Вся Власть Астартес 5 (Кракен)

После того, как востроянцы провели несколько увлекательных дней в Городе, Рюрик вывез их на полигон, где предоставил им возможность протестировать силовую броню «Кирасир». Естественно, люди были в восторге от тех возможностей, что давала броня, а от вооружения, которое она позволяла применять. А затем был визит в Чубулкын. Местные прямо-таки кипятком ссали от казачьих боевых скакунов. Маадай-Кара и Кюгедей Культегинов очень быстро спелись с сотником Плиевым и его казаками на фоне общей любви к лошадям. Чубулкыновцы были решительно настроены на то, чтобы начать разводить востроянских боевых скакунов и создавать свой аналог казачьей конницы. Рюрик на это заявил, что конница в том виде, в каком она существует в Империуме, нам не подходит, так как всадники обязательно должны быть в силовой броне, а скакуны такой вес не выдержат. Архимагос Советского Союза Артиус клятвенно всех заверил, что создание подходящих боевых коней для него дело чести. Таким образом, Рюрик принял решение о создании кавалерии Союза, которая должна была состоять из уланских полков Чубулкына и казачьего полка Борея. * * * Рюрик и Лёха Уханов сидели вдвоём на каменной плите кургана, у подножия которого горели костры лагеря, раскинувшегося посреди бескрайней тундростепи Ууген. Ночное безоблачное небо сияло мириадами звёзд. От костров доносились весёлые голоса востроянцев, Волков, чубулкыновцев и борейцев. Громче всех голосил пьянющий вдупель Гаюк, который вместе со своими парнями наконец-то ступил на планетную твердь и задембелевал по всем законам, сухопутным и пустотным. Гаюку вторил шаман Кара-Кула, который уже еле ползал, однако, ещё продолжал горланить и стучать в бубен. — По полной программе нас охмуряешь… Всё-таки хочешь, чтобы остались? — спросил Уханов глядя в бездонную глубину космоса. — Угу… Хочу, — не задумываясь ответил Рюрик. — Хорошо у тебя получается. Убедительно… Значит говоришь — полк будет возрождён? — Без вариантов! Единственное, я ещё не совсем понимаю его статус… Либо это будет отдельный полк, либо в бригаду развернём. Ну, об этом ещё рано думать, сначала надо полк начать разворачивать, а там уже видно будет… — Значит, всё-таки оставляешь нас? — А что делать? Я же тебе объяснял: технически я вас отправить смогу. Вот только, сам как думаешь — агентура инквизиции на Вострое факт вашего появления зафиксирует? — Думаю, что «да». — Вот именно… В Экстерминатус Вострои я, конечно же, не верю. На такое безумие никто не пойдёт. А вот то, что зуб на вас вырастет — это факт, и будут с вами поступать как с Армагеддоном. — А как с Армагеддоном? — Уханов закурил от волнения. — А… Ты же не в курсе… В общем, после тех самых событий, когда наши гвардейцев спасали, инквизиция на Армагеддон губы надула, и с тех пор усиленно им пакостит в виде посылания на убой его войск. — Это точно? Откуда знаешь? — Точно. Правда, мы бы об этом никогда не узнали, если бы к нам их полк не перешёл. — Да ну нахер! — Точно. В полном составе 189-й Панцергренадёрский полк. Они в какой-то заднице с нурглитами херачились, потом их в другую задницу определили, уже потеплее, на караульную службу. А опосля, погрузили на транспорт «Солар» и отправили на новое место дислокации, а на самом деле на убой. В инквизиции посчитали, что среди военнослужащих могут быть поражённые штаммами Нургла и решили полк зачистить — офицеров отправить в штрафники, предварительно стерев им память, а солдат ликвидировать. — Они чё — совсем, что-ли? — Угу… Совсем… — А как они узнали? — Инквизитор, который должен был курировать ликвидацию полка поставил в известность ихнего комиссара, которому вменялось в обязанности ему помогать. А комиссар его возьми и грохни. — Обосраться… — глаза Уханова полезли из орбит, — а может он наврал? — Да какое там — наврал… Там письменный приказ на ликвидацию