В плену софитов

***

Нет никаких причин для паники. Мало ли что могло случиться у человека. Он так и не перезвонил, но мог же просто забыть. Отвлечься на что-то, быть занятым, в конце концов. Я же вроде не тот, кто будет обижаться на такие вещи. Я работал себе в обычном режиме, тоже гоняя из одного места в другое, меняя образы у моделей или актёров. Работа помогала немного отвлечься и не думать о том, что тяготит меня с того самого утра, когда он ушёл, так ничего не объяснив. Я стал жутко нервным, дёрганным, и мне не нравилось то, что Ричи имеет такое влияние надо мной, во что я превращаюсь. Это ведь просто пауза, даже не ссора, а я схожу с ума. Только через пару дней удалось встретиться с ним на площадке. Подготовка нового промо-видео. Ричи прямо-таки излучал позитив. Улыбался так солнечно, светился точно рождественская ёлка. И меня это немного убило. Когда я тут на стенку лезу, он... в порядке. Больше, чем в порядке. Но на площадке слишком много народу, поэтому возможности перекинуться с ним словом наедине не было ещё несколько часов. Я смотрел на него и просто не мог понять. Что происходит? Он знает, что я бешусь из-за его игнора. Я говорил ему неоднократно, что делай со мной, что хочешь, но не игнорируй, и он понимал. Мы оставили это в прошлом. А сейчас это. Он даже не смотрит в мою сторону. Всё, что он мне сказал за несколько часов съёмок – это сухое приветствие при всех, как только вошёл в гримёрку. Мне не терпелось услышать, как режиссёр скомандует «снято» и прекратит это мучение. Когда, наконец, мы оказываемся в гримёрке, я нарочно снимаю с него макияж очень медленно, тяну время. Жду, пока все выйдут. А пока он смотрит куда угодно, но не на меня. Болтает о чём-то с моделями, которые принимали участие в клипе. Но тянуть вечно нельзя и, когда последняя девушка покидает комнату, я даю себе две секунды. Собраться с духом. — Ничего не хочешь сказать? — терпеть не могу, когда так говорят, но блять. Не могу удержать в себе эту волну ревности. Обиды. Такой глухой, невысказанной. Он не смеет закинуть нас снова в начало. — Что именно? Если это шутка, то охуеть какая несмешная. Я молчу. Смотрю на него прямо, открыто. Неужели по моим глазам не видно, как сильно мне приходится сдерживаться? — Извини, мне нужно идти. Он встаёт, видимо, решая не дожидаться моего ответа. У меня даже воздух в лёгких оканчивается от такой выходки. Сам не знаю, откуда это берётся во мне, но перехватываю его у двери и с силой разворачиваю обратно. Он не смотрел на меня так даже в первый день, когда мы толком не знали друг друга. Полное безразличие. Я даже теряюсь от такой его реакции на себя. С таким Ричи мне ни разу не приходилось коммуницировать. Отрываю руки и отпускаю его. Ещё долго смотрю в одну точку, туда, где только что стоял Ричи. Что-то в его взгляде подкосило меня. Так на любимых не смотрят.

***

Обещал себе не звонить ему. Но гордость гордо идёт в одно место, и я набираю его номер снова и снова. И каждый раз абонент недоступен. Обещал себе не пить, потому что это вообще ничего не даст. Придётся решать те же проблемы, только ещё с головной болью. Киваю сам себе и подливаю ещё. Печёт внутри адски, и не только от коньяка. Не знаю, как докатываюсь до такого, но набираю Стэна. Мать его Стэна. Мне нельзя принимать решения под коньяком. Он тоже злой. Что ж вы все такие злые. — Эдди, ты пьяный что ли? — Как догадался? — усмехаюсь и самым наглым образом икаю. Почему злой Стэн мне безумно напоминает злого Ричи? У них даже интонации в голосе порой похожи. Вот ведь два акробата. — Только не в своём трезвом уме ты мог додуматься позвонить мне. — Мне нужен Ричи, — перебиваю и выпаливаю на одном дыхании. — Не сомневаюсь. — Скажи где он, и я отстану. Я очень наглый, когда пьяный. Прям готов почти на всё. Даже Уриса уже не так боюсь. — Тебе не нужно видеть его сейчас. Особенно в твоём состоянии. Тяжело вздыхаю и подпираю щеку рукой. Не могу сказать, что он неправ, и трезвый Эдди с ним согласен. Но его здесь нет. — Блин, ты можешь хоть раз в жизни выключить няньку и просто сказать мне, где он? Я только хочу увидеть его. Молчит. Обязательно создавать такую интригу? — Как знаешь. Адрес запишешь или так запомнишь?

