В плену софитов

***

Я гримировал модель к показу нижнего белья, когда телефон в кармане уже в третий раз вибрировал, отвлекая от работы. Не выдержав и извинившись перед девушкой, я проверил, что же такого супер важного произошло. Крайний сингл Тозиера попал на первое место в Billboard Hot 100. Круто. Выключив оповещения в инстаграме, отбрасываю мобильный на стол и продолжаю прерванный макияж. Как же его много в последнее время, это сводит с ума. Радио включать мне просто противопоказано. Телевизор уходит туда же. Его голос разносится во всех кафешках, что приходится даже туда прекратить заходить. После случая на его дне рождении ожидаемая тишина. В гримёрках меня игнорируют и тут же улетают, как только я заканчиваю свою часть. В какой-то момент я даже устал злиться и перебирать в голове причины такого поведения. Устал корить за то, что позволил себе. В конце концов, мы оба этого хотели, и его явно никто не принуждал. Хочет он это признавать или нет, но удовольствия он получил не меньше, чем я. Понимаю всё, но чувствую себя всё равно гадко. От этой неопределённости, которую я ненавижу больше всего, на работу к нему ходить стало мукой. Взгляд пронзительных, безразличных глаз пробивал грудь на вылет. И похуй. Нужно воспринимать это точно так же как и он – неплохое развлечение, не более. — Вы случайно не гримёр Ричарда Тозиера? О, поехали. Даже сюда уже добрались. Сдержанно киваю и очень рассчитываю, что на этом ограничится. Нихуя. Ричи как раковая опухоль распространяется буквально на каждую часть моей жизни. — Я его огромная поклонница. — А кто нет? — Это, наверное, ужасно трудно работать с такими звёздами? — Не то слово, — выдыхаю. Девушка понимающе кивает. Она даже не подозревает мысли какого толка сейчас роятся в моей голове. Почему-то многие кипятком ходят, когда слышат, что я пашу на Ричи. Сколько было случаев, когда предлагали кругленькую сумму, чтобы я уступил это место. Хера с два. Я слишком мазохист, чтобы так просто уйти. Красотка настроена поболтать. А мне лишний раз его имя произносить дерёт горло. Спрашивает, как я познакомился с ним. Думает, что я не вижу, как она закидывает сети. Ненавязчиво так хочет, чтобы я свёл её с ним. Какие же они милые в своей наивности. И одинаковые. Но даже к этому со временем привыкаешь. Удивляется тому, как легко, оказывается, мне досталась эта работа. Она себе нафантазировала, что у Тозиера кастинг на выбор гримёра? Это было как угодно, но не легко. Только благодаря Бев и её рекомендациям мне удалось выгрызть возможность показать свои умения. Сделать так, чтобы ему угодить и работать на постоянной основе. Ко мне он присматривался особенно скрупулёзно. Два испытательных срока, хотя за мной ни одного косяка не значилось. Он мудачил ещё с самого начала, чему я вообще удивляюсь? Модель оставляет свой номерок, «прозрачно» намекая, что в долгу не останется, если я устрою им встречу. Еле сдерживаюсь, чтобы не послать её куда подальше.

***

Ричи в прекрасном расположении духа. На съёмочной площадке царит отличное настроение, все улыбаются и наперебой поздравляют его с успехом. — Рич заслужил это, — с улыбкой говорит Стэн и хлопает его по плечу, что само по себе странно. Обычно он такой безэмоциональный. — Сколько же времени ты корпел над этим альбомом. Я думал, ты никогда его не закончишь. Я давно не видел Тозиера таким счастливым. Казалось, не первый раз же его треки лидируют в чартах, но каждый раз он радуется, как ребёнок. Ему удаётся сочетать уверенность в собственной неповторимости, почти граничащую с надменностью и, в то же время, искренне удивляться, когда ему говорят о его таланте. Не знаю, понимает ли он сам, насколько это привлекательно. Когда он не ворчит и не капризничает, как же легко удаётся сделать свою работу. Мне почти жаль, что я так быстро закончил. После фотосессии Ричи объявляет, что закатывает по такому поводу вечеринку в своём загородном доме. Говорит, что приглашены все, делая акцент на этом все. Спасибо, я ещё от той вечеринки не отошёл. Собираю свои вещи, когда уже на выходе сталкиваюсь непосредственно с виновником. Чёрт, надо было идти через чёрный ход. — Ты же придёшь? — будничным тоном интересуется Ричи. Даже не знаю, что ему ответить. Его наглости можно просто позавидовать. Главное лицо такое непроницаемое, будто ему как бы пофиг. Будто не он вытрахал из меня всю душу на его столешнице буквально, а потом ещё пару разочков, когда сделал вид, что ничего особенного не произошло. — Ты шутишь или издеваешься? — холодно улыбаюсь. Ему хоть бы что. Я знаю, что к отказам он не привык, но виду не подаёт. Понятия не имею, что за игры он ведёт, и, честно говоря, уже настолько плевать. Чуть наклоняется ко мне и, едва не касаясь губами, на ухо произносит: — Всё же подумай. Только когда он отходит, могу спокойно выдохнуть. Внутри клокочет такая злоба, что перебивает даже стадо мурашек, пробежавших по спине. Что ж, раз так просят, почему бы не совместить приятное с полезным. Тем более, с ним так мечтает познакомиться одна моя недавняя знакомая.

