Блаженство смерти.

      Неимоверный приступ кручины и терзания эхом отзывался стонущим скрежетом об белоснежные стенки длинного коридора; но его никто не услышал, коридор был пуст, и лишь шаркающая тень владельца крика пыталась привлечь к себе внимание. Ступив шаг, обмякшее тело облокотилось о мерзлую стенку и ползуче сползло вниз, оставляя за собой кровавые подметены.       Изможденное тело Дазая шмякнулось на студеный кафель, на этот раз из всех полученный и причиненных ран, сочилась кровь, которая не решалась сбавлять темп и вялыми движениями заливала прощелинки плит. Но Осаму было не по нутру оставаться без движенья в пустом пространстве, расставив плечи, он с трудом, но смог приподнять себя, бардовые сгустки принялись течь в ускоренном пульсе, изящно стекая по бледной глади кожи. Наконец, Дазай поднялся на ноги, обтирая кисти рук о молочную наволочку, которая частично скрывала его тело.       Он никак не мог вспомнить, почему оказался здесь, последнее, что раздавалось в рассудке, это пронзительный крик и жгучий удар выстрела. Если это больница, то почему она полностью пуста? Ни одного лишнего шороха или звука, мгновенная тишь. Коридор был протяжным и слабо освещался лампами, порой некоторые из них судорожно подмигивали, предупреждая, что вот-вот перегорят; но хоть холл был затяжным, от него шли двери, которые ввели в другие комнаты или кабинеты.       Может, стоит проверить эти двери? Мысль быстро пронеслась в затухающем рассудке Дазая, раны не переставали кровоточить, и Осаму чувствовал себя крайне паршиво и мерзко. Каждая вскрытая ранка отдавалась не только зудом, но и томительной болью. Казалось, что само тело уже не хотело носить своего владельца, хотело уже давно покинуть его и обрести покой. Но оно должно жить, ради него.       Дазай опираясь рукой о стенку и прихрамывая вдоль коридора, он приблизился к одной из первых дверей, схватившись за ручку, он, напрягая зрение, прочитал надпись, куда могла ввести эта дверь. Первая комната оказалась — «Офтальмолог и Пульмонолог». Какое странное сочетание, но чтобы окончательно не потонуть в тишине и одиночестве, Осаму дернул ручку вниз и откинул дверь назад, останавливаясь на пошатывающихся ногах около прохода. Увиденное следующее, слегка удивило шатена, на кресле расположилась его же копия, но в отличие от оригинала, она не истекала кровью; но вместо того, вокруг неё находилась медсестра с розовыми локонами, перевязанные в «пончик». Резко и сестра схватила своего пациента за макушку и потянула его вверх, заставляя его посмотреть ей в глаза. В её руках оказались хирургические ножницы, она, ласково посмотрев в карие глаза, вкрадчиво прошептала:       — Какие у вас выразительные карие глаза, они могут нести столько радости своими искрами, но, увы, они излучают лишь алчность. Может, вы мне пообещаете, что не станете себя так вести?       Наклонилась Коё ближе к лицу копии, проводя острием лезвием по глазнице. Дазай же, молча, наблюдал за представшей перед ним картиной, стало ясно, что это не провал в памяти, а его подсознание, которое решило сыграть с ним злую шутку. Он не хотел вмешиваться, а только наблюдал и ждал, что дальше произойдет с копией, ему не было жаль ее, хотя, чем он отличается от неё?       Прикованный пациент яростно сверкнул взором и отрицательно помотал головой, продолжая сверлить взглядом Озаки.       — Могли хотя бы солгать мне, все же у вас длинный язык, который обожает окутывать всех лестью. Но я ваш врач, позвольте, я вылечу вас от всех недугов.       Медсестра, схватив с подручного столика медицинский инструмент расширитель, приставила его к лицу пациента, применяя его, чтобы пошире раскрыть его глаза. Минутой и другая рука Коё ухватилась поудобнее за ножницы и сделала надрез внутри нижнего века, тем самым разрезая тонкую пленку и связки, которые первично удерживаю глаз в глазнице. Шатен истерично закричал и по инерции сжал подлокотники стула, пытаясь стерпеть боль.       — Ну-ну, будьте терпеливее, я только начала операцию. — Захихикала сестра и, сразу же разрезала следующий слой вокруг глаза, при этом выравнивая ножницы по кругу глазного яблока. Из надрезанной ранки полилась кровь, затапливая полностью радужку и зрачок, который в бешенстве метался из стороны в сторону.       В итоге Озаки с помощью ноготков вытащила яблоко из черепа, и, заканчивая, сделала надрез в области глазного нерва. Та же ситуация последовала и со вторым глазом, но тут Коё не спешила расслабиться и сделала все быстро. Копия надрывно захлебывалась своим же ором, ужасная агония и омерзение повисло в этом кабинете. Но вдруг он смолк, оказалось, сестра начисто отрезала ему язык, добавляя его к коллекции глаз.       Дазай не знал, что сначала и подумать, он много раз пытал узников и порой вытворял вещи и похуже, но смотря на это со стороны, тем более на «себя», непроизвольно хотелось скорее захлопнуть дверь кабинета и направиться дальше.       — Ох, ты тоже на осмотр? — Повернулась к нему Коё, меняя медицинские перчатки, — прости, но на сегодня приём окончен.       