В плену софитов

***

Чувствую себя самым натуральным вором, но в какой-то степени это даже захватывает. Крадусь по особняку Ричи глубокой ночью и так надеюсь, что всё получится. Что моя задумка сработает, и он поймёт меня правильно. Кажется, что каждый мой шаг раздаётся на весь дом, а вокруг как назло всё решило поскрипеть. У Ричи очень чуткий сон, мне нужно изъебнуться, чтобы не разбудить его раньше времени. Я крайне редко бываю в его спальне. На пальцах одной руки могу посчитать, сколько раз я был в Его покоях. Чаще всего он просто в одиночестве запирается у себя, как узник, а расставленная охрана и камеры, натыканные по всему периметру, круглосуточно следят за всеми, кто заходит и выходит. Поэтому штурмовать здание фанатам бесполезно – их за километр не подпустят. Как и журналистов. У него действительно кровать с балдахином. Очень по-королевски, усмехаюсь про себя. Сегодняшний день идеальный. Ричи не настолько вымотанный, всего пару репетиций в студии утром, поэтому не страшно, если одну ночь не поспит. Подхожу к его кровати, сам не знаю отчего, но заполняет волна трепета. Какой-то близости, бешеной привязанности к нему. Спит как ребёнок. Раскинул руки по сторонам, точно морская звёздочка, даже чуть вздрагивает, хмурится. Видимо, слишком яркий сон, что даже прерывать не хочется. Но нужно. Склоняюсь к нему ближе, не могу удержаться и легко, нежно целую в губы. Ричи тут же просыпается, испуганно пытается привыкнуть к темноте в комнате. Но видит меня, узнаёт, и тело перестаёт так напрягаться. — Эдди? Что ты здесь делаешь? — лениво трёт заспанное лицо. — Можно тебя выкрасть ненадолго? — лукаво, озорно смотрю в его глаза.

***

Чтобы это провернуть, мне понадобилась помощь тех, кому я точно могу доверять. Стэн долго и презрительно буравил меня взглядом, выслушивая мою идею. Сказал, что я веду себя как ребёнок. Так в этом же и был смысл. Поджал губы, но помог. Его роль очень ответственная. От него требовалось отключить сигнализацию и отпустить охрану, чтобы я мог беспрепятственно войти в дом и незаметно вывести Ричи. Также он подогнал машину, чтобы мы могли доехать до нужной точки. Беверли не знала чем помочь, но так сильно хотела быть задействована, что не удержалась и подключила Билла, хотя я просил держать всё в секрете. И помощь Билла оказалась, как ни странно, максимально важной. Один его друг владел сетью крупных магазинов по всему городу. Мне нужен был самый большой торговый центр. И нужно было сделать так, чтобы он был свободен. Владелец ни за что не решился закрывать на целый день центр, поэтому пришлось уломать его на одну ночь. Целую ночь все отделы в нашем распоряжении. Невероятно повезло. — Ты так и не скажешь мне, что происходит? Ричи склоняется ко мне и ласково утыкается в шею носом. Ну уж нет. Сейчас на меня такие его методы не сработают. Он гладит меня по ноге, вырисовывает носом какие-то узоры на моей щеке, но я сегодня кремень. — Неа. Потерпи чуточку. Почти приехали. Он закусывает губу и послушно кивает. Сильнее в нетерпении сжимает моё бедро ладонью. Мне самому это казалось таким странным. Просто ведь шоппинг. Но сколько нужно было соблюсти секретностей, продумать столько деталей. Жизнь Ричи временами такой ад. Я так боялся облажаться. Что угодно могло пойти не так, и от этого голова просто лопалась. Иногда слава, такая как у Ричи, может быть скорее проклятием, чем даром. Когда мы подъезжаем к торговому центру, огромному, светящемуся разноцветными огнями, Ричи напрягается. Я сразу же беру его руку в свою и успокаивающе сжимаю. Его колотит, будто мы на эшафот приехали. — Эдди, я не могу туда зайти. Зачем мы здесь? В его глазах испуг, и у меня на секундочку разбивается сердце из-за этого. Это же такая мелочь. Какого хрена он лишён этого? — Всё в порядке. Ты будешь в полной безопасности, — сильнее сжимаю его запястье, — доверься мне, ладно? Первые несколько минут он не понимает. Медленно, крошечными шагами заходит внутрь и стоит на входе, будто прямо тут откуда-то выбежит толпа и накинется на него. Боится пройти дальше. Но в торговом центре тишина. Только нейтральная музычка играет на фоне. Даже кассиров нет, хозяин сказал, чтобы просто оставили все покупки в его кабинете и на следующий день их доставят, куда скажут. Я внимательно слежу за реакцией Ричи. — Я не понимаю. Что здесь происходит? Таким оторопевшим вижу его впервые. Но это хороший знак. Главное, что испуга в глазах больше нет. — Здесь только ты и я. Больше никого нет. И камеры выключены, так что не волнуйся. Весь центр в твоём распоряжении до утра. Боже, он выглядит, будто сейчас наступило Рождество, и под ёлкой он увидел огромный, необъятный подарок для себя. Не могу сдержать улыбку. — Как ты это провернул? — он глазеет по сторонам, точно ребёнок, вертит головой то сюда, то обратно. Слава богам, доволен. — Не только я, но это длинная история, я позже тебе расскажу. Интересно, когда последний раз он делал покупки? Чтобы по-настоящему, ходить с тележкой, проходиться по рядам, сравнивать цены. Забавно, что у него есть столько вещей, которые недоступны многим людям, и в то же время, многие вещи, такие лёгкие, недоступны ему. — Иди сюда. Врезается в меня и сгребает в объятиях. Так, что рёбра неприятно сжимает, но мне пофигу на это. Я крепко обнимаю его в ответ, незаметно от него выдыхая. Самая сложная часть позади.