полка, да и вообще интересная подборка документов Ордо Маллеус и Ордо Еретикус, в том числе и на взятие в разработку командира транспорта и два десятка его офицеров. А с документацией Инквизиции я знаком, так что… — А сам комиссар как? — Вот такой парень, — Рюрик показал гвардейцу большой палец, — весь полк за него горой. Говорят и в бою отчаянный, да и сам по себе справедливый — наказывал только за дело, да и с многими офицерами полка был в дружеских отношениях. Да и вообще, пальцы не гнул, через губу не разговаривал. Считал полк своим домом. Таким образом, гренадёры прикинули что им кирдык, и показали все эти документы командиру корабля, который уже ознакомил с ситуацией своих подчинённых. Вот ребята совместно пораскинув мозгами и решили, что обратной дороги им нет, а в предатели западло, да и в одиночное плавание тоже не фонтан… Вот и решили к нам идти. — А где они сейчас? — В другой системе. В составе 3-й Армии… Мы их полк в бригаду развернули. Они теперь называются: 189-я Армагеддонская Штурмовая Инженерно-Сапёрная Бригада. А транспорт — в составе флота с тиранидами воюет. — А гренадёры как воюют? — Да они как полк ещё не воевали. Так, сотни полторы от их полка участвовало в одном конфликте (Рюрик дипломатично умолчал, что это был конфликт с имперцами на Мавинге). Вот от них то мы и узнали об «особом» отношении инквизиции к войскам Армагеддона. Наши аналитики в генштабе заинтересовались этим моментом, и оказалось, что подозрения армагеддоновцев совсем не беспочвенны. После известных событий на их мире, когда Гримнар не дал инквизиторским тварям устроить резню, действительно, была обнаружена интересная закономерность — войска Стального Легиона стали очень часто гибнуть от того, что их посылали на заведомо невыполнимые задания. Сам же знаешь — из-за ошибки в штабах такое порой случается (Уханов утвердительно кивнул). Однако, с Легионом такое стало происходить уж очень часто. Причём, что характерно, всегда в таких случаях была замешана инквизиция. Однако, ребята на Армагеддоне тоже не пальцем деланные, и быстро смекнули что к чему. В дальнейшем, операции, объявляемые инквизицией, в Легионе прозвали «Ордо Дерьмахтунг», а командование Легиона начало проводить контрмеры. Поскольку отказаться от операций инквизиции было нельзя, то было принято решение об изменении ОШС частей и соединений: в батальонах вводились дополнительные роты, в дивизионах — батареи, в полках — батальоны. Также, в состав каждого мотострелкового либо танкового полка вводилась обязательная рота панцергренадёров*. Если же инквизиция запрашивала какой-либо полк, находящийся непосредственно на Армагеддоне, для проведения операции, то сразу же особым приказом о допразвёртовании численность личного состава и матчасти полка увеличивалась в полтора-два, а то и в три раза. Также, Армагеддон, если была такая возможность, всегда старался отправить дополнительные части на помощь своим воюющим где-либо полкам. Также, если позволяли транспортные возможности кораблей, то Легион всегда старался загрузить дополнительную технику для своих войск. Таким образом, полки Легиона, хоть и ценой больших потерь, умудрялись выполнять убийственные задания и возвращаться домой. Естественно, всё это повысило эффективность войск Стального Легиона, что было отмечено руководством Астра Милитарум. Есть ещё один любопытный момент: после тех самых событий на Армагеддоне Легиону перестали поставлять «Клинки». — Да уж… Занятная история… Похоже, что инквизиторские и вправду закусились на Легион… — Закусились… Поэтому, я и не хочу, чтоб на Вострою тоже закусились. Кстати, бойцы Легиона тоже Волка колят, только не на плече, как вы, а на левой груди. А так, также как и у вас — солдатская награда. — Понятно, начальник, дом нам не светит… Значит хочешь, чтоб мы на вашу сторону перешли? — Лёша, а мы все и так на