Дверь захлопнулась перед лицом Осаму, выдворив его в тот же тоскливый коридор. Дазай больше и не собирался возвращаться в тот кабинет, впереди оставались и другие двери. Следующая оказалась «Хирург», с равнодушным лицом Дазай облокотился на ручку, размышляя, что ждет его за ней. Но не успел он дернуть за ручку, как дверь сама распахнулась, показывая содержимое помещения.       Снова его копия, но на этот раз её глаза и язык были целы, отныне его кисти рук были привязаны ремнями на операционном стуле. Вместо привлекательной медсестры, вокруг него теперь находился опытный врач, он то и дело, подходил к столу и рассматривал скальпели, то проводя ими по любой ткани, проверяя их на острие.       — Пациент поступил с жалобой в области кистей рук, по его показаниям было решено провести срочное хирургическое вмешательство, так как это может быть опухоль сухожилия. Так ли это? — Выбрав, наконец, скальпель, встал напротив шатена Мори, схватив за ладонь, он внимательно начал изучать её. — Какие прекрасные пальцы, они могли бы совершить много хороших поступков, но они приносят лишь боль и страдание другим. С самого рождения, они могли только убивать и воровать, заключать клятвы, которые не выполнялись. Они белы, как снег, но от моего взора не скроется, что они черны, как смоль. Они несут уныние, вот главный диагноз.       Сначала Дазай и позабыл, что находиться в полумраке подсознания, и хотел уже кинуться к Огаю и выразить все до единой капли, что это вовсе не так, по крайней мере, дело совсем иное, нежели…       Но что-то переключилось в голове, и он остался стоять на месте, смотря на новую жертву его мук.       Доктор провел скальпель по тыльной стороне руки, обнажая множество тонких сухожилий, благодаря которым, каждый сгиб пальца, теперь был подвластен ему. Словно играя на гитаре, Мори прошелся кончиком пальца по «стрункам», раз, и он одну зацепил и резко вытянул вверх, тем самым палец выгнулся в неправильном положении, раз, и другой палец связал узелочком две ближние струнки, по остальным же прошелся скальпель, разрезая их между собой. Оперируемый не чувствовал боли, и не потому, что ему ввели анестезию, а потому, что его руки настолько очерствели и перестали вникать, что такое пытка.       Осаму пошатнулся и вышел в коридор, идти по нему дальше не представляло никакого интереса, но чтобы выбраться из сна, придется идти до конца.       «Нейрохирург» гласила следующая дверь. На лице Дазая вылезла ухмылка, кажется, он уже догадался, что его ждет в следующей комнатке, не заставляя себя медлить, он отворил дверь и с меланхолией начал обследовать помещение.       В третьем случае, его копия уже лежала мертвой на койке, но, как и у всех, её отличало то, что она была без макушки, а рядом с ней стоял симпатичный молодой человек с рыжими копнами волос. Он что-то мурчал себе под нос, держа перед собой головной мозг бывшего носителя. Чутко рассматривая его, Чуя восхищенно возразил:       — Гениальный ум. Я всегда завидовал, что он может так быстро и продумано складывать между собой действия, какая холодность и резкость, но… — На минуту приостановился заворожено смотреть на орган Накахара, отшвырнув от себя его. Подойдя к уже окоченелому телу копии, он погладил его по щеке. — Он всегда был гордым и высокомерным, всегда скрывал то, чем можно было поделиться, но я вылечил тебя и теперь ты больше не станешь умничать, Дазай.       Осаму всего лишь закатил глаза, даже пребывая в неизвестности, он не мог воспринимать Чую всерьез. Являлось ли это сейчашным лицемерием? Может быть, но Дазай дорожил мнением Чуей о нем, только предпочитал об этом скрывать, так как инициативу всегда брал вверх он сам.       Дверь захлопнулась и в последний раз выгнала шатена в протяжный холл, оставалась последняя дверь. Неужели и этот кошмар закончиться? Последняя надпись «Кардиолог», казалось, переливалась от потухшего света малиновыми бликами, чередуясь с золотыми. Рука напряженно тронула ручку, один шаг и все закончиться, но кто его ждет теперь там?       Цыкнув, он открыл последнюю дверь и ввалился внутрь, как ни странно, эта комната не отличалась больничными и операционными предметами, она была полностью пуста и затемнена. Дазай нерасторопно вошел внутрь пространства, неожиданно дверь захлопнулась за ним, перекрывая единственный источник света, который хоть как-то мог осветить прорастающую темноту.       Не останавливаясь на одном месте, он последовал в черноту, чем дальше Дазай продолжал путь, тем гуще нарастала тьма, ноги стали тяжелеть и проваливаться, словно в болоте в черную смоль. Воздуха становилось не хватать, вздыхая из-за всех сил, Осаму не выдержав, упал на колени и с испугом посмотрел вдаль. Теперь же его подсознание не на шутку начинало пугать, угольный смрад без уступков поглощал тело носителя, Осаму стал подозревать, что он вновь не выберется отсюда, такие кошмары ему были не новы и порой надолго уносили его от реальности, заставляя забыться, кто он и для чего создан. Находясь наполовину в «болоте», кровь так же обильно хлестала из открытых ран, принуждая Осаму захаркиваться самой ею.       Но находясь на последней минуты жизни, над головой Дазая появился свет, маленький, но все же настоящий и по истину теплый. Он, вытирая слезы и кровь рукой, резко дернул ногой, пытаясь высвободить себя из этой жижи. Рывок и он потянулся к свету, второй рывок, и он навсегда исчез из черной комнаты.