***

Я никогда бы не подумал, что шоппинг может быть настолько выматывающим. Понятия не имею, сколько кругов мы намотали по всему центру, бегая с этажа на этаж, переходя из одного отдела в другой. Ричи, казалось, попал в другой мир. Ему любая мелочь была интересна – будь то отдел с глиняной утварью или теннисный корт. Он скупал всё подряд. Но я даже не смел его останавливать, потому что его восторг, искренняя неподдельная радость перекрывала собой всё. Глядя на него в таком состоянии, невозможно было не влюбиться. У тебя просто не было и шанса. Мы посетили боулинг, поели в ресторанчике на самом верхнем этаже здания, даже в тир заглянули. Когда уже светало, и я понимал, что скоро нужно уходить, мне безумно захотелось, чтобы время остановилось. Чтобы можно было находиться рядом с ним так долго, как только возможно, больше, чем нам отведено. Было жалко говорить ему, что это замечательная ночь подходит к концу и пора возвращаться обратно, в реальную жизнь. — Нам, наверное, пора закругляться, да? Уже почти шесть. Он сам всё понимает и избавляет меня от нужды говорить это. У меня язык присох, не могу и слова выговорить. Только лишь киваю. Но Ричи, несмотря на всё, не кажется огорчённым. Он поворачивается ко мне и странно, долго изучает меня. — Ты в порядке? — подходит ближе и берёт за руку, пальцем проводит по тыльной стороне, и от этого крошечного, такого интимного жеста хочется остановить чёртову планету. Опять киваю. Просто киваю, не смея открыть рта, потому что сразу выдам ему всё. Он мягко, бережно поднимает мой подбородок и снова смотрит. Ничего не говорит и только чуть наклоняется, прихватывая мои губы. Не понимаю, как это возможно, но, сколько бы он ни целовал меня, каждый раз грёбанная буря внутри, и легче не становится. Переходит ниже, проводит языком по линии челюсти, когда я уже задыхаюсь в его губы. Зарывается пальцами в мои волосы, любовно ерошит их и шумно выдыхает. — Спасибо тебе за сегодня. Хочу, чтобы ты знал - никто никогда не делал для меня такого. Кажется, меня трясёт. Кажется, я едва не шепчу ему долбанное признание, но вовремя одёргиваю себя и позволяю тащить к выходу.

