Новое начало

Начал было Позов, заметив заинтересованную мордашку друга, но бросил первоначальную идею и по ходу начал выкручиваться, — хорошо ты придумал с отпуском. Может, и правда слетаешь куда-то?       Шастун разочарованно выдохнул, думал, что-то важное: — На какие шиши? — отмахнулся парень, укладывая голову на сложённые руки, делая полностью незаинтересованный вид. — Ну, у Попова твоего…       Тут его резко оборвали: — Во-первых, он не мой, — сухо отозвался Антон и поставил подбородок на руки, смотря сейчас прямо в глаза Позову, — а, во-вторых, чего ты к нему прицепился? Может, у него и денег завались, но я не хочу садиться ему на шею, используя своё положение. Я хочу отмучиться нужно время и забыть потом о нём, жить нормально, как прежде. — Как прежде, — с лёгкой издёвкой повторил Дима, смотря на шатена исподлобья. — А что тебе не нравится? — недоверчиво посмотрел он, изогнув бровь в вопросе. — Как прежде могут жить только похуисты, к коим ты не относишься, — пояснил Дима, — к тому же я сомневаюсь, что вы разойдётесь, как в море корабли, спустя столько вр… — Цыц, на этом месте, — парень демонстративно поочерёдно сжал пальцы в кулаке, будто так он мог заткнуть кого угодно, а после добавил, — я проведу с ним столько времени, сколько потребуется, а после мы забудем друг о друге.       Эта детское упрямство с юношеским максимализмом в придачу, который парень ещё не перерос или он, в целом, был частью его характера, не давали Шастуну здраво оценивать ситуацию. Но пусть будет так, как он сказал, или надеялся, что так будет. Скоро будет ясно, кто из них оказался прав. — Хорошо, как скажешь, — сдался мужчина, считая бессмысленным что-то говорить и уж тем более доказывать.       Если уж совсем на чистоту, то Антону было приятно проводить время с Арсом, разговаривать с мужчиной, но не более того.       Ой, да перед кем ты придуриваешься? Ох, милый…       Может, он мог бы списать всю свою привязанность к альфе на гормоны и перестройку организма на новый лад, но тогда это был бы не Шастун.       Мы не ищем лёгких путей, конечно. Умный в гору не пойдёт, умный ляжет и поспит.       Кстати о поспать. Шатен уже понял, что поговорить с другом нормально у него, как обычно, не выйдет, а потому он засобирался домой, конечно не за ради свалиться в кровать. Снова. Хватит уже дрыхнуть.       В квартире Шаст провёл, по меньшей мере, ещё неделю и в конце уже чуть ли не волком выл. Погода давно не радовала, да и чего ждать от октября. Бабье лето давно смоталось из России, солнце не то, что не грело, вообще предпочитало не выглядывать. Антону панически нужно было увидеть кого-то живого, а не прибитую картинку с телека или экрана смартфона.       На ум не пришло ничего лучше позвонить…       Кому? Пам-пам. Правильно, Арсу. Ну, это ж очевидно было. Нет?       Да, они бы и так встретились через три недели с копейками, но хотелось компании хоть кого-то и прямо сейчас.       Ну-ну, ври себе. Хоть кого-то, как же.       Арсений на тот момент прощался с коллегами и выходил из кабинета, а потому телефона, предусмотрительно поставленного на беззвучный, да и в гомоне, он сразу не услышал. Попов был довольно удивлён звонку парня, даже перепроверил. А, нет, не показалось. — У аппарата, — спокойно поприветствовал мужчина и немного напрягся. Он услышал в трубке только чуть слышный неразборчивый шёпот. — Антон?       Арсения, откровенного говоря, напрягала вся ситуация, когда он, пытаясь растормошить омегу, слышал только, нет, словно ощущал на себе шёпот дрожащих губ. Будто парень хотел что-то сказать, но не мог решиться. Но всё же его прорвало: — Давай встретимся.       Стоило Арсу как-то отреагировать на эту фразу, открыть рот, как он услышал мерные гудки.       Лёгкое чувство беспокойства так и повисло в воздухе, отдавая слабой горечью на кончике языка, но брюнет всё же выдал: — Шастун, — дёрнув уголком рта, чисто только для себя. Без укора, но с явным подтекстом, вроде: «Подростки такие подростки».       Работа на сегодня была окончена, а все мелочи подчистил его секретарь, что был правой рукой Арсения.