***

      Появился писк, объявляя, что его хозяин, наконец-таки, очнулся из забытого мира и готов был открыть глаза вновь. Одасаку, войдя в палату, присел около койки с Дазаем. Ему необязательно было приходить, но что-то подсказывало внутри него, что стоило прийти и просто проведать загадочную личность, к которой он так хотел найти отгадку. Осаму приоткрыв глаза, немного потряс головой и приподнялся постели, он с раздражением посмотрел на писклявый аппарат, который был подключен к его руке. Во время пребывания в больнице, его разбинтовали, чему был недоволен кареглазый, опершись на локтем об подушку, Осаму заметил рядом с собой сидящего Оду, легкая улыбка соскользнула по губам.       — Ода, не ожидал тебя здесь увидеть, я уже думал, что буду лежать здесь в полном одиночестве, — прекратив опираться, Дазай выпрямил спину и скрестил руки на груди, — или может тебе надо что-то передать мне?       — Просто решил проверить тебя, — перевел песчаный взгляд Ода, осматривая палату, вздохнув, он выдал причину, как узнал, где находится Осаму. — Твое ранение облетело всю Мафию, видимо, твой напарник не умеет держать язык за зубами.       — Да, Чуя любит клеветать и распространять слухи обо мне, хотя я отчасти уверен, что он просто был на эмоциях от выпитого спиртного. — Осаму прикрыл глаза, представляя себе, как буянил Накахара, пока он находился тут. — Не можешь мне немного рассказать, что происходило, пока я был в отключке?       — Ничего особенного… — отмахнулся от ответа Сакуноске, ему было непривычно рассказывать, что происходило в Мафии, — разве что среди рядовых, как я, не распространяют важную информацию, дабы не избежать утечки.       — О, это верно. — Хмыкнул в подтверждение он, однако, ему было приятно, что Ода решил посетить его, в отличие от Чуи. — Ты, наверное, знаешь, почему я здесь?       — Мне врачи сообщили, что в тебя стреляли, говорят, что пулю не стоило вытаскивать, из-за неё ты чуть не провалился в кому. — Одасаку спокойным взглядом посмотрел на капельницу, которая располагалась рядом с датчиками. — Задание было таким опасным для жизни? — Спросил настороженным голосом Ода.       — Не особо, это виной моя невнимательность вот и всё, если бы ты меня узнал пораньше, то не стал бы беспокоиться, так как я часто залетаю в подобные «заведения» — Нежданно у Осаму забурчал живот, конечно, находясь несколько суток без сознания, представлялось голодом и скованностью в теле, по мимо того, спина при сгибании противно пощипывала, когда ранка, полученная от пули, растягивалась, а затем же сужалась. — У тебя ничего нет поесть?       — Боюсь, что нет, прости Дазай. — Ода, порывшись в карманах, кроме мелочи и старых бумажек, ничего не мог найти. — Я могу сходить и купить тебе что-то.       — Ладно, не стоит. — Отнюдь Дазай желал бы, что Сакуноске принес ему что-либо поесть, но разговор он хотел перевести в другое русло. — Жаль, что эспер, которого мы должны были поймать, ушёл.       — Вот как, именно он тебя и подстрелил? — Выгнул бровь Ода, стараясь изобразить заинтересованность.       — Да. Но зато, я знаю его способность, — вдруг Осаму, до поры времени спокойно сидев, мгновенно наклонился в сторону Сакуноске, чуть не роняя одеяло на пол. — Слушай, Ода, а может, ты за меня его поймаешь?       Одасаку с удивлением посмотрел на собеседника, ему поймать эспера? Когда он сам занимался мелкими и незначительными делами Мафиями, но удивление длилось недолго, Ода, приподняв одну из рук, ответил встречным вопросом.       — Но я не занимаюсь этим, и не из-за того, что я ниже по рангу, чем ты, а из-за того, что больше не желаю вникать в грязные дела Мафии. Почему бы тебе не попросить близкого тебе?       — Ну, Сестрице это дело не подходит, у Хиротсу свой отряд и свои задания, а Чуя, если отправиться один, боюсь, влипнет в передрягу. — Начал загибать пальцы одним за другим Дазай, перечисляя и других соучастников Мафии, оставалось уверить Оду, что он вполне справиться с этой миссией и ничего «страшного» не случиться. — Остаешься только ты — Ода, я могу в отместку помочь тебе с твоей семьей.       Сакуноске не спешил соглашаться с выводами Дазая, то, что он делал в Мафии, было ради того, чтобы не потерять хоть какую-либо работу, всё же уйти от должности наёмника представлялось очень трудным, тем более, что служение в Мафии очень хорошо прикрывало его спину.       Но, даже покончив с убийствами, от них было все труднее и труднее скрыться, они преследовали везде, брать в руки оружие становилось ежедневной пыткой, одно заставляло его двигаться вперед, это получение прикрытия и денег, для заботы и охраны детей.       — Мне никогда не подойдет это дело, Дазай. И дело не в том, что я трус или подлец, а в том, что я не хочу больше видеть несправедливость и жестокость, но я не могу это исправить, и самое лучшее это остается скрывать от себя и искать альтернативу. — Вывел умозаключение Одасаку, встав с места сидения, он достал из пальто клочок смятой бумаги и передал его Осаму. — Я всегда мечтал стать писателем, ведь именно в книге, я могу придумать конец таким, каким захочу его я.       Дазай принял клочок бумаги и принялся его рассматривать; бумага слегка пожелтела, но была приятна на ощупь, на ней было написано всего лишь пару строк косым почерком, но хоть и пару, но смысл изложенных в них передавал более глубокий смысл, чем напечатанный на страницу текст.       Появилась ухмылка, сопровождающиеся глухим клокотанием, Осаму, прочитав надпись, искренне удивился, что у человека в Мафии, у которого уже запятнаны руки, такое светлое и невинное желание. Ода немного насторожился при смехе сидящего, но взглянув в пылающие глаза Дазая, понял, что тот не надсмехается, а отрадно поражается.       — Может так и будет, я не верю в судьбу, но порой происходят такие моменты, из-за которых я сейчас так и улыбаюсь. — Передал обратно записку он, еще обдумывая как продумать разговор с Сакуноске, — точно не хочешь взяться за дело? По крайне мере некому не будет хуже, эспер будет пойман, а ты можешь получить награду…       Прямо смотрящие глаза Дазая, так и пытались убедить Одасаку помочь ему, с другой стороны Ода мог согласиться, что данное дело не представляет какой-либо угрозы, но, кто знает, постигнет ли опасность, ведь способность могла поздно о себе заявить.       — Ладно, Дазай, так полагаю мне надо сообщить об этом Боссу?       — Не обязательно, он сам узнает, может уже знает…       — Уже?..       — Неважно, не знаешь, брали ли пленных?       Одасаку обычно не ввязывался в дела с допросами, но слух о задании Дазая, конечно, разлетелся довольно прилично, и через свой отряд он достаточно узнал, что Исполнительный Комитет трепетно понес поражение и не старается сбавлять обороты.       — Возможно, что-то я слышал подобное у себя…       Осаму, услышав ответ, лукаво оскалился в ухмылке, чему напряг снова Оду, который не сводил своих глаз с лица того.