одной стороне… Да и не в вас дело… — Как понять? — А так… Как тебе Борей? Ну, вообще, впечатления? — Сказка. Реально — сказка. — А люди? Что про людей скажешь? — А что говорить… Сам же всё видел… Да мы же там все плакали как бабы… Дома бы лучше не встретили. — Вот именно! Они помнят: кто они, и откуда! Хоть и связь с Родиной потеряна, однако, они её не забывают. А вы… А вы для них живая частица Родины. Вы для них, как легенда, как добрая, волшебная сказка. Как нить, соединяющая с Родиной. — Так ты это для них? — Конечно для них! Это же Наши люди! А Борей хоть и по численности невелик, однако, это очень значительная часть нашей промышленности. Военной промышленности. К тому же — это элитные войска, которые сохранили школу подготовки Марьиной Горки и Схолы Прогениум. Да и просто — душевные ребята. Вот ради них я и усираюсь, а не ради вашей полусотни. Хотя, вы мне определённо нравитесь. Но нужны вы мне, прежде всего для них. Тут, как-то Скальд им подарок подогнал… В общем, хапнули мы корабль со штрафниками, а там группа валхалльцев — вот Скальд их на Борей и доставил… Радости было… Весь город плакал. На руках их носили… Вот ради таких моментов, майор, и стоит жить… — А где они теперь? — Те валхалльцы? — Ага. — Домой возвращаются с фронта, — Рюрик расплылся в улыбке и подмигнул Уханову, — как вернутся дивизии, вот город-то на ушах стоять будет. — А корабль, а экипаж? — Экипаж на месте. Кстати арбитры наши, которым я ваших отправил, именно с того корабля, где валхалльцы были. Ну, а сам корабль тоже с фронта возвращается — он у нас теперь десантный крейсер именуется. Да у нас есть и посерьёзнее имперские корабли с имперскими же экипажами. — Круто… — Круто, Алёшенька, круто… Так что, родной, можешь считать, что вопрос с вами решённый! Вы остаётесь! Но, это с одного стороны! А с другой — Востроя должна знать о вашей судьбе! И должна узнать о судьбе «Востроянского Первенца» и его потомках. — Думаешь с Востроей закорешиться? — Лёх, я бы конечно с радостью, вот только как это обставить и на кого выйти? Да пусть даже не закорешиться! Хотя бы добиться понимания, что мы не враги — уже большое дело! Да и до армагеддоновских хлопцев эту простую мысль донести — тоже дело нужное! — А я то дурень думал, ты ради нас так распинаешься… Даже кавалерию решил завести. — Да ты эти рожи видел? — Рюрик указал на юрты, — они же обдрочились на ваших лошадок. Особенно Когюдей… — А он точно не Астартес? — Здоров детинушка… Я тоже охренел, когда его в первый раз увидел, — Рюрик расхохотался, — да у этой Сковородки-с-Ушами по триплексам, которые у неё вместо глаз, видно, что ему уже «дры-ны-нын» не интересно — он уже «иго-го» хочет. Вот и попробуй такому откажи… А их, таких, на всю голову шарахнутых — полная степь… (Уханов тоже залился хохотом) Вот чё ты ржёшь? Чё ржёшь, а? Смешно ему… А мне нихера не смешно! У меня, помимо тех что здесь, ещё цельная танковая дивизия этих придурков. Они такое на фронте вытворяли, что просто атас… У меня начмед все седативные средства на «ушастых» истратил, чтоб в себя их привести. Помнишь, ты мне рассказывал про Мясорубку Харченко? — Угу, — только и смог выдавить Уханов сквозь душивший его смех. — Жесть, правда? — Ещё бы… — Так у этих отморозков только так и было! Им не интересно стрелять — им интересно давить! Танчик же хорошо давит! А у придурков этих аж башню сносит от мощи танка… А там «алга», «урагшаа»! И понеслась! На технику смотреть страшно… Вся заляпана так, что напоминает передвижную кучу кишок и дерьма. А эти дебилы, свои луноликие морды высунут из люков и аж светятся от счастья… Какой елбодаб, вообще, додумался им танки дать?! — А это разве не ты? — сквозь смех покашлял Уханов. — Ёбнулся что-ли? Я чё на дурака похож?! Это Скальдушка придурошный… Дал бы я им танки… Ага… Да я их сам боюсь! Они же страшнее тиранидов! После боя — спирту нажрутся, и давай песни орать, да ещё на губе играют** так, что эльдары кровавым поносом серут. Что, смешно? А вот мне не очень! Есть у них такой страшный лейтенант Койонок — командир танковой роты… Койонок — это по ихнему значит «зайчонок», — Рюрик разразился такими страшными ругательствами, что Лёха Уханов расценил начавшийся метеоритный дождь за последствия этой музыки. — Так вот: этот самый Трусишка-Зайка-Серенький на танчике скакал. Скакал, скакал, падла, пока не доскакался… После страшной битвы, решил наш Зайка наебениться спиртом. Ну решил, так решил — нет препятствий патриотам… Накушался товарищ старший лейтенант спирту, а тут на свою беду припёрся в их роту какой-то эльдарский высокопоставленный хлыщ. Хер знает, зачем он припёрся, вроде как выразить своё восхищение танкистам. Одет этот хрен был… Ну, в общем, можно и платьем назвать. Естественно, волосы длинные, мордашка смазливая, да ещё и пахнет духами каким-то. Ну, а что наш сраный дикий сын степей в своей сраной жизни видел, чтобы сделать правильные выводы? Правильно — ничегошеньки! Ну соответственно, если что-то одето как баба, выглядит как баба, да ещё и пахнет как баба, то это баба и есть! Именно такие выводы и сделал наш Братец Кролик. Естественно, эльдара он напоил до поросячьего визга. После чего — дал ему в рот. А когда ещё решил отпердолить и задрал подол, вот тут то самое страшное и произошло! Оказалось, что дама — не совсем дама! Чё ржёшь, идиота кусок? Вот чё ты ржёшь? — Ууууу-ууууууу, — Уханов давно уже сполз с каменной плиты, и сейчас, согнувшись в три погибели и держась за живот, выл, уткнувшись мордой в чабрец. — Конечно, тебе смешно… А мне каково было?! Это нам ещё опупительно повезло, что у эльдар половая разносторонность не считается чем-то постыдным. А Зайчику каково, а? У них в степях подобное неприемлемо! У Братца Кролика — шок и попытки суицида! Ты думаешь легко было бедному Зайчишке объяснить, что его стыковка с головным отсеком эльдара — это, своего рода, культурный обмен и важный элемент межрасовых отношений. — Сдохнуть можно, — прорыдал Уханов. — Ещё как можно… А мне с ними жить… А всё, что нужно этим придуркам — это кататься, бухать, орать песни, играть на губе, трахаться и главное — воевать! Воевать им надо давать всегда! Иначе — пиздец! А зеленожопые последние годы к нам не захаживают… Совсем не захаживают! А ведь как хорошо выручали раньше, а? Всегда было на кого эту орду натравить… А теперь — беда! Если в ближайшие два года тираниды не нападут, то придётся самим их искать. — Я не могу больше, — Лёха выл и рыдал. — Не может он… Движется как-то мимо меня танковая колонна этих Потрясателей Вселенной, — Рюрик вновь указал на стоящие под курганом юрты, — и что же я вижу? А вижу я какие-то странные кожаные чехлы по обеим сторонам башни, возле люков командира и наводчика. Как ты думаешь, что это такое? — Что? — Сайдаки! — Чего? — Луки! Луки, блядь, со стрелами! — Нахера? — у Лёхи началась истерика. — А спроси у них? У этих придурков: лучшая в галактике танковая пушка, болтер в турели, спаренный с пушкой тяжёлый стаббер! Плюс личное оружие в виде укороченных автоганов. Но им этого мало! Им подавай луки и стрелы! Этих клоунов можно прямо сейчас с этими луками на Фенрис забрасывать, и они там будут как дома! — Ой, всё! Хватит, — умолял Уханов, так как больше не мог смеяться. — Хватит?! Нихера не хватит! Решил я их бронепехоту проверить. Ну так, на всякий случай… Вдруг, тоже чем порадуют… — Порадовали? — Ещё как! БМП облеплены щитами! Они щиты себе мастырят для пешего боя! Ну щиты — хер с ним, допзащита всё-таки. Однако, помимо щитов, на БМП приварены дополнительные ящики под инструменты… — А что в ящиках? — Лёха был заинтригован. — Что в ящиках… Как думаешь, майор, нахера существует силовая броня? Правильно! Чтобы натягивать тетиву самого доусрачки