросились обратно и боевые порядки тау смешались, точно также, как это была с конной ордой, которая помешала нормальному отступлению «Кризисов» и пехотинцев и в результате их давили танки Харченко. Также и сейчас, пока среди войск противника происходила сумятица, окровавленные бронемашины преодолели препятствия и мясорубка востроянцев вновь навалилась на ксеносов, давя их массой и наматывая на траки. Находящиеся в арьергарде пехотинцы тау и круутов, а также остатки кавалерии пытались развернуться, чтобы дать отпор наступающей бронированной лаве, как вдруг, раздался приближающийся топот и свист. Из клубов дыма, с жутким визгом и гиканьем, вырвался эскадрон (сотня) подъесаула Миронова. Казаки* на скаку поливали ксеносов пулемётными очередями бронебойных пуль, выкашивая живую силу противника. Часть кавалерии круутов, топча своих же, бросилась на встречу казачьей коннице. Продираясь сквозь свою пехоту, кнарлоки не успели набрать скорость и легендарная кавалерия Вострои врубилась в их порядки и опрокинула. Одни крууты пытались вести огонь по востроянцам, однако, большинство хотело рукопашной, и ксеносы бросились в атаку обнажив кривые сабли, либо, подобно пикам, выставив вперёд длинные винтовки со штыками. — Шашки! Вон! — рявкнул в ларингофон вокс-связи подъесаул Миронов. Сотня силовых шашек взметнулась в небо, и началась рубка. Махающие кривыми клинками крууты оказались слабоваты против встречного сабельного боя с вооружённым силовым оружием противником. Кнарлоков и их всадников, казаки вырубили в капусту. Затем, огромные, разгорячённые, генно-модифицированные боевые жеребцы налетели на пехоту, вытаптывая её сотнями. Под жуткое гиканье, словно молнии, мелькали шашки. Казаки рубили ксеносов как лозу на учениях. Именно эта лихая атака востроянской конницы, и сломила окончательно боевой дух тау и круутов. Ксеносы бросились спасаться бегством. Израсходовавшие весь боекомплект бронемашины востроянцев давили тех, кто не успел сбежать, а казаки гнали и рубили бегущих. Сотня подъесаула Миронова доскакала до развалин подорванных Святкиным зданий и остановилась. Миронов не рискнул вести боевых коней через дымящиеся развалины и развернул казаков обратно. Бойня закончилась. Танковый батальон перестал существовать. Комбат капитан Константин Харченко сгорел в танке вместе с экипажем. От его батальона осталось лишь пять машин. На двух из которых остался выживший десант. Ополченцы, как и сами танки, были с ног до головы заляпаны кровью, гарью, дерьмом и грязью, и сидели мёртвой хваткой вцепившись в машины. Они совершенно не реагировали ни на команды, ни на любые попытки выйти с ними на контакт, а только смотрели остекленевшими от ужаса глазами и жались друг к другу и к броне своих танков. После, когда танки ушли в тыл и укрылись в цеху, прибывшие занять позиции погибшего батальона, востроянцы буквально силой открывали ополченцев от брони и стаскивали парней с танков, а затем отпаивали их спиртом, после чего погнали отмываться в душе. Из двух десятков посланных в атаку бронемашин из батальона Уханова, вернулось только двенадцать — семь танков и пять БМП. Майор Уханов и его офицеры и солдаты много чего повидали на своём веку, однако, такое они видели впервые. На вернувшиеся машины нельзя было без ужаса смотреть. Полностью залитые кровью, заляпанные дерьмом и грязью и рваными кусками плоти бронемашины, за которыми, словно спагетти, тянулись метры дымящихся кишков. Выжившие танкисты и мотострелки, по своему состоянию, отличались от обезумевших ополченцев только тем, что хоть и с большим трудом, но всё же реагировали на речь и команды, всё-таки психика закалённых бойцов была покрепче чем у вчерашних гражданских. * * * В этот раз Светлый Меч пришёл в ужас — такой ярости он ещё не встречал. А также, никогда не нёс таких чудовищных потерь. Единственным положительным моментом было то, что всё-таки удалось закрепиться на плацдарме в виде развалин, и хоть и на немного, но вклиниться в оборону противника. Однако, страшные потери вынудили Светлого Меча отказаться от атак на нескольких направлениях, и сначала он решил уничтожить 1-ю бригаду СПО и местных ополченцев, а уже потом всеми силами навалиться на востроянцев. Тем более, что войскам после этой бойни, было необходимо восстановить боевой дух, с помощью победы над местными. * * * Полковник Тощенко, вовремя увидел переломный момент в битве на центральном направлении и бросил в бой приданный его полку эскадрон 18-го Востроянского Казачьего Полка. Казаки были одним из немногих его резервов, и, к счастью, после этой бойни сильно не пострадали, имея в строю порядка восьмидесяти сабель. А вот бывший в резерве мотострелковый батальон пришлось отправить занять позиции погибшего танкового батальона, чьи остатки и влились во вновь прибывшее подразделение. Теперь единственным его резервом был последний танковый батальон, да эскадрон казаков. Правда был ещё взвод пластунов хорунжего Тарасова, приданный его полку из состава 165-го Востроянского Пластунского Полка. Пластуны сейчас готовились к подземной войне в лабиринте архива и примыкающих к нему городских коммуникаций. Граф разгадал планы противника по переносу внимания на 1-ю бригаду, и с помощью парней Тарасова готовил синемордым сюрприз. *Что касается кавалерии ИГ, то бытует ошибочное мнение о способах её применения. Прежде всего, речь идёт об атаках на бронетехнику с помощью каких-то немыслимых противотанковых пик. Ну, во-первых: такая пика — бред, так как её применение убьёт и самого всадника и его лошадь, а во-вторых: гораздо проще и дешевле использовать для этих целей ПТУР, чем очень дорогих всадников и лошадей, к тому же одноразовых. Пики, конечно же, имеют место быть. Но, исключительно как парадное оружие. Что же касается вооружения кавалеристов ИГ, то это, как правило, автоматическое оружие, РПГ (реже мельты), снайперское оружие, пистолеты всех видов, и обязательно — цепные, или силовые клинки.