***

Первый раз осознал, что мне нравится взбешённый Тозиер. Именно не капризный или цепляющий к мелочам, а по-настоящему, взаправду яростный настолько, что от его образа лирического героя не остаётся и следа. Чистый, настоящий Ричи. Стыдно ли мне, что я его довёл до такого состояния? Ничуть. Хотелось задеть так сильно, чтобы понял, как это отвратительно, когда тебя обламывают, когда динамят и не ставят ни во что. Когда он видит, что я пришёл не один, вот это выражение его лица меня так и подмывало щёлкнуть. Хоть в рамочку дома ставь. Вежливо здоровается с Николь, девушкой, которая благодаря мне, наконец, встретилась со своим кумиром, и мягко улыбается. Так, что она даже опешила. Потрясающий актёр. Тем, кто недостаточно хорошо его знает, можно реально подумать, что он невозмутим сейчас. Но я-то вижу. Он не ожидал, что я припрусь сюда с моделью, которую сам же буду вешать на него. Это в его планы не входило. Он хотел другого. Чтобы я пришёл и унижался перед ним, как в прошлый раз. Чтобы едва не умолял себя трахнуть. Чтобы потом спокойненько себе сделать вид, вроде меня и не существует и скинуть ответственность за то, что происходит между нами. Мол, просил – получи. Но вот в этот раз «виноватым» мне быть не хотелось. — Это очень мило со стороны Эдди вас привезти. Я всегда рад встрече с поклонницами. Это-то да, но пульсирующая венка на шее так некстати выдаёт нетерпение хозяина. Когда эйфория от «мести» несколько утихла, хочется выть от безысходности. Не помню, какой по счёту вливаю в себя коктейль, но так сильно хочется опьянеть, чтобы отпустило. Расстёгиваю пару верхних пуговиц, чтобы хоть немного остудить жар, разливающийся по телу, и глазами, мимо воли, пытаюсь выцепить Ричи. Он как сквозь землю провалился. И этой Николь тоже нигде не примечаю. Отлично, блять. Разве не этого я хотел? — Эдс, ты как, в порядке? Беверли падает на диванчик рядом. В руках напиток какого-то вырвиглазного цвета и длинная извивающая трубочка. Кладу ей голову на плечо, как потерявшийся ребёнок. — Немного развезло, сейчас отпустит. Она невесело хмыкает и приглаживает мою растрёпанную шевелюру. — А где Билл? — спрашиваю. Я давным-давно заметил её интерес к звукооператору, она не слишком уж и скрывала это, но щёки её всё равно покрывает стыдливый румянец. Такая милая, искренняя реакция. Вот без всех этих выебонов и мнимо холодного лица. Почему не может быть всё вот так просто? — У нас не очень-то клеится. Он как будто совсем не замечает мои знаки внимания, хотя по мне, кажется, всё и так видно. Согласно подбадривающе киваю и прикрываю глаза. Слышу, как она сёрбает напитком через трубочку. — Он, кстати, наверху. Ричи. Непонимающе открываю один глаз, но Беверли даже не смотрит на меня. Допивает коктейль и, чмокнув меня в щеку, идёт к барной стойке, чтобы взять ещё один. Как никогда сейчас девушка мне кажется прямо сестрой по несчастью. Мотивирую себя тем, что на втором этаже тоже есть туалет, поэтому мне туда надо. Здесь шум музыки не так сильно давит на мозги, и я облегчённо выдыхаю. Прислоняюсь спиной к стене и с наслаждением закрываю глаза. Почему так лихорадит, это просто нереально. Трусит, как мальчишку, не то от непонятного страха, не то от собственной беспомощности. Почему я не свалю? Почему бы не разорвать этот бесконечный круг из бессмысленных тусовок, токсичных людей, бухла и одиночества. Разрывающего, не прекращающегося одиночества, от которого душу высасывает, растягивает по кускам, всё больше и больше превращая нас всех в тени, лишь подобия людей. Когда мягкие, горьковатые губы накрывают мои, несколько секунд я не дышу. Застываю, как статуя, глаза не открываю. Знакомые нотки аромата, знакомый захват рук, сковывающий в кольцо. Я всё же слабак. Первая попавшаяся свободная комната, щелчок замка на двери, и пальцы, вцепившиеся так, что чуть не рвут одежду. Хотя и этот атрибут тут же улетает в мгновение ока. Ричи срывает с меня рубашку одним точным, яростным движением, и я даже не задумываюсь, в чём буду возвращаться обратно, потому что пуговицы все вырваны. Весь этот вечер – пытка. Весь мой план до смешного ничтожен. Я не могу даже глаза открыть, чтобы посмотреть на него, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. Но отчего же это так охуенно, что мне и пальцем пошевелить не хочется, чтобы прекратить это? Подмывает спросить, где Николь, но шлейфа женских духов на нём не чувствую, и всего лишь этого хватает, чтобы испытать идиотскую благодарность. Мне