тугого лука! Причём, если луки танкистов сделаны из говна и палок***, а стрелы из камыша, то у бронепехоты всё гораздо круче! Силовая броня позволяет натягивать лук из автомобильной рессоры! И шмалять стальными стрелами на километр. Такая стрела, с вольфрамовым, либо керамитовым наконечником, пробивает флак-броню насквозь! Но это пехота! Примитив из дерьма и соломы! Гораздо дальше шагнула мотокавалерия под командованием этой Сковородки-с-Ушами. Эти прекрасные ребята куют луки! Куют, блядь! Делают их сложной формы, с повышенной упругостью. В общем, такой лук посылает стальную стрелу на 1200 метров, и с адамантиевым наконечником — пробивает панцирную броню. Но и это ещё не всё! Эти дебилы делают ещё и лёгкие, одноразовые стрелы из алюминия. Такая стрела представляет собой сплошной кумулятивный заряд, который пробивает силовую броню! Летит такая стрела на 2 км. — Пристрели меня, начальник, — умолял воющий Лёха, которого мелко трясло. — Зачем? Зачем, сука?! Я тебя спрашиваю: зачем?! У вас и хеллганы, и тяжёлые пулемёты, и даже плазмоганы есть! И болтеры, и гранатомёты с мельтами! Нахрена вам ещё и луки?! А? Ты думал: я пошутил, когда сказал, что их боюсь? Реально боюсь! Это мне ещё повезло, что их мало! А если бы их была целая планета? — Мама, дорогая… — только и смог произнести изумлённый Уханов. — Мама… Не поможет тут мама… Представь целую армию таких придурков! И все на губе играют! Умри-нахуй-всё-живое — вот, что будет! Представь, если дать им ещё и корабли и запустить в Око Ужаса — всё пиздарики, там будет пусто… Только юрты ихние стоять будут, да на губе с одной планеты на другую «бе-бе-бе», — Рюрик изобразил игру на варгане, — а сейчас, святая наивность и добрая душа архимагос Артиус замастырит им лошадок. Таких, чтоб бойца в силовой броне таскать могли… Ты, идиота кусок, хоть понимаешь, что это будет?! Это пиздец галактике! — Весёлые ребята, — хохотал Уханов. — Угу… Вон шамана ихнего видишь? — Это который кверху воронкой валяется? — Ага, он. Кара-Кула… Нажрался в говнище… Так вот, как говорит Скальд — этот клоун, как псайкер вообще дохлятина, однако, эта дохлятина знает вещи, которые недоступны абсолютному большинству самых великих псайкеров! Вот как их не бояться после этого? —Рюрик, в который уже раз указал на юрты, а сам в этот момент вспомнил, как Кара-Кула что-то говорил ему сегодня насчёт Скальда. Шаман заявил следующее: «Духи Предков просили поздравить Красного Колдуна Семьёй». Что это значит, Кара-Кула не знал, только предположил, что возможно речь идёт о пополнении в семье. От этих слов Рюрику стало нехорошо… Неужели ушастая шлюха понесла от Скальда? А такое вообще возможно? — Чего это они там орут? — спросил Лёха сидя на жопе и вытирая.слёзы. Его внимание привлекли алыпы, которые указывали на метеоритный дождь и что-то орали. — Ну, что-то там про Священную Маралуху, которая скачет по Звёздной Степи и высекает искры об менгиры великих багатуров. — Шаришь по ихнему… — Уханов вновь уселся на плиту и с удовольствием закурил. — Как говорит Скальд: «жить захочешь — ещё не так раскорячишься». Тем временем, Когюдей Культегинов развёл руки в стороны и выдал горлом совершенно фантастические, космические звуки. — Твою мать! — Рюрик забежал за каменную плиту и скорчил испуганную рожу, — опять начинается! Алёшенька, тебе не боязно? — Да заткнись ты! Дай послушать! — отрубил Уханов. Рюрик перестал дурачиться и послушно вернулся обратно на камень. Странно, но подобным тоном с ним даже из Волков могли себе позволить говорить всего несколько человек: естественно Скальд, Гаюк, Сигурд, Кальван, Свен Копилка, ну ещё пара тройка ветеранов Хирда Рюрика, ну и естественно Волчьи Ярлы. А из смертных… Ну разве, что Вэган. А этот майор общается с ним как с абсолютно равным и может так запросто его оборвать. Рюрик вспомнил, как он спросил Уханова