***

— Разве тебе не нужно никуда ехать? Но Ричи толкает к стене и ногой закрывает дверь. — Подождёт, — отвечает и вдавливает меня с такой силой, что, боюсь, раздавит к чертям. Но это приятно. Пока это он, пусть делает, что хочет. Поначалу он честно пытается донести меня до кровати, в мою спальню, как и положено, но терпение - не всегда самое сильное качество Ричи. Мы падаем на ближайший диван в моей гостиной, едва не снося половину мебели по пути. Он сам приказал водителю ехать прямиком ко мне, а не вести его в особняк. Естественно, против я не был, но подумал, что поспать ему всё же не помешало бы, учитывая, что всю ночь мы потратили на шоппинг. — Извини, — выдыхает Ричи и стягивает с меня джинсы, — когда-нибудь мы доберёмся до спальни, но не сейчас. Такая ненужная ткань улетает куда-то за его спину, и он снова возвращается к моему рту, гладит в нетерпении мои бёдра. Я извиваюсь под ним как уж, подставляюсь под нежные, но напористые губы, избавляю его от одежды медленно, пуговка за пуговкой. Что-то коварное во мне проснулось так некстати, и хочется его сладко помучить. В отместку за все те разы, когда он сносил мне голову и нарочно неторопливо ласкал. Хотелось почувствовать всё его нетерпение и желание, направленное на меня, немножко подразнить. Я сбавляю темп наших поцелуев и не спеша поочерёдно обвожу языком нижнюю, затем верхнюю губу, прохожусь по нёбу и снова втягиваю в мучительно тягучий поцелуй. Он дрожит в моих руках, и трудно понять, то ли от возбуждения, то ли от сдерживаемого раздражения. Но я доволен, как слон. Через ткань штанов глажу его ягодицы, едва-едва сжимаю сильнее, но раздевать не тороплюсь. — Если ты не прекратишь, всё закончится, так и не начавшись, — шипит Ричи, и чтобы хоть как-то скинуть жар, трётся об меня, плавно толкается давно вставшим членом, имитируя фрикции. Выстанываю, прижимаясь красным лицом в его шею. Не ему одному тут тяжело, вообще-то. — Прекратить что? — я так нарываюсь, но не могу удержаться. Его дыхание, тяжёлое, на грани, возбуждает меня ещё сильнее. Внезапно он отстраняется от меня. Обрывает наше объятие, заставляя покрыться мурашками от холода. Дико хочется вернуться в его руки. — Ты такая сучка, Каспбрак. Правда. Почему мне это кажется таким приятным, я не знаю, но это заставляет меня улыбнуться широко, нахально и поймать его ответную улыбку. Конечно, он понимает, чего я добивался. Конечно, тут же пресекает мою попытку и переворачивает ситуацию в свою сторону, где он руководит парадом, а мне остаётся только молить о разрядке. Приподнимает мои бёдра и стягивает нижнее бельё, не отрывая глаза ни на секунду. Я смотрю на него неотрывно, не моргая, иначе боюсь исчезнет прямо передо мной. Но он рядом, такой родной, такой любимый. Я ведь знал, что так просто мои «игры» с ним не пройдут мне даром. Он облизывается, проводя ладонью по моему члену, и делает то, отчего меня пронзает до самого позвоночника. Обводит языком головку члена и медленно, не спеша посасывает, точно сладкую конфету. — Чёёёрт, Ричи... Мой стон разрезает тишину, и я откидываю голову, жадно пытаясь поймать воздух. Ричи дьявольски долго, неторопливо вылизывает её, берёт чуть глубже, заставляя меня вскрикнуть. Держит за бёдра, чтобы я не толкнулся в его охуенный горячий рот, а ждал и терпел, как он того хочет. Чтобы помучить столько, сколько он хочет. Постепенно, привыкая, насаживается на мой член глубже, с влажными и развратными звуками проникая в мой мозг так глубоко, что даже если захочу, я не забуду этого. Но так чертовски медленно, издевательски двигает головой, почти не прикасаясь руками. Так мало этого, что я делаю ещё одну смелую попытку