приходится иметь дело не с нежным, ласковым парнем, который завораживает миллионы девушек, да и парней, по всему миру своим мягким тембром голоса, своим тёплым, располагающим взглядом, благодаря которому он любого может заставить чувствовать себя особенным. Агрессивным, напористым поцелуем он вгрызается в мой рот и, не спрашивая, не стесняясь, проталкивает горячий язык, силой разжимая мои зубы. Мне нравится такой Ричи. Нравится, что позволяет видеть его таким, совершенно диким, необузданным. Человечным. С присущими каждому обычному смертному страстями и желаниями. Не богом. Обычным парнем, который изнывает от того, чтобы другой парень, наконец, ответил на его поцелуй. И я слышу, как трудно и прерывисто он начинает дышать, когда сопротивление спадает, когда я обхватываю его руками за шею и сталкиваю наши языки в жарком, неконтролируемом танце. Ощутимый тычок в грудь, и я падаю на кровать, не в силах удержаться на ногах. Глаза мечут молнии, в них ни капли чуткости, движениям хрупкость едва ли присуща, но от этого вида заполняет трогательное, абсолютно глупое в данной ситуации, желание довериться. Он отвлекает меня от моих мыслей самым примитивным образом. Широко распахиваю глаза, глотая от неожиданности воздух. Укусил меня, сволота! Выгибаюсь в спине, теперь уже прижимаюсь всем телом к его. Сосредотачиваюсь на этом ощущении. Такой горячий, такой возбужденный, что проклинать хочется того, кто выдумал одежду. Место укуса отдается пульсирующей болью, но мне так охеренно, что плевать на любые синяки и ссадины, которые он оставит мне. Ричи никак не может оторваться от моей шеи. Упирается ладонями по обе стороны от моей головы, чтобы не завалиться на меня, и целует, вылизывает каждый участок бедной кожи, на которую утром будет страшно смотреть. — Ты такой сладкий, — шепчет, едва различаю его хриплый голос, и снова укус. Животный. Собственнический, там, где не скроешь одеждой. Я стону так пошло и громко, что сам себя удивляю. Тозиер отрывается от меня и резко, рывком сдёргивает джинсы. И больно, так как плотная ткань проходится по чувствительному вставшему члену, и приятно от его нетерпеливости. Остервенело отбрасывает штаны и облизывается. Боюсь, что он и там будет груб, но Ричи плавно, аккуратно опускает мои боксеры, наконец, освобождая меня от плена ненужной одежды. Замирает. Проводит рукой по органу на пробу, как бы играючи, хотя прекрасно видит, что нервы мои на пределе. — Боже, Ричи... — ничего не соображая, толкаюсь ему в руку и прошу, нет заклинаю, чтобы двигался, в конце-то концов. Он улыбается. Самодовольно, что врезать так и просится. Всё-таки получил, что хотел. Закусывает губу, и снова медленно, слишком растягивая предварительные нежности, ласкает мой член. Сейчас у него больше времени, шире возможности делать со мной всё, что ему хочется, и этот мучитель пользуется этим сполна. Крепкий отборный мат так и рвётся изнутри, но слова позорно застревают в глотке, как только его гибкие, музыкальные пальцы нащупывают нужную точку внутри. Надавливают так правильно, так нужно, что рука сама тянется вниз. Не могу утерпеть, низ живота горит от желания, но хлопок по руке заставляет ошарашенно распахнуть глаза. Просто возмутительно. — Потерпи, малыш. Не так быстро. Просит, но сам останавливается и перехватывает мою ногу удобнее, забрасывает себе за талию. Дрожит от нетерпения, но всё делает, как положено. Уже не целует, утыкается холодным носом в шею и вколачивается, как умалишённый. Пушистые, лохматые кудри закрывают мне пол-лица, загораживают весь обзор, и я задыхаюсь от переизбытка чувств. От его запаха, его сдерживающихся стонов, его присутствия рядом. Задыхаюсь без всякого шанса на спасение. Тело Ричи напрягается, дыхание к чёрту сбивается со всякого ритма, и он вздрагивает, мощным последним толчком изливаясь мне внутрь. Спустя пару мгновений, пару уверенных, сильных движений, и я не успеваю среагировать, кончаю ему в руку, с глубоким стоном откидываясь на подушку. Перед глазами темнота. Весь окружающий мир на миг исчез. — Больше никогда не смей так делать. — Достаточно болезненно зубами оттягивает мочку уха, проводит языком по острой пылающей скуле. — Подбрасывать мне моделей подобным образом. Искать мне кого-то другого. Я лишь киваю, не в состоянии даже слова произнести, затраханный, вымотанный на десять лет вперед. А на следующей неделе Тозиер отправился в то самое турне по Европе. Никак не предупреждая, на прощание и слова не сказав.