о том — встречал ли тот, когда-нибудь космодесант. Естественно, судя по поведению востроянского майора, он был уверен, что тот неоднократно сталкивался с Астартес. Однако, Уханов совершенно его ошарашил, заявив, что первыми космодесантниками которых он увидел были — сам Рюрик и Свен Копилка. Услышав ответ востроянца, Рюрик лишь шмыгнул носом, совершенно не найдя, что сказать. Было очевидно, что пройдя через ад Крепости Тощенко, Уханова чем-либо напугать невозможно. Отсюда и было такое панибратское отношение майора к Верховному Главнокомандующему Союза. И Рюрик понимал, что он уже ничего изменить не сможет, точнее он совершенно не будет ничего менять. Он привязался к этому парню, который нравился ему каким-то своим простым солдатским обвянием и Правдой. Уханов никогда не юлил. Всегда шёл напролом. И был абсолютно предан своим людям, к которым относился как к семье. К тому же, он был Человек Войны, и жил только для того, чтобы воевать. Вот только воевать он хотел за правое дело, а братоубийственная война на Альфа-Талле нанесла ему тяжёлую травму… Когда Скальд рассказывал Рюрику о русских сказках, то Железный довольно быстро понял, что такое Русский Богатырь. А вот, что такое Русский Солдат, понять никак не мог. Не мог, пока не встретил Лёху Уханова. Теперь, Рюрик сын Рагнара видел этого самого сказочного Русского Солдата перед собой. Тем временем, у костров наступила гробовая тишина, которую нарушили только два топшура, к которым присоединилась гитара Серёги Святкина. Топшурно-гитарное вступление напоминало Рюрику, что-то Скальдовское (на самом деле Цоевское), только он не мог уловить, что именно. Когюдей, повернувшись к метеоритному дождю, и подняв к нему руки запел: Арка-тууга даныланган Амыргы ошкош бу унин Кок олонло мантаган Кин дараш сен сыгын Канча айры мусту сен Кош аркада турадын Коо сынын даражын Кожонымнын мактузы. Далее ударили шесть варганов, сплетаясь с топшурно-гитарным ритмом в нечто космическое. — За душу берёт, — произнёс изумлённый Уханов. Действительно, от этой песни мурашки шли по коже. Затем Культегинов завыл горлом. От мощи голоса Когюдея степной ковыль прижимался к земле. Казалось, песня заполнила собой всю бескрайнюю тундростепь. Припев песни запели алыпы: Сыгын сыгын сыгынчак Сынга чыкса сен чыйрак Сыгын сыгын сыгынчак Алтын сырлу анычак. Далее, вновь запел Когюдей: Аржан сууга дунадын Алты айры музинди Адын сенин томдылу Алтын тукту сен сыгын Алты толыкту алтайдын Арказында амыр дур Аржан суунан амзап Алкы бойын эзен дур. — Мощно! Реально мощно! Душу выворачивает! Настоящая песня! Живая! — Лёху Уханова переполняли чувства от услышанной композиции. Тем временем, проснулся Кара-Кула и начал скакать с бубном вокруг одного из костров. Вдоволь наскакавшись, Великий Шаман Чубулкына грохнулся рядом с Гаюком, и они начали что-то увлечённо обсуждать. А далее, Когюдей Культегинов взял в руки гитару и, ударив по струнам, запел одну из песен Скальда (на самом деле это была пророческая песня Виктора Цоя): Ох, смотри не промахнись, Атаман, Чтоб не дрогнула рука Невзначай, Да смотри, не заряди Холостых Да не думай о петле Палача. Внезапно Рюрик увидел гибель Терры, точнее Земли, как она тогда называлась. Его сознание перенеслось туда, и он воочию увидел то, о чём когда-то рассказывал Скальд. Он увидел, как охваченные безумной алчностью твари вырубали леса и осушали реки и моря. Как звери и птицы, не понимая что же происходит, бросались к людям, в надежде найти у двуногих защиту и пищу. Однако, находили они лишь свою гибель. А не то наступит ночь, Ночь, И уйдут от нас поля и Леса, Перестанут петь для нас Небеса, И послушаем земли Голоса. А люди, превратившись в бездумное, безумное стадо, предпочитали ничего не видеть. Их больше занимала иллюзорная, фальшивая реальность, чем настоящий живой мир. Это стадо видело, как на площадях