***

      Густой табачный дым стремительно заполнял багровое свечение, которое исходило от люминесцентных ламп, помигивающих, словно лист клёна, как будто им доставляло удовольствие вся та атмосфера, объявшая их.       Багряный отблеск смягчали голубые искры, которые с каждым разом вспыхивали, когда их хозяин принимал новую затяжку сигареты. Чуя, держа в одной руке сигарету, затянулся последней затяжкой, как стало бы понятно, он находился сейчас в той самой красной комнате, где происходили жестокие расправы над пленниками. Он ждал Сестрицу, раз Дазая не было, она временно взялась за пытки узников, надеясь выманить их секрет, где прячется эспер.       Помимо раздаваемых в глуши и эхе криков, вдалеке раздался стук шагов, Чуя, отбросив окурок, затоптал его каблуком, направляя взгляд в сторону раздаваемых шагов.       — Вижу, ты не спешишь сюда идти? — Горделивым тоном «поприветствовал» его Накахара, смахивая пепел из-под ноги. — И почему я раньше не согласился выполнить миссию в одиночку?       Топание смолкло, и тень рассеялась, представляя Одасаку, который пришел сюда по просьбе Дазая. Его глаза не выражали никаких положительных эмоций, а раздаваемые крики, наоборот, заставляли скорее скрыться отсюда, но помощь, есть помощью, то, что происходит в комнатах пыток не его дело.       — Я и не собирался сюда приходить, — тем же голосом произнес Ода, становясь около Накахары и переводя глаза с одной лампы на другую. — Это ради друга…       — Дазай тебе друг?! — Не на шутку удивился Чуя, впиваясь голубыми глазами в песчаные. — Ему никто не нужен, зря ты доверяешь ему, поверь, я хорошо и долго знаю его, и даже так никогда не переходил с ним «границы».       — Мне жаль, что вы не смогли найти общий язык, может ты и прав, но я вижу его таким, каким он не хочет казаться у других. — С уверенностью заключил Сакуноске, вытянув уголки губ, с первых слов с Чуей, он только убедился, что Дазай не сильно-то соврал, насчет характера Накахары. — Наше дело начнется здесь?       — Если тебе это доставляет дискомфорт, я с восторгом закончу миссию сам. — Приближаясь к камере, где сейчас находилась Коё, направился рыжий, попутно, оглядываясь назад, идет ли Ода или нет.       Мысленно Одасаку готов был себя ударить по щеке, что обещал не ввязываться во всё это, что же он обсудит это позже с Осаму.       В одной камере из темницы находился и сам подопытный, это был один из слуг нашего сбежавшего «гостя» на крыше; молодой совсем юноша, который уже всем сердцем ненавидел, что ввязался в эту авантюру и, сжавшись в беззащитный комок потерянности, закрыл глаза и со страхом вздрагивал при каждом слове Озаки. Несмотря, что он теперь находился в руках мафии, его ошейник до сих пор горел зеленым, подтверждая, что он еще находиться во власти владельца, но если было попробовать снять его, появлялся риск убить самого пленного.       — Похоже, запросто ты не хочешь разговаривать… — Сестрица достала катану из рукава и нацелила на горло прислуги. — Наверное, мне следует вытащить твой язычок, чтобы ты заговорил?       Тот ли сильнее сжался внутрь, опуская голову чуть не до колен, Коё, не выдержав, оторвав кончик меча, легким движением царапнула того по скуле, оставляя ровную и розовую отметину.       — Так и не заговорил, Сестрица? — Присоединяясь к наставнице Чуя, становясь обок, он оценил данное украшение на шеи узника, сравнив его со своим. — Что это?       — Устройство, с помощью которого эспер контролируют их, его нельзя снять, велик риск. — Фыркнула недовольная Озаки, пряча оружие обратно. — Ты разве не знал? Я думала, ты был вместе с Дазаем-куном?       — Я все время находился вне здания, и когда в него попала пуля, интересно, как я мог спросить? — Цыкнул в ответ Чуя, но всё-таки он в некой степени винил себя, что тогда мало чего расспросил и слепо поверил плану.       — Кто твой новый «друг»? — Отвела тему Коё, заметив в камере и Оду.       — Ода Сакуноске, он из рядовых подопечных Мафии, Дазай попросил помочь ему мне.       — Ох, как интересно, даже он не просил меня о чем-то подобном. — Слегка покраснела Озаки, пряча руки в рукава кимоно.       Ода скептически осмотрел девушку, становилось понятно, откуда свой характер мог приобрести Чуя, но это была всего лишь догадка, сейчас его больше волновало испуганное лицо пленного, тонкая струйка крови, словно слеза, окрасила его щеку и скулу в изящную полосу.       — Как долго вы пытали его? — Резко поинтересовался он, приближаясь к нему и садясь на колени, пытаясь заглянуть в лицо пытаемого.       — Прилично. Мы потеряли след, где, на данный момент, находится его хозяин. — Раздосадовано посмотрела на двоих Озаки. — Боюсь, его придется вовсе убрать и взять следующего пленника, иначе мы много уж потеряли времени.       — Он запуган, и естественно ничего вам не скажет. — Взяв за подбородок, слегка приподнял его голову Ода, взгляд же с царапины быстро переместился на вновь упомянутый ошейник. — Он боится умереть, так как если проговорится, то опозорится перед своими, а если ничего не скажет, то, по крайне мере, не потеряет честь.       — Думаешь, я это не понимаю? Мне плевать, все, что он думает и боится! — Рявкнула неожиданно Сестрица. — Обычно я не так долго допытываю узников, если попадаются «орешки» ты за них мог взяться Дазай-кун, но его здесь нет и, возможно, не будет долгое время.       Ода, не став слушать пререкания Коё, мягко посмотрел в закрытые глаза сидящего, пытаясь что-то прошептать ему и успокоить.       — Слушай, я знаю, ты боишься, но если ты дальше продолжишь молчать, ты, к сожалению, лишишься не только своей жизни, но и жизни своего хозяина. — При слове «хозяина», пленный вдруг встрепенулся и посмотрел ответом в глаза Сакуноске, из его дрожащих губ вышло несколько звуков, складывающихся в слоги.       — Н-нет… Они не-н-найдут его. Я-я буду в-верным… — Когда он открыл свой рот, на минуту Озаки застыла в недоумении, но не став останавливать Оду, продолжила, молча слушать. — Ты прав, даже если меня убьют, я сдержу клятву, которую дал Ему.       — Что за клятва? — Приглушенно спросил Одасаку, сжимая слегка колено узника.       — Я не могу сказать… Я сразу обращусь в камень…       — В камень?.. Можешь, получше объяснить?       — П-прости, но нет…       — Хорошо, давай ты просто скажешь, где находиться эспер, и я пообещаю, что ты не умрешь, я помогу найти тебе дом.       — Правда? — Заиграли в надежде глаза того, он перестал сжиматься, и более открыто начал отвечать и осматривать вокруг.       — Да, я всегда сдерживаю свои обещания. — Уверил его Ода, вставая с колен и смотря сверху вниз.       Тут взгляд узника метнулся к Коё с Чуей, по коже того прошелся нервный смешок и сдвиг, видимо, при них он не готов был говорить и разглашать секреты.       — Можно, они выйдут? — Робко промямлил он, не сворачивая направление глаз с двоицы.       Сакуноске вопросительно посмотрел на двоих, спрашивая, возможна ли данная услуга или придется пойти другим путем. Накахара без раздумий вышел с камеры, он уже давно был уверен, что в одиночку решать задания легче. Озаки же отрицательно мотнула головой, от её ушей и глаз ничего не должно было проскользнуть, она как хищница, выжидала, когда жертва выползет наружу, чтобы её захватить.       Ода, внутренне осуждав барышню, продолжил упрашивать пленника выдать тайну, чего и добился. Не стерпев больше умилений и комплиментов, он высказал, где временное убежище эспера. Это был морской порт Йокогамы.       Сакуноске, несмотря на окружение, был доволен результатом, но все вмиг измелилось, когда Озаки призвала Золотого Демона, и тот без колебаний отрезал голову пленнику. Видение сработало поздно, в свечении лишь застыл разрез меча в воздухе около шеи собеседника, Золотой Демон был быстр.       — Вот и всё, спасибо, что помог. — С облегчением вздохнула она, довольно смотря на Оду, который, сначала и не понял, что произошло.       — Зачем? Он же сознался. — Стараясь сдерживать себя, он сжал руки в кулаки и сердито посмотрел на Сестрицу.       — Поверь, так нужно, отсюда никто не выбирался живым. — Пожала, как будто не причем, Коё. — Я думала, ты знал это, когда пришел сюда. Думаешь, Дазай за зря получил своё прозвище?       Одасаку, ничего не возразив, склонил голову в предрассудке, с одной стороны он не был в шоке… это было… обыденностью? За жизнь наёмника он сам много раз лишал жизни людей за простые деньги, не думая сейчас, что это подло и унизительно.       — У него нет сердца, и никогда не будет. — Твёрдо заявила девушка, на минуту, её лицо погасло, образую грустную улыбку. — Одно я знаю точно, его не сделало таким книги или люди…       Ода покинул камеру, в голове смешались все эмоции мысли, на удивление, он заметил, что Чую не впечатлило данное явление, со спокойным взглядом он встретил Сакуноске, дожидаясь, когда они отправятся искать эспера, и наконец, поймать его. За все время, пока Дазай находился в госпитале, Накахара знал в чем заключалась истинная цель привлечь Одасаку, чему он подошел с ноткой упрямства, но переводя взгляд на Оду, в груди того что-то резко звучало.       — Я знаю, что тебе уже не нравится это дело, но давай побыстрее отправимся на то место, которое он указал и закончим с этим. — Без заносчивости предложил Чуя, дожидаясь ответа второго.       Одасаку, достав пистолет из заднего кармана, с выражением и задумчивостью осмотрел его, тяжелый металл, словно кости, приносил лишь кожи рук холод и сухость.