***

      Арсений чисто интуитивно догадался, где хочет встретится парень, а потому добрался довольно быстро до шоколадницы на углу и, заметив светлую макушку, пошёл в направлении нужного столика. — Привет, — негромко оповестил о своём присутствии, чем вывел из оцепенения парня, смотрящего в одну точку, буквально буравя взглядом. Арсений повесил светлое пальто на спинку и сел за столик. — уже соскучился? — не скрывая довольной улыбки от собственной фразы, полюбопытствовал он. — Не сказать, чтобы. Просто хотел скрасить день, а тут ты подвернулся.       Попов хотел сделать замечание, чтоб студент не хамил, но тут у него под носом оказалась чашка свеже-сваренного мокаччино. — Антон, — начал было возмущаться Арс, но шатен его перебил: — Ты попробуй сначала.       Арс послушно сделал один, а потом и второй глоток, с удовольствием подняв уголки губ. — Комплимент от заведения или как там сказали? — ухмыльнулся парень, припоминая случай с мороженным. — Ой, будто тебе не понравилось, — театрально «обиделся» брюнет. — Я разве сказал, что мне тогда не понравилось?       Оба почти одновременно негромко рассмеялись.       В этот момент альфа абсолютно точно понял, почему Антон мялся и не мог никак выдавить из себя одну только, сложную для него, фразу несколько минут назад по телефону. Всё потому, что он попросту боится.       Ну, слава Дьяволу, хоть у кого-то здравый смысл вышел из комы, сказал первое слово.       Боится раскрыться, привязаться. Арсений же был далеко не против вот таких посиделок и прогулок вместе. С недавнего времени он даже за всеми лапами «за», но вот от омеги всё ещё тянуло холодком. Даже сейчас, сидя перед Арсом, с, вроде бы, спокойной мордашкой, в разрежённой ситуации, но было видно, что студент немного, но сдерживает себя в искренности. Не додаёт её, если уж совсем в лоб говорить.       Арс не хочет сейчас выяснять отношения на эту тему, ведь не хочет потерять такого уравновешенного парня из виду. Да и вообще, Попов не любил скандалы или разборки, тем более на ровном месте. Он не видел смысла в ебле мозгов оппоненту просто потому, что стало скучно. И от этого было как-то проще в жизни. — И всё же, — сделав очередной глоток, смакуя приятный вкус, спросил Арсений, — откуда узнал, что я люблю мокаччино? — Предположил, — Шаст качнул головой и поднял указательный палец, будто говорил что-то важное, но по сути выглядело так, что Антон выбрал пальцем в небо. А так оно и было. — Для меня любой вид кофе или кофейный напиток почти одинаковый. Так что не знаю. Название прикольное, — отшутился в конце студент. — Понятно всё с тобой, — улыбнулся Арс.       Они какое-то время посидели в относительной тишине, в кафе играл лаунж, но тишину в какой-то момент прервал Попов: — Как себя чувствуешь?       Антон истерично сравнил свою жизнь до беременности и сейчас, но вывод озвучивать не стал, сказав только: — Херово, — и на этой характеристике он не остановился, — тошнит постоянно, усталость. Голова иногда болит, что с кровати не подняться.       Вообще жаловаться Антон не любил, всегда сам решал свои проблемы. И в этот раз мог бы сказать, что-то вроде «нормально».       Но у нас сегодня вечер откровений, да?       Видимо так.       Арсения такой список сильно обеспокоил и заставил задуматься. Он мысленно сделал пометку разобраться, если не со всем, то со многим в этом списке. Однако внезапная открытость омеги в разрез первому его порадовала. — Ты можешь примерно описать, как болит, где и с какой периодичностью, может, после чего-то конкретного бывает и чем лечился? — внезапно осыпал его вопросами встревоженный Попов.       Антон посмотрел на него взглядом типа «Ты врач, что ли?», но быстро прекратил препятствовать старшему, особенно после взгляда в ответку «Я хочу помочь». — Чаще всего чувство, будто голову сдавливают тиски, на уровне висков; бывает боль в затылке, но реже всего, когда болит вся голова целиком. Иногда шум какой-то странный, — начал описывать парень, всё ещё не видя смысл, — встаю когда резко — темнеет в глазах, но я редко вообще подрываюсь именно с постели или кресла, например. Чаще днём, — шатен не стал лишний раз афишировать своё не лучшее, как он считал, положение. Арс на это ответил понимающим кивком и поджатыми губами. — Я посоветуюсь с врачом и тебя осмотрят, так это оставлять нельзя, может, ещё что-то вылезет, когда копнём глубже. — Нет, — сложив руки на груди, буркнул бывший студент. — Что? — непонимающе сдвинув брови, переспросил мужчина. Не озвученное «Что ты сказал?», так и повисло в воздухе. — Я никуда не пойду, болит и болит, — будто это мелочь не стоящая внимания, отмахнулся парень. — Нет уж, озвученная тобой ситуация дома за чаем не решиться, так что я скоро обращусь в клинику и мы пойдём, — выделив последние два слова, Арсений поставил точку на этой теме.       Антон же, насупившись, по-детски дулся, что выглядело ну очень забавно сейчас, на старшего непонятно почему. И всё потому, что не по его сценарию пошло кино.       Ну зашибись, помирать так с песней, да? — Эй, — окликнул он омежку, — Тош, — Арс улыбнулся. — Не называй меня так, — огрызнулся младший, но в противовес сказанному потеплел, Попов понял это по запаху. «Понравилось», — пронеслось в голове брюнета и он запомнил такую формулировку на будущее.       Хватило ещё нескольких минут, чтобы Антон окончательно оттаял, и он сам заговорил: — У тебя есть братья или сёстры? — Раз спросил, у тебя есть, — гладя в глаза, сосредоточенно выдал Арсений. — Откуда знаешь? — неравнодушно откликнулся он на утверждение. Если так уверенно говорит, значит, знает. — Ты когда заключил со мной договор, выходя спросил по телефону про… — мужчина немного подумал и выдал, — Андрей? — получив кивок Шаста, продолжил, — да, Андрея. Не знаю, ты был очень обеспокоен, будто с ним что-то случилось. И я почему-то решил, что он твой брат.