собираются какие-то люди, как машут какими-то флагами, как пытаются привлечь внимание остальных. Однако, стадо предпочитало проезжать мимо. Стаду хотелось набить брюхо, залить глотку и уйти в мир виртуальных иллюзий. Стадо откровенно глумилось над теми, кто выходил на площади. Затем эти люди ушли с площадей и взяли в руки оружие, и большинство их погибло в «войнах патриотов». Однако, в стаде всегда находились «паршивые овцы», которые пробуждались от морока виртуальных иллюзий и вставали в ряды Последних Живых Людей, заменяя собой павших. В этой партизанской войне,у людей не было шансов победить, однако, они сражались. А стадо предпочитало «запасаться попкорном» и наблюдать за схваткой, набивая брюхо, и очнулось стадо только тогда, когда кончилась виртуальная иллюзия, и в их жизнь ворвалась Реальность. Ворвалась во всём своём чудовищном людоедском оскале. Но это было позже, а пока шли партизанские войны. Однако, Корпорации боялись даже такого сопротивления, и открыли повстанцам и всем несогласным дорогу к звёздам. А потом наступит день, День, Каждый скажет: «То, что было — Не помню», Мы пойдём под пастушью Свирель Дружным стадом На бойню! Бог терпел и нам велел — потерпи… Вот многие, кто всё понимал и предпочитали терпеть, надеясь на боженьку, который придёт и спасёт. Были и другие, которые рассуждали так: «если я не выйду — ничего не изменится, да если и выйду — я же один». Их были миллиарды, и при этом они считали, что каждый из них один. А были и те, кто просто предпочитал гундеть на диване, при этом, великолепно себя уговорив, не отрывать от него жопу: «нет лидера, не нравится идеология, вы этим ничего не добьётесь, эти все проплачены, этот коммуняка, тот фашист, этот не нашей нации, тот тупой вояка»… Этим было страшнее всего — они всё понимали, но покорно, а далее и с ужасом ждали своей участи. Всё, что они могли — это бегать из одной страны в другую в надежде спастись, при этом совершенно не понимая, что у всего человечества одна участь — идти на убой. Так смотри не промахнись, Атаман, Чтоб не дрогнула рука Невзначай, Да смотри, не заряди Холостых, Да не думай о петле Палача. И тогда, когда с Земли ушли Последние Живые Люди — Земля умерла. Теперь, это была Терра! На планете осталось только стадо и элита. Вот тогда оставшиеся и очнулись, увидев бойни, которые им приготовили. Не скотобойни, а людобойни. Стоя нагие на холодном бетоне, они с ужасом видели, то, что ожидало их в ближайшие последние минуты их жизни. Они выли от ужаса и сходили с ума. Очень многие, перед страшной смертью вспоминали тех людей на площадях, и все их бесполезные потуги докричаться до стада. Самое страшное было именно в этом! Ведь те люди говорили правду, они предупреждали, а над ними смеялись, считая их недоумками, которые рассказывают сказки. А теперь, участь стада — это пойти на органы либо в пищу. Элита давно уже практиковала людоедство, однако, предпочитала это не афишировать. А вот сейчас, когда планета стала полностью принадлежать им — все маски были сброшены. Элита, которая совершенно не считала население планеты за людей, откровенно наслаждалась тем ужасом, который охватил стадо, и которое теперь было полностью порабощено. Через пару десятилетий стадо было уничтожено на 99,9%. Особенно страшная участь была у детей. Очень быстро пресытившись, элита предпочла исключительно детский каннибализм. Особый писк был поедать детей живьём, насилуя их и жутко издеваясь. Причём все эти ужасы, зачастую, происходили на глазах обезумевших родителей. Также, трансляции этих зверств шли в бараки рабов, чтобы стадо видело, что их всех ждёт. Вот тогда уже всё стадо вспоминало тех людей на площадях. А ведь тогда ещё было не поздно. Тогда ещё были те, кто готов был сражаться, были военные, которые переходили на сторону повстанцев. Тогда было к кому выходить и вокруг кого