***

      Береговая пустошь, рядом с которой расположился один из крупных портов Йокогамы. Лунная дорожка, переливаясь под блеском черной глади воды, сопровождала утерянные души птиц, которые, несчастные, отбившись от своих гнезд, умоляли луну сопроводить их до дома. Порой одна из них ныряла в саму гладь, портя прекрасное сияние, но сразу же выныривала, видимо, огорчившись, что та самая дорожка лишь уловка для таких глупых и утерянных душ, как она.       Пока чайки и крачки недоумевали от перелива света и воды, пеликаны же спокойно дремали на мостиках, которые ввели к пришвартованным лодкам, яхтам и к прочим лайнерам. Вдруг один из них вытянув шею и перьевого «воротника» и в спешке загоготал, сообща своим собратьям, что они здесь не одни. Сначала стая не хотела верить какому-то крикуну, но убедилась в обратном, когда уже две тени заслонили из головы; и вся стая с шумом унеслась на противоположный берег.       Чуя, идя впереди, осторожно, в присядь, подкрадывался по сырым и скользким доскам, переметнувшись через место, где находилась улетевшая стая, он скрылся за одним из носов корабля, дожидаясь своего второго путника. Ода же следовал аккуратно за ним, держа в руке заряженный пистолет и опасливо осматриваясь по сторонам, зашумевшая стая на миг встревожила его. Присоединившись к Накахаре, тот, молча, спросил, куда им следует двигаться дальше; Чуя указал в сторону не среднего размера лайнер, скорее всего прибывший сюда не для доставки груза, а для сокрытия нежелательных лиц.       Одасаку, переметнувшись к стоявшему рядом судну, предусмотрительно начал выглядывать из носа, пытаясь найти хоть единую зацепку, что на корабле, скорее всего, есть охрана, но из-за темноты ночи и не обнаружишь сразу.       Показания оказались правдивыми, и вскоре Сакуноске заметил, что по палубе в их сторону приблизился один из солдат в ошейнике, позже Чуя тыкнул пальцем в другую часть палубы, тем самым раскрывая еще двух. У всех троих присутствовало оружие, конечно, устранить их было несложно, но они могли привлечь лишнее внимание из-за выстрелов.       — Как их лучше всего оглушить? — Шепотом спросил Ода, продолжая разглядывать судно.       — Лучше прикончить на месте, иначе, они могут поднять шум. — Вывел напористым голосом рыжий, уже приготавливаясь к прыжку.       — Нет. Если убьешь их, я не последую за тобой впредь. — Поставил условие Чуе он. — Я могу ранить кого-либо из них, но не убить.       — Не ожидал такого услышать от наёмника. — Глаза Оды округлись, на губах застыл оскал, откуда они все знают про него? Чуя не внимая этому значения, продолжил. — Ладно, вперед, я посмотрю, как ты их вырубишь, без сигнала и шума.       Что же полагаться на Накахару не оставалось доверия, Сакуноске, бросив его одного, приблизился к охраняемую кораблю, благо рядом с носом находилась подъемная лестница. Зацепившись за неё, он начал карабкаться наверх, вдруг, вспышка, его сейчас заметят подошедший; Ода за секунду до этого прижался к стенке лайнера, сжимаясь как можно сильнее, чтобы при просмотре вдаль его нельзя было заметить. Действительно один из охранников прошел мимо борта и посмотрел на горизонт, рассматривая гладь воды, ничего не слыша дальше, он отправился дальше по своей траектории. Сакуноске выпрямившись полез выше, достигнув того же бортика, он перелез через него и очутился около спасательных шлюпок, прикрытых шатром.       Чуя, наблюдая со стороны, сварливо фыркнул: «Такой же упрямый, как и Дазай», но, не решив больше оставаться в тени кораблей, он с помощью дара мгновенно очутился около Оды. Сакуноске лукаво склонил голову, однако, ему доставило это надежду, что на него не глубоко всем плевать.       По расположению, один был на самой карме, двоя ходили по периметру палубы, решившись разделиться, Одасаку направился к карме, Чуя же к одному из двигающихся, пока третий скрылся ото всех за грузовыми ящиками. Спокойно стоит около носа, ничего не подозревая, пока он наблюдал за низом, Ода осторожно начал подбираться к нему, во время вспышек дара, которые сообщали, что охранник вот-вот повернется, Сакуноске быстро «нырял» за рядом находившиеся шлюпки и короба. Подкравшись на довольно близкое расстояние, он одним прыжком ударил по затылку прикладом оружия, тем самым оглушив его и заставив его повалиться без сознания на пол.       Оттащив его в сторону склада, Одасаку сосредоточился на третьем «путнике», спустя момент, он заметил, как Накахара оглушил своего, неожиданно прыгнув из засады с высоты и кулаком, обрушив его в нокаут. Оставался последний, была молниеносно разработана тактика, как повалить третьего, по плану Ода просто отвлекает его небольшими шумами, а Накахара по обычаю нападет из-за засады. Так и случилось, Одасаку, не став медлить, кинул под ноги жертве одну из коробок, тем самым заинтересовав его и привлекая внимание к полу, тут же из-за спины раздаются гулкий удар, и он подает ничком вниз.       Теперь пути отступления свободны и никто больше не поднимет тревогу, оставалось проникнуть уже в сам лайнер и найти убежище эспера.       Внутреннее помещение корабля не представляло самой ничего приятного, те же холодные и металлические переходы между палуб, а по коридорам ходила же та охрана. Тут уже стоял вопрос, как ту пройти, при этом, не создав и шороха? Пока Чуя последний раз пробовал убедить Оду прибить всех на месте, тот довольно легко нашел выход из этой ситуации. Вентиляционные трубы и переходы. Взломать панель вентиляции не составило трудностей, забравшись туда, пребывалось только не потеряться в направлении и выбрать нужную палубу.       