***

      Роспись на последней из бесчисленных бумаг и Антон наконец облегченно и в то же время напряжённо выдыхает. Скоро в его жизни появится новый, не самый приятный, поворот.       Парень был рад, что нашёл решение проблемы его брата, но не рад тому, на что пришлось пойти ради него.       Да, порой, ему «и море по колено», но сейчас оптимизм далеко не бил ключом, забыв про своего обладателя.       Долго задерживаться с альфой у студента не было никакого желания. Ещё сидя в кресле, он разблокировал яблочный гаджет и набрал Дениса, вставая с места.       Ответили сразу: — Да, Антон? — в голосе слышалась явная тревога и шум в виде больницы. — Как Андрей, он пришёл в себя? — подходя к выходу, решительно спросил парень, спускаясь дальше по лестнице.       Арсений, собрав документы в стопку, а после сложив файл, несколько задумался: кто такой Андрей и почему Антон так волнуется на его счёт.       Меня вот, если честно, больше волнует, почему это интересует тебя, а, мистер "я всё хочу знать"? — Врачи сказали, что пульс нормализовался, но состояние всё ещё тяжёлое. — Ясно, — грузно выдохнул Антон, потерев переносицу, — когда его можно навестить? — Антон, — с паузой попросил Яковлев, — ты же знаешь, я не люблю, когда вы… — Я прощу тебя, не начинай, — парировал Шастун, закатив глаза, — так, когда? — Через неделю, — соврал мужчина, надеясь, что сын от него отстанет. — Я приду завтра, — бесцеремонно вставил Шаст и отключился, оставляя ошарашенного родителя сидеть в непонятках.       Как он и сказал, в палате он был на следующий день, буквально сторожил, когда больницу откроют. Принёс любимые мандарины малого, конфеты, проскользнув к двери без разрешения.       Паренёк ещё спал, однако вид его оставался очень болезненным. Бледная кожа, утыканные иглами руки с присоединёнными к ним трубочкам, по которым текла странная жидкость. Антон не стал разбираться. Знал только капельницу, а больше ему и не надо.       Медсестра из палаты вытащила его чуть ли не за шкирку, но как только подошёл лечащий врач, он остановил процессию и позволил молодому человеку немного побыть с братом, ловя при этом ошарашенный взгляд помощницы. Но скоро она, покачав укоризненно головой, продолжила обход. — Антон, — шёпотом обратился к нему и кивнул на выход из палаты. Шастун послушно отпустил руку брата и встал с края кровати.       Как только дверь, тихонько скрипнув, закрылась, Антон спросил, всем видом показывая, что желает знать только правду: — У пациента Муковисцидоз.