***

Мне и, правда, не стоило сюда приезжать. По крайне мере потому, что здесь пускают всех по пропускам. Мне остаётся только сиротливо семенить у входа и ждать непонятно чего. Ричи мог вообще уже триста раз уехать. Но как только Стэн сказал мне адрес этого ночного клуба, я приехал супер быстро. Думаю, он всё ещё внутри. Сильнее кутаюсь в пальто и сам себе удивляюсь. Молодчина, Эдди, теперь ты за ним следишь. Очень здоровые отношения. Хотя, о чём я вообще думаю? Были ли у нас вообще то, что официально можно назвать отношениями? Честно говоря, я до сих пор понятия не имею, как он ко мне относится. Я уверен, что он чувствует ко мне что-то большее, чем симпатию. Так играть даже Ричи не смог бы. Но в моей голове не укладывается тогда то, что происходит сейчас. Зачем всё это? Меня немного отталкивает от выхода толпа, и я отхожу в сторону, упираюсь в холодную стену и даже понемногу трезвею. И от этого ещё более паршиво. Всё ощущается острее, более осмысленно. Какая гадость. Я замечаю его сразу, как только он выходит в компании нескольких девушек. Он не видит меня, он занят более важными вещами. Он обвивает рукой одну из своих спутниц и, ещё за секунду до, понимаю, что сейчас произойдёт. Мне будто в грудь выстрелили, такие были ощущения. Видеть, как Ричи склоняется ниже и целует эту девушку, по-настоящему, глубоко, долго, было сродни тому, как если бы меня вываляли в мусоре. Раскрыли грудную клетку и грубо, небрежно затолкали туда комья грязи. Почти сразу же подъезжает машина, в которую Ричи и две эти девушки садятся и уезжают быстрее, чем я вообще могу что-либо предпринять.