Ползя по трубе, Одасаку рачительно пробегал глазами по попадавшимся на их пути люкам, ведущие в другие комнаты, однако, чем больше они проводили здесь время, тем сильнее становилось дышать, так как их тела закупоривали проходы, преграждая свежему воздуху путь. Пробираясь мимо еще одного люка, Ода прошел мимо, но Чуя его резко остановил, прикрикнув, что в этой комнате кто-то мелькнул с белой макушкой. Накахара уже собирался выбить себе отверстие, но Одасаку секундой шикнул на него, чему оскорбился голубоглазый. Из видения Сакуноске, если бы Чуя сейчас проник в помещение, то раздались бы выстрелы.       — И что? — Сузив глаза, прозудел рыжий. — Я остановлю их гравитацией и всего то.       — То, что могу ли я доверять тебе, что ты защитишь себя, а про меня как бы забудешь? — Презренно спросил Ода, все же, стоило убедиться, что он окажется не правым.       — Если я допущу это, то Дазай навеки не отвяжется от меня, засыпая меня еще больше усмешками и блядскими шутками. — С выдохом опустил голову он, в мыслях пронеслось множество стёба и унижений, правда, не серьезных.       — Думаю, ему просто нравится так с тобой общаться или ему нравится, как ты злишься.       Накахара, сначала не поняв намека, но тут же покраснел, цыкнув. Не обращая внимания на Оду, он выломал дверцу и спрыгнул вниз, за ним же последовал второй, как и было в видении, вокруг них нацелились несколько штук автоматов, раскрасив их в красных точках. Раздался щелчок и весь зал окрасился дымом, который переливался то серыми, то синими цветами. Одасаку успел прикрыть лицо руками, но это действие оказалось напрасным, так как Чуя окружил их щитом, который элементарно не пропустил ни одной пули.       — Я дорожу людьми из Мафии, какими они не были. — Обосновал Чуя, кичливым взглядом, смотря на напарника.       Одасаку, убрав руки, с благодарностью кивнул улыбкой, но весь восторг оборвал высокий голос.       — Так-так, недолго я дожидался мафиози. Пришли, чтобы снова попробовать меня схватить? На этот раз я вам… Упрощу задачу. — Вышел из тени и прицелов Эйс, не боясь, что Накахара может в любой момент его «цапнуть». — У меня есть, куда более интересней план, чем тот, который предоставил ваш Босс.       — Интересно же какой? — Грубо спросил Чуя, поддерживая щит.       — О, твоего друга больше нет с тобой, неужели, я ранил его смертельно?       — Раскрою тебе секрет, его невозможно убить одним всего лишь выстрелом.       — Он обладает любопытной способностью, которую я не сразу проглядел и чему искренне удивился, если я был бы тогда хладнокровнее, то, боюсь, он бы не выбрался из казино живым.       — Что тогда произошло? — Поинтересовался Ода.       — Мы просто хотели поиграть, но что-то пошло не так, каким-то чудом он вывел поданных из моего дара. Вы же не поделитесь со мной, как так случилось?       Одасаку сам гадал над этой ситуацией, он осознал, что совсем не знал о способности Дазая, в отличие от других, единственное было понятно, что это связано с нарушением функции пребывания дара к носителю.       «Не люблю, когда его используют…» проносилось в уме Сакуноске, это позволяло понять, почему Осаму так любил прогуливать подобные миссии.       — Я требую, что бы меня и моих слуг не трогали и тем более не наносили увечий, пока я не переговорю с вашим Боссом. — Дерзко заявил он, приказывая своим опустить оружие, показывая, что готов сдаться в руки Мафии.       — Я не могу тебе порекомендовать не то что безопасность, но и неприкосновенность, наш Босс очень зол на тебя, так как ты обокрал в его владении крупные заведения. — Отвернулся от условия Чуя, на самом деле, он не преувеличивал, и Мори действительно готов был поквитаться с наглым эспером.       — Думаю, я уже продумал, как помириться с ним. — Извилисто улыбнулся вовсю ширь Эйс, обнажая беленькие «клычки».       Ода, как и Чуя ни на йоту, ни хотели верить ему, тем более проводить бывшего противника в главное здание Мафии представлялось рискованным занятием, тем более за такой поступок их мог наказать и сам Огай. Но нападать теперь становилось глупой затеей, да и для установления доверия, лучше всего было избежать грубой силы, по крайней мере, так бы заявил Мори.       — Хорошо, мы проведем тебя к нему, но учти, что со мной эспер, который может предвидеть твой шаг наперед, да и с гравитацией ты мало чем поспоришь.       Эйс в соглашении махнул руками в сторону, пожимая плечами, что готов пойти на такое обращение.

***

      Тем временем, Дазай располагался в кабинете Мори, за время пребывания, когда Чуя и Ода проникали на базу врага, он сумел убедить людей, что вполне отлично себя чувствует и не нуждается в дальнейшем валянии на койке. Огай, сидя напротив, деловито попивал горький черный чай, отрываясь от чашки, он рассуждал.       — Ради цели, ты пойдешь на все, благо, я имею связи с больницами, но что будет в следующий раз, если тебе никто не успеет помочь? — Ставя на поднос чашку, скрестил руки Огай, изучая ответное поведение Осаму.       — Я привык к боли, а если привыкнуть, можно ли полюбить приносить её себе и другим? — Спросит встречным вопросом он, поправляя повязку на левом глазу.       — Не могу представить, что бы было, если ты оказался верующим, боюсь, ты мне исповедовал всю Библию. — Переводя взгляд на книжные полки, задумался мужчина. — И ты любишь причинять боль?       — Без неё никуда, хотя я бы хотел родиться невинным «одуванчиком» — Зажмурил глаза и льстиво улыбнулся Дазай собеседнику.       — Так почему же, ты согласился вовлечь во все это Оду? — Не успев задать лишний вопрос, в дверь кабинета постучали, Мори спокойным голосом ответил: «Войдите».       