объединяться. Те кто выходили на площади — не имели лидеров, общей идеологии, однако, они искали точки соприкосновения, несмотря на провокации агентов Корпораций, которые были практически в каждом политическом движении. Тогда у человечества был последний шанс. Однако, оно предпочло оставить жопу на диване. Кто-то, вроде бы и хотел, в своё время, присоединиться к тем людям, но всегда находились какие-то дела, которые казались гораздо важнее. А вот теперь, они в липком, паническом ужасе жались друг к другу в холоде бетонных бараков и ждали своего последнего часа без всякой надежды на спасение. Боженька не спас, а те, кто мог защитить — ушли. Ушли, так и не докричавшись до жрущего попкорн стада. А далее, погибшую планету заселили клонами, которых выращивали под определённые функции. Одних — для сексуально-гастрономических функций, других как рабов, третьих как дичь для охоты, и тд и тп. Общее их назначение — это служить потребностям элиты. Таким образом, население современной Терры — это потомки клонов, а не живых людей. Терра, будь ты проклята! Ты, не Родина — ты тюрьма! Ты — концлагерь! Будь проклято ты, Стадо, позволившее погубить Землю! А далее, война в Поясе Астероидов с предками скватов, в ходе которой Корпорации создавали клонов для войны. А после - Первая Галактическая, где количество таких клонов многократно увеличилось, и им даже вернули опцию размножения. Ну а потом, проклятая Терра потерпела поражение в войне с Живыми Людьми, и началась новая веха истории, где представители элиты Терры перегрызлись между собой, и на планете вновь появились государства. А Живые люди — это потомки тех жалких кучек, что когда-то выходили на площади, а далее — разнесли семя жизни по галактике. Они не имели общей идеологии, однако, все они помнили, чьими потомками являются, и теперь их ждал бескрайний космос, куда они уходят — возрождать свои великие народы. Вечная вам Слава! Вот такие вот живые люди и пришли когда-то на Фенрис. Большинство из них были Воины Тора, но были и Дети Перуна, и они нашли себе новую Землю, которую назвали в честь их межзвёздного транспорта. Также, как предки Лёхи Уханова из Русской Народной Армии нашли и заселили свою Вострою, а предки чубулкыновцев из Чёрного Тумена когда-то освоили Атиллу. Рюрик ощущал в себе всех живых людей, потомком которых он являлся. Он ясно осознавал, что все предки живы в нём! И те, кто с каменными молотками бегал за волосатыми слониками, а может быть и наоборот убегали от них. И те, кто вырывал плечевые суставы, до изнеможения гребя на драккарах. И тех, кого секли плетьми, а они потом резали глотки знати, и уходили с кистенями в леса. И тех, кто жёг танки под Прохоровкой. И тех, кто гордо развернув свои алые знамёна, грузился на межзвёздные колониальные корабли — покидая алчных тварей и одурманенное ими стадо. * * * От песни Когюдея у Лёхи мороз шёл по коже и комок стоял в груди. Но, что его поразило совершенно, так это реакция Рюрика. Фенрисийский Волк ушёл в иные миры, по его щекам градом текли слёзы, а в глазах стояла нечеловеческая боль. У Лёхи сдавило сердце, глядя на плачущего Волка. Это был не просто глава государства — это был Вождь! С огромным сердцем! За которым хоть в огонь, хоть в самые глубины Варпа. Вдыхая дурманящий запах бескрайней степи, и глядя в бесконечную даль космоса, Алексей Уханов решил, что если кто-то назовёт его «господин майор», он даст ему в морду. Отныне, и до самого его конца, он «товарищ майор». *Панцергренадёры — элитные части Стального Легиона оснащённые панцирной бронёй, которых иногда просто именовали штурмовиками, хотя к тепместусам они никакого отношения не имели. **На губе играют — конечно же на варгане. Рюрик просто дурачится, точно также, как и в адрес упомянутых ниже луков. ***Конечно же, это сложные, композитные луки, изготовленные по древним технологиям.