В плену софитов

***

Все облегчённо выдыхают, когда спустя три дня я выхожу на работу. Заменяющая меня девушка едва не бросается на шею, когда понимает, что Ричи больше не будет её терроризировать. Все усиленно готовятся к промо-обложке нового сингла. Я даже удивлен, что новый материал уже в разработке, ведь только недавно Тозиер отпахал свой тур с последней пластинкой. Но график был очень плотный, и максимум полгода, и снова новый альбом будет взрывать топы. А значит, и новый тур не за горами. И в этот раз всё грандиознее, так что тремя месяцами могут не обойтись. Договариваются на целый год. Хотят прихватить Японию и впервые Австралию. Я принял эту новость спокойно. По крайней мере, со стороны это смотрелось именно так. Ричи никак не цеплял меня. Позволял спокойно делать свою работу и вёл себя как никогда прилично. И от этого было до безумия больно. Хотя я и понимал, что это правильно, что мы не можем себе позволить, что хотим, как же сильно приходилось сдерживаться, чтобы не бросить всё и ухватиться за него как можно крепче. Сжать в своих руках и почувствовать ответное бешеное сердцебиение. Забыть все эти «но», и целовать до упоения, пока губы не запекут, а недостаток воздуха не сожмёт грудь. Попросить его остаться.

***

Мы как будто совершенно чужие люди. Ведём себя, словно познакомились пять минут назад. Я не настолько хороший актёр, как он, и такое поведение мне даётся с адским усилием. Такого резкого перехода я не ожидал. Мне даже стало казаться, что всё, что было между нами, абсурдным образом причудилось. Из-за страха такого безразличия, ужасно хотелось вывести его хоть на какую-нибудь эмоцию. Хоть гнев, хоть раздражение. Всё лучше, чем каменное, отрешённое выражение глаз, направленных на меня. Обычно он такое не стерпел бы. Столько раз было, что он напускался на меня и за меньшее, а тут по просьбе Беверли обязанность забрать концертные костюмы на репетицию легла на меня. Которую я нарочно провалил. И ничего. Такой педант и перфекционист касательно любой мелочи, Ричи смолчал. Безразлично стрельнув в меня холодными глазами, провёл репетицию без них, в своей обычной одежде. Но ничегошеньки не сказал. Вот почему я такой придурок? Сам пожалел, что веду себя так глупо. Зачем я дёргаю его, пытаюсь вывести на эмоции. В чём смысл бесить его и самому терзаться? До конца дня он даже не подходит ко мне, раз за разом прогоняя будущую концертную программу. Доводя её до совершенства.

***

Ранним утром позвонили и сообщили, что сегодня Ричи отменил все встречи. Репетиции откладываются на неопределённый срок. Запись альбома временно приостанавливается. Стэн говорил невозмутимо, не делая из этого культа, но я так и вижу, что у него едва глаз не дёргается от такой расхлябанности. На мой скромный вопрос, в чём причина, мне «мягко» указывают своё место: — Тебя вызовут, когда ты понадобишься. Спасибо за подробный и вежливый ответ, Стэнни. — Мне не кажется это странным, Эдди. У всех артистов рано или поздно бывают творческие кризисы, так ведь? Беверли прихорашивалась у зеркала, критично рассматривая себя со всех сторон. Качнув головой сама себе, сбросила один пиджак, заменяя его на другой, более нарядный. У них с Биллом сегодня маленькая годовщина – месяц отношений. Во всём этом водовороте событий и чувств, я и забыл, что люди всё ещё позволяют себе такие маленькие радости. И это просто офигенно. — Просто это так непривычно. Раньше у него такого никогда не было. Ричи всегда пахал, как машина, не сбавляя оборотов, не обращая внимания на усталость, на измождённость, порой плюя на депрессию. Все всегда видели его сильным и полным энергии. Это он должен быть зажигалкой для людей. Вселять мысль, что он сверхчеловек, способный справиться со всем. Таким видят его многие. — А мне кажется, что ему полезно отдохнуть. Когда я видела его последний раз, выглядел он неважно. Не знаю, имею ли я право позвонить ему, просто узнать, как он. Кажется, что даже когда я дышу в его сторону, это только ухудшает положение. Но так хочется просто услышать его голос. Сказать, что всё будет нормально. Пусть даже если это не так. Он не обязан быть примером для всех. Хватит тянуть эту ношу на себе в одиночку, считая это нормой. Пусть к чёрту отменит всё, если ему будет так легче. — Как тебе? Выбор Бев всё же пал на коротенькое коктейльное платье, которое безумно ей шло. Не могу сдержать восхищённой улыбки и удовлетворительно киваю. — У Билла челюсть отпадёт. Слава богу, что хоть у кого-то всё складывается замечательно.

***

Прощаюсь с Беверли и решаюсь прогуляться домой пешком, ведь спешить всё равно не к кому. Лишний раз проверяю телефон на случай звонков. Тишина. Не могу удержаться, чтобы пройти мимо продуктового и не купить парочку бутылок сухого вина. На крепкое спиртное я дал себе запрет ещё с прошлого раза. Как угодно, но я должен держать себя в руках сейчас. В магазине раздаётся его песня. Нежный, мелодичный голос режет по нервам, вбивая в голову строки о любви, что, забывая забрать сдачу, пулей вылетаю на улицу. Достаю сигарету. Пара затяжек и дышать снова можно свободно. Когда подхожу к дому, то ещё издалека вижу, что что-то не так. Тёмный силуэт на крыльце. На дрожащих ногах подхожу ближе, и пару секунд остолбенело пытаюсь заставить себя пошевелиться. Ричи сидит прямо возле двери, прислонившись спиной. Голова опущена, растрёпанные запутанные волосы закрывают глаза, губы чуть приоткрыты, и по мерно поднимающейся груди понимаю, что он в отключке. Мне ещё никогда не было так страшно. Несколько раз проверяю его пульс, дыхание, хотя и так прекрасно вижу, что живой. Просто в усмерть пьяный. Обхватываю ладонями его лицо, пытаюсь привести в чувство, но у него, как у марионетки, голова качается в ту сторону, куда направляю её. Ключ как назло попадает в скважину только раза с пятого. Пытаюсь удержать нас на ногах и, толкая дверь, едва на руках не заношу его внутрь. Меня охватывает паника. Я никогда не видел его в таком состоянии, и то, что он не отвечает ни на какие мои манипуляции, не реагирует на мой голос, пугает. И я делаю первое, что выстреливает в мою голову. Это единственная помощь, на которую я могу рассчитывать.