***

Я даю себе время до утра. Просто, чтобы всё обдумать и остыть. Сейчас и правда лучше с ним не говорить, есть вероятность, что прибью его. Но потом мне становится дико смешно с самого себя. Что, собственно, я ожидал? Что он сделает каминг-аут и женится на мне? Мне не нужно от него такого. Что поклянётся в вечной любви? Тем более. На что вообще мог рассчитывать я в этой ситуации? Зачем с самого начала, с самого первого дня нужно было реагировать на него, позволять всему закрутиться так, чтобы терять голову от одного его присутствия. Почему нельзя было просто быть умнее и держаться подальше от таких, как Ричи. Решаю, что хотя бы на какое-никакое объяснение я заслуживаю. По крайней мере это будет честно. Меня достала эта неизвестность. Странно, но возле его дома меня тут же пропускают, ведь обычно дотошные охранники всю душу вытрясут, чтобы узнать о причине визита. Хотя знают же, кто я такой. На первом этаже меня замечает Стэн, и даже необычно, но я рад видеть его. Почему-то хочется оттянуть момент объяснения с Ричи. Он молча осматривает меня с ног до головы. Но не отчитывает. Хоть что-то радует. — Как ты? Я удивлённо выгибаю бровь. Раньше моим самочувствием он не интересовался. Так зачем пытаться подружиться сейчас? — Божественно. Он наверху? — Да, я тебя проведу, — зачем-то говорит Урис и поднимается со мной в ричину комнату. Мне уже не нравится то, как начинается наш «разговор». Ричи стоит у окна и, когда я захожу, цокает языком. Цокает. Языком. — Я вас оставлю, — Стэн пятится к двери, но Тозиер ему бросает: — Нет, останься. Приказы, видимо, он отдаёт не только мне. Урис застывает, видно, что ему есть, что сказать, но стоит на месте. Точно цепной сторожевой пёс. — Ты что-то хотел сказать? Это уже ко мне. Небрежно, лениво. Мол, говори и проваливай. И это придаёт мне сил. — Даже не представляешь, сколько всего я хочу тебе сказать. Ричи закатывает глаза. Уставши. Будто я зудящая муха, которая доконала его. Но хера с два я свалю. Сегодня мы выясним всё. — Например? — облокачивается на подоконник и складывает руки на груди. — Что происходит, Ричи? Ответь так, как есть. Я имею право знать. Я уже не нападаю, стараюсь говорить, как цивилизованные люди. А сердце едва бьётся. Он чуть склоняет голову и с минуту молчит. С самую долгую минуту в моей жизни. — Я думал ты умнее, — тихо, с нотками непонятного разочарования. — Но так уж и быть, специально для тебя, разложу всё по полочкам. Эдди, прекрати сюда таскаться. Прекрати преследовать меня в гримёрных. Это было весело, но хватит. — Весело? Значит, я таскаюсь к нему в дом? — Слушай, ты же всё понимаешь. У меня на носу концерты. Годичное мировое турне. Мне не до тебя. Неужели ты думал, что я рискну всем этим из-за секса? Достаточно неплохого, признаю, но секса. Ты, видимо, совсем меня не знаешь. Подхожу к нему близко, вплотную, почти касаясь груди. Хоть убей, но не верю. Ричи опускает глаза, и в этом была его ошибка. Если бьёшь и не жалеешь, нужно добивать, смотря прямо в глаза. — Почему ты это говоришь? — Потому что это правда? — Ты серьёзно думаешь, что я такой идиот, чтобы повестись на это? Что случилось? Ричи теряет терпение. Яростно сжимает кулаки, и на одно микромгновение, мне кажется, что он меня оттолкнёт силой. Но я не сдвинусь. Ему придётся меня заставить. — Я всё тебе сказал. С завтрашнего дня ты у меня не работаешь. Я нанял другого гримёра. Отходит от меня, чуть задевая плечом. Со мной ещё никогда такого не было – даже не знаю, какое из чувств переполняет больше – абсолютно слепой гнев, или неконтролируемое желание защитить этого придурка от того, что он сейчас несёт. От его самого. С лёгкостью щелчка пальца он разрушает то, что с таким усердием строилось между нами. Без сожаления, без грамма раскаяния или сомнения. Зная, что я не вернусь. Что такого не прощу ни за что. Знает, и безболезненно, с полной уверенностью ставит такую гадкую точку. Он оборачивается и видит, что я всё ещё стою на своём месте. При всём желании, не могу пошевелиться. — Ты ещё здесь? Я так сильно пытаюсь рассмотреть в нём хоть что-то, хоть какой-то намёк на то, что это шутка или розыгрыш, но глаза стеклянные, лицо даже не злое, скорее, скучающее, будто бы говоря, наигрались, несите другую игрушку. — Хочешь – вызывай охрану, но я не уйду. Глаза Ричи опасно сверкают, но его злость уравнивает моя беспросветная глупейшая вера в то, что я чувствую. А я знаю, что он ощущал рядом со мной. Может, я последний идиот, может, наивный дурачок, но я не мог так заблуждаться. Я помню каждую его реакцию на себя. Это не просто «неплохой секс». — Как раз это и хотел сделать. Я не успеваю среагировать, как Ричи нажимает одну единственную кнопку на своём телефоне, и уже через пару секунд слышу топот ног по лестнице. Он это не серьёзно. — Ричи, может... — Стэн подаёт голос, но Тозиер резко, грубо обрывает его: — Не вздумай лезть в это. Тебя это не касается. Если не хочешь, чтобы я искал себе нового менеджера. Голос сочится ядом, и Стэн затихает. Стэн, который всегда наводит на меня ужас своей хладнокровностью, сейчас кажется мне ребёнком по сравнению со льдом, плещущим в ричиных глазах. Меня выталкивают из его особняка, как дворовую собаку, которая посмела поискать пропитание не на той территории. Просто выкидывают за ворота, молча, абсолютно бездушно и захлопывают их перед моим носом. Я встаю, отряхиваюсь и просто застываю. Стою, как истукан, и совершенно не знаю, что мне делать дальше. В груди ни злости, ни ненависти, только какая-то пугающая пустота. До меня не доходит пока, что меня вышвырнули как испорченную поломанную игрушку. Не доходит, что не нужно кого-то ждать, что Ричи не выйдет оттуда, как мне кажется, и не позовёт обратно. Не скажет, что я повёлся, как ребёнок на эту шутку. Из входной двери выходит Стэн. Серьёзный, напряжённый, посматривающий на меня с жалостью. Охуеть, и это Стэн-то? — Я отвезу тебя домой. Как же дико хочется рассмеяться ему в лицо. Истерически, с безумными нотками. — Не стоит беспокоиться. Ему плевать на мой холодный ответ. Он хватает меня за руку и тащит к своей машине, как провинившегося пятиклассника. — Эдди, это не предложение. Садись, — уже мягче, но всё равно со стальными нотками, а я даже уже не сопротивляюсь. Я даже не помню, как вернулся в свою квартиру.