***

— Почему не лучший друг? — задал резонный вопрос младший. — Говорю же, что пришло первое в голову, то и подумал, — он качнул головой, покрутил чашку с остывшими остатками в руках и, подняв, допил. — Так ты не ответил, — напомнил ему Антон. А он начинал ему нравится всё больше. В особенности своей прозорливостью. — А? — брюнет отреагировал не сразу, а потом коротко ответил, — я рос один. — Повезло, — «содержательно» прокомментировал Антон и посмотрел на мужчину в упор, откинувшись на стуле. — Как посмотреть, — отстранённо проговорил он, — с одной стороны, как я всегда считал, одни плюсы: всё внимание, любовь, забота, деньги, как бы меркантильно это не звучало, на меня одного. С другой, я сейчас не отказался бы пообщаться с братом или сестрой. Не важно, старше или младше. — Ага, подрастут, и пошла делёжка имущества. Этому квартиру, тому тостер, — фыркнул Антон, не разделяя мнения собеседника. — Глупый, — негромко пробубнил альфа и улыбнулся, — вот, ты вроде взрослый, на умные темы поговорить горазд, а простых истин… я даже понять не могу, ты просто отторгаешь их или, правда, не понимаешь? — в конце была уже чистая риторика. — Чтоб ты понимал масштаб того, с кем связался, то достаточно сказать, что меня дети бесятся одним своим присутствием, — бесчувственно выплюнул Шастун, а Арсу почему-то захотелось показать, что всё может быть иначе, что дети не настолько омерзительны. — Я в детстве постоянно возился с пелёнками, кормёжкой. То уложи, то, не за столом будет сказано, подотри, то ещё что. А вот когда мой младший брат начинал орать, именно орать, даже не кричать, я вообще с ума сходил, — парень руками показал врыв мозга. — А потому я искренне рад, что после рождения ребёнка, я к нему больше не буду относится.       В Арсе сейчас бурлили довольно смешанные чувства. Он был оскорблён последним высказыванием юного омеги, а с другой ему было даже немного жалко Антона. В своё время Арс «переболел» такими же чувства к детям, но, потеряв одного за другим родственников, а потом и отца, что стало самым большим испытанием для Попова, он осознал всю важность семьи и был рад омеге под боком. Но, беда же не приходит одна, да? Узнав про своё редкое заболевание, Арс буквально получил под дых. Снова. — Я тебя услышал, — с частичкой боли, уронил мужчина. Смотрел он теперь на мыски своих туфель, придерживая голову рукой, — знаешь, можешь мне не верить, но я понимаю про что ты говоришь, сам через это прошёл. И я был в полной уверенности, что важно только наличии миллиона на карточке и вот тебе счастье. Но заработав один, потом второй приходит осознание, что дальше всё то же. Заключение договоров, сделки, продажи акций и рисовка следующего курса на большую сумму и процент. И в какой-то день это настолько осточертело мне, что был момент апатии, потом начало депрессии и ты даже не представляешь каково это видеть семьи на улице и осознавать, что этого никогда не будет, — он перевёл тоскливый взгляд в окно, бездумно рассматривая силуэты за столом. Дождь пошёл. Опять.       Антон по виду старшего понял, что резанул его по больному, тряпещаще-живому. Ему было больно, очень, но он старательно скрывал это.       В какой-то момент Шаст даже хотел извиниться, успокоить, но парень боялся, что так только усугубит ситуацию. Духу ему не хватало, смелости, если точнее.       Антон вообще всегда терялся, когда дело доходило до того, когда кого-то нужно успокоить или поддержать. Сам он не любил, когда его трогают. Лучше ему переждать, когда боль стихнет и он сам опустошится до дна и будет сидеть, забившись в угол на кровати, прижав коленки к груди, оболочка от чего-то живого раньше. — У меня никого из родных не осталось, — негромко проронил Попов и наконец посмотрел на парня напротив. — А тот, кого ты вынашиваешь, заменит всех родственников, станет смыслом, чтобы жить. Если не для себя, то для малыша.       Тут Антон не выдержал и сел на диван рядом с мужчиной и обнял того, уткнувшись брюнету в шею, тем самым прося прощения.       Такого поведения Арсений не ожидал, но, выйдя из оцепенения, он положил свою ладонь на спину омеги, поглаживая того с жалким подобием улыбки, прощая бестактность того. — Цени, что у тебя есть брат. Меня обделили таким подарком.       Чтобы не портить момент ещё больше, хотя бы сейчас, Антон просто кивнул на тот момент, а, отстранившись, взял руку альфы: — Я честно не хотел как-то обидеть тебя, — начал было младший, но Арс, приветливо дёрнув уголком губ, перебил его: — Я уже простил тебя, просто думай в следующий раз, прежде чем что-то сказать.       Парень в ответ кивнул, поджав губы и всё ещё чувствуя неприятный осадок горечи от сказанного вначале, и отпустил руку альфы. Теперь же Шастун ощущал приятный ему запах Арса — горький шоколад с ромом, но было в нём что-то новое, пока ещё не разгаданное бывшим студентом.       Вот ещё одна истина, правило, которое никогда не работало с Антоном. — Насчёт брата, — Антон выждал недолгую паузу, а после продолжил очень серьёзно, — я могу попросить тебя об услуге?