и пытаюсь толкнуться в него. На этот раз он позволяет это, и, не помня себя от удовольствия, я едва не трахаю его рот, плавными осторожными толчками проникая сильнее. Ричи выглядит просто изумительно. Так, что я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не кончить, любуясь им. Тянусь к нему и убираю с взмокшего лба прядку, глажу кожу головы, пропуская его кудряшки сквозь пальцы, и выстанываю что-то совершенно бессмысленное. Моё тело только-только начинает покалывать от знакомого ощущения, как Ричи отстраняется от меня, выпуская член изо рта. — Не кончай. Приказывает, и от его жадного, голодного взгляда в животе что-то переворачивается. Я слушаюсь. Тянется к моему рту и проталкивает язык, обвивает мой и творит что-то совершенно дикое. Мне дышать с каждой секундой всё труднее, но я наклоняю голову и углубляю поцелуй ещё больше, чувствую на языке собственное семя. Он убьёт меня, если не позволит, наконец, получить разрядку. — Ричи... Не могу больше... Отрываюсь и сталкиваюсь с его мутным, затуманенным взглядом. — Ещё чуть-чуть, малыш. Я зажмуриваю глаза и слышу, как вжикает молния на штанах Ричи. Сводит всё тело, настолько сильно хочу его рядом, в себе. Ричи входит в меня, несдержанно толкаясь слишком быстро, слишком страстно, что я вскрикиваю. Он замирает и словно вспоминает. Я достаточно растянут с прошлого раза, но понежнее всё же быть не мешало бы. — Прости. Целует в висок и аккуратнее, более размеренно двигает бёдрами. Я снова врываюсь в его рот и прижимаюсь со всей силы, к его крепкому, напряжённому телу. Боли не ощущаю. Ощущаю слепую безнадёжную принадлежность. Он изгибается и, выдыхая мне в губы, полностью теряя стойкое лицо и растворяясь в блаженном удовольствии, делает последний глубокий толчок. Я отстаю от него всего на пару секунд, от одного его вида тело пронзает сногсшибающая волна наслаждения. Минусы сна на диване – жутко затекает спина и шея, особенно если ты несколько часов не мог пошевелиться, потому что тебя сжимают слишком сильно, так, что ты едва можешь дышать. Плюсы – рядом сопит Ричи и, несмотря на недостаток места, чувствует себя вполне комфортно. Наверное, потому что почти лежит на мне и занимает большую часть дивана. Но это такой жирный плюс, что я тут же забываю всё, что говорил о минусах. Ближе к обеду его телефон, уже по традиции, прерывает эту идиллию и оглушающим противным звуком заставляет Ричи недовольно открыть глаза. — Это твой, — сонно бурчу и передаю ему мобильный. Он размыкает свою хватку и привстаёт, невнятно ругнувшись. — Да, мистер Урис, — Тозиер лохматит свои кудри и с нотками паясничества отвечает Стэну. С закрытыми глазами я кладу руку ему на голую спину и поглаживаю, подушечками пальцев провожу по позвонкам. — Когда это произошло? — спина Ричи напрягается, заставляя меня приоткрыть глаза. Не нравится мне, каким голосом он говорит. — Я сейчас приеду. — Отключает телефон и встаёт, молча собирает свои вещи, даже не объясняясь. У меня внутри сразу что-то неприятно сжалось. Что-то из нашего недалёкого прошлого настойчиво напомнило мне, сколько раз он вот так вставал и сваливал, ни слова не говоря. Но сейчас-то многое поменялось, так ведь? — Что случилось? — привстаю на локтях и слежу за тем, как ловко и быстро он натягивает на себя одежду. — Всё в порядке, — в глаза не смотрит, — просто одна срочная встреча, о которой я забыл. Почему ощущение, будто окунули в таз с ледяной водой? Я киваю. Нет никакой причины устраивать скандал, и истеричкой выглядеть я не хочу, но чёрт же тебя дери, что-то не на месте. — Я позвоню тебе позже, ладно? И не дожидаясь, пока я встану, чтобы провести его, улетает за дверь.