Дверь растворилась, и внутрь прошествовали Одасаку с Чуей, первый же решил остаться около двери, но привыкнув к темному освещению комнаты, он с удивлением заметил сидящего в полном здравии Дазая, ноги чуть задрожали и хотели сделать шаг вперед, но резко остановились. Накахара подошел ближе к Огаю и передал ему послание от Эйса.       — Ох, вот как, он думает найти со мной компромисс? — Судорожный смех заполнил пространство комнаты, — Ну, хорошо… Посмотрим, что он предложит мне. Как прошла ваша совместная миссия, Чуя?       Осаму искоса поглядывал то на Оду, то на Накахару, порой смешливые искорки мелькали в карем глазу.       — Мы неплохо сработались, — ответил сразу Сакуноске Боссу, с подозрением смотря на того и на Осаму.       — Не хочешь ли, так продолжать дальше? — Не поворачивая головы, спросил Мори, взяв чашу снова в руки и допивая последнее. — Дазай, хорошо постарался, чтобы привлечь тебя к этой миссии. Пожертвовать собой, так глупо, но так эффективно.       — Что постарался? — Заторопел Ода, он не понял смысл сказанных слов.       — Всё просто, Ода, — уже радостно начал речь Дазай, вставая с кресла. — Знакомство с тобой не было случайностью, как и выстрел в спину тоже. Всё было спланировано заранее.       Накахара, встав позади Осаму, лишь отвел равнодушный взгляд, когда Дазай залетел в больницу, то Мори без стеснения рассказал ему, всё что требовалось.       — Но… Зачем это?.. — Приходя в чувства, в Сакуноске нарастал гнев и сожаление, неужели он подумал, что Осаму действительно говорил ему правду?       — Чтобы привлечь тебя снова к высшим делам Мафии, Ода, твой дар поистине уникальный и мне жалко смотреть, как он пропадает зря в строю рядовых. — Умозаключил Мори, допивая чай.       — Нет, я имел ввиду «зачем», как «зачем» ты мне все это говорил Дазай, что не любишь, как тобой управляют, мне казалось, ты прекрасно понял меня, но на самом деле, эта была еще одна маска?       — Н-нет… — Неожиданно застыл Осаму, что произошло тогда в баре, можно было назвать ложью, но… Она была не настолько важна, скорее то было главным, что Дазай не лгал, когда говорил, что не любит манипуляции, но было то, из-за чего он хотел узнать поближе этого человека, то из-за чего он не понимал его…       — Правда? А мне кажется, все твои слова изливают — ложь. — Не сдерживаясь, уже рявкнул на него Ода. — Я не стану больше играть под неё.       Последняя минута гнева настигла Сакуноске, именно из-за Осаму, у него произошел разрыв шаблона, клятвы, которую он пытался сдерживать и не участвовать во всем этом безумии, но его использовали без ведома самого себя. Не собираясь оставаться на месте, он покинул кабинет, удаляясь в коридор.       — Ну и ну, Дазай, как бы ты не пытался, даже твоя смерть не заставит его принять твою сторону.       Но Осаму, молниеносно отмахнувшись от разговора, раздраженно фыркнул и выбежал в коридор, куда скрылся Сакуноске.       Ода уже почти дошел до дверей лифта, когда крик настиг его.       — Я не хотел тебя использовать! Просто… Я не могу без этого… — Сжал руки в кулаки, зажмурился Дазай, его состояние, казалось, подавленным. — Я не умею чувствовать мир, как ты! Поэтому я хочу понять, каково это! Но я не могу! — Потому что ты Бессердечный пёс? Ты прав, тебе никогда не дано почувствовать, что думаю или ощущаю я, и я мог бы тебя понять, что если бы ты пытался понять эту истину, но ты продолжаешь раз за разом убивать каждого на своем пути! Тебе плевать на всех, кроме себя!       Осаму потерпел крах, впервые он ощущал себя в такой растерянности и ярости, но Ода не хотел продолжать диалог и скрылся в дверях лифта. Дазай стоял, молча, впервые он не знал, как поступить; мир не лишь чёрно-белый.       Дверь позади растворилась, и в коридор уже вышел Чуя, тут его же поразило поведение шатена. Накахара медленно приблизился к нему, но тот резко остановился, когда Осаму со всей силой ударил кулаком по стенке холла.       — Оставь меня, Чуя. — Холодно ответил он, оставаясь в неподвижной позе. Рука Накахары медленно поднялась, она хотела притронуться к плечу второго, но мгновенно застыла в воздухе, так как Дазай, развернувшись к нему, гневно прокричал.       — Ты не слышишь меня?! — Голубые глаза в изумлении округлились, когда заметили стекающую слезу по щеке Дазая. — Прошу, оставь меня, Чуя…       — Ну, уж нет! Я впервые вижу тебя в таком состоянии. И когда действительно, что-то серьезное произошло, ты просто прогонишь меня?! — Переходя на крик, разозлился на Дазая рыжий, опуская руку вниз. — Я столько лет работал с тобой, и сейчас, ты просишь меня уйти?!       Шатен ничего не ответил, лишь утер слезы рукавом, гнев еще присутствовал, но при виде Чуи, он потихоньку спадал. Внезапно, Накахара, не дождавшись ответа, обнял его.       — Чуя, я ненавижу тебя, я ненавижу себя, я ненавижу этот мир… — Вздрогнул от объятия он, но также продолжил твердо стоять. — Почему, я волную тебя? Сейчас это уже не касается нашей миссии, это сугубо мое личное дело.       — Мне плевать, что ты там любишь или ненавидишь, я просто хочу… Чтобы ты был в порядке. Я не стану спрашивать из-за чего ты так расстроился, но я надеюсь, что моя поддержка не станет напрасной…       — Чуя, ведь ничего не измениться… Все будет так же завтра, как и сегодня.       — Но уже изменилось, может я и слеп, но я вижу, что тебя переломили… Если ты был бессердечным, то не стоял бы здесь сейчас и не орал, как девчонка, да, просто ты каждый раз спасал меня от Порчи, думаешь, я не воспринимаю это как ответственное решение?       Дазай добродушно улыбнулся, всё-таки он никогда не поймет Чую всерьез, он обнял его в ответ.       — Просто скажи, что я тебе не безразличен. — Искусно прошептал на ухо он.       — Да.