И день и ночь, и миг и вечность.

Как правая и левая рука - Твоя душа моей душе близка. Мы смежны, блаженно и тепло, Как правое и левое крыло. Но вихрь встаёт — и бездна пролегла От правого — до левого крыла! М. Цветаева. Кэтрин возвращается в комнату, выражение её лица не предвещает ничего хорошего. Я приподнялась с дивана, чтобы быстрее рассмотреть, кто к нам пожаловал. Все становится на свои места, когда заходит Элайджа. Он, как всегда, идеальный. Выутюженный темно синий костюм, который, казалось, сломается, если его согнуть, белоснежная рубашка и запонки из белого золота. Кто-то бы сказал: «Помпезность», - однако, в этом весь он. Держится как всегда по-джентльменски, целует мою руку в знак приветствия. - Добрый вечер Кэролайн. Выглядишь замечательно. - Я удивлённо перевожу свой взгляд на Кэт, которая стояла позади вампира. Казалось, что её крепкий вампирский организм не выдержит напряжения, и она лишится чувств. - Добрый вечер. - Как можно спокойнее пыталась ответить я, - Кэтрин, не могла бы ты принести чего-нибудь выпить? Вампирша с благодарностью посмотрела на меня и, даже не спросив, что мы будем, отправилась на кухню. Мы с древним остались наедине. Я бродила в лабиринте догадок, в котором пыталась найти объяснение пребывания Элайджи в моем доме. Пока безрезультатно. В то же время, как он с интересом рассматривал интерьер моей квартиры, которая априори не могла заинтересовать такого эстета. - Хороший дом. - Будто прочитав мои мысли, сообщил мужчина. - Да! - оригинально. Однако ничего лучшего не пришло мне в голову. - У меня есть к тебе просьба. - Элайджа решил перейти к сути дела. Он сел на кресло, стоявшее напротив. Вся его фигура излучала непостижимую силу. Не такую агрессивную, как у его брата. От Клауса тоже веяло этой силой, однако она напоминала огонь, раскалённую лаву, которая уничтожала все на своём пути. Однако старший брат больше походил на стихию земли, которая была наделена постоянной, расчётливой мощью. - Какое? - Я очень тебя прошу убедить ... Нет не так. Показать Клаусу, что он любит своего ребёнка. Я теряю дар речи. То ли от боли, которая с новой силой врезался в моё тело и душу? То ли от удивления? Я пытаюсь прийти в себя и осмыслить слова древнего. Чем я могу помочь? Я себя спасти не могу, не то что человека, который не способен на хорошие чувства. - Извини, но мне кажется, что ты обратился не по адресу. Я встаю с дивана и направляюсь к столику, на котором стоит стакан с водой. От упоминания о Клаусе меня запекло в горле. Вода не помогала. - Я понимаю, почему ты так настроена. Однако поверь, если есть в мире существо способно спасти моего брата, то это ты. - Элайджа поднялся с кресла и взял меня за руку. Его зелёные глаза были наполнены немой мольбой. Так можно переживать только за очень близкого человека. Я никогда не понимала, насколько прочной была связь между братьями Майклсон. Похоже, что только что почувствовала её на ощупь своим сердцем. - Послушай, - я взяла его руку, - Я бы очень хотела помочь, но ты не там ищешь. Я ничего не значу для твоего брата. Только ты можешь ему помочь. Ты. И никто другой. - Вот в чем дело! - ответил он, словно только что ему открылся секрет философского камня. - Кэролайн, это ты не понимаешь. Вчера я впервые в жизни увидел в глазах брата искорки жизни. Она ещё там - его человечность. Последние столетия я медленно, день за днём, терял надежду на то, что увижу своего братишку таким, каким он был тысячу лет назад. Шли дни, месяцы, годы, века, а все становилось только хуже. Я отчаянно пытался удержать хотя бы крошки от моей надежды, однако Клаус уничтожал их со всей безжалостностью убитого горем монстра. Так может только он. Ник уверенно доказывал мне, а может и себе, что он абсолютное зло. Тьма поглощала его, а он впитывал её в себя, как жаждущий среди безграничной пустыни. - Перестань! - Воскликнула я, закрыв руками уши, чтобы заглушить слова, которые врезались в меня с молниеносной скоростью и оставляли шрамы, которые не вылечит даже вечность. - Нет, ты дослушай! - Элайджа убрал руки с моих ушей и продолжил исповедь. Видимо в этом железном мужчине прорвало дамбу. - Кэролайн, но все изменилось вчера. Когда я увидел, как на тебя смотрит Клаус, надежда вернулась. Ты - девушка с кристально чистой душой, безгранично добрым сердцем и с искренней улыбкой, которая зажигает Мир, смогла. Смогла. Смогла сделать то, что не удавалось никому на протяжении тысячи лет. Сердце Монстра забилось. Ты - его величайшее сокровище. Он никогда никого так не любил. Ни меня. Ни Ребекку. Никого. Но ты - его вечность. Я села на пол, закрыв лицо руками, чтобы приглушить рыдания. Зачем он так со мной? За что? Он не имеет права так говорить. Все это неправда. Однако моё сердце с трусостью загнанного в тупик зверя выстукивало: «Правда». Элайджа присел возле меня и обнял. Как будто я его родная сестра, я чувствовала, как от него отходит братская любовь. - Тогда почему он переспал с Хейли? - Я подняла на него свои заплаканные глаза. - Кэролайн, я думаю, что ты сама знаешь. Ты постоянно отталкивала его, давала понять, что ничего у вас не получится. Неужели ты ждала чего-то иного? Думаю, ты сама понимаешь, что нет. - Ты думаешь, у меня получится. - Я уверен. Этот ребёнок - путь искупления Клаусом своих грехов. Он панически боится допустить в сердце любовь к нему. Ты ему поможешь. Вы пройдёте через это вместе. Просто доверься мне. - Но Хейли. Как же она? - О, я думаю, она ещё жива только потому, что беременна. - Впервые за два дня на моем лице появилась искренняя улыбка. - Хорошо. Я еду с тобой. - Решение пришло мгновенно. Оно было ясным, как белый день. Я поднялась с пола, чтобы поискать свою одежду. - Хорошо. Сегодня, так сегодня. - Элайджа тоже поднялся с пола и принялся расправлять свой костюм, на котором просочились микроскопические вмятины. Его взгляд наполнился отчаянием, когда он увидел Кэтрин. Она долгое время стояла в комнате и слушала разговор. - Кэтрин, я вернусь завтра. - Я обняла её, чтобы успокоить. - Черта с два, Кэролайн! Я еду с вами. - Девушка бросила подносом к полу и с молниеносной скоростью оделась. Мы не возражали. Пора наводить порядок в том хаосе, который посеял Клаус. Мы трое вышли из дома в беззвёздную ночь и двинулись к авто Майклсона.