И день и ночь, и миг и вечность.

Океан Ельзи - Невидимая семья. С тобой на двоих мы купили один день, Он будет длиться долго, разве нам не хватит? С тобой на двоих мы выпили ночь. Не бойся, так нежно никто не попросит... Мир вокруг, а ты и я - Будто невидимая семья... С тобой на двоих мы видели мир, А, может быть, есть и другой, ведь мы не искали. Я сам посмотрю, а ты не вставай, Ведь так хочется пить вновь Вино и кровь, а времени так мало... Мир вокруг, а ты и я - Будто невидимая семья... Мне уже пора идти, но мы с тобой Залегли на дно, никому не найти... Я открыла глаза, и тепло разлилось по моему телу, как будто бы пробираясь во все уголки моей израненной, но уже зажившей, души. Я знала, в чем причина. А причина была в нем. Таком загадочном, непредсказуемом, милом, жестоким и моим. Моим. Я сладко потягиваюсь на кровати и при этом мурлычу. Вчера он уложил меня в кровать и, перед тем как уйти, нежно поцеловал в лоб. Так невинно. И не сказала бы, что он тысячелетний гибрид, убивший кучу людей и проливший море крови. Мои ноги касаются холодного пола. Я подхожу к огромному окну и раздвигаю тяжелые, коричневые шторы. За окном пасмурно, дождь маленькими капельками льётся с серого неба. Но мое настроение не портится. Я слышу, как открываются двери в комнату, но не оборачиваюсь. Я знаю, что это он. Продолжаю смотреть на дождь, но мое тело живет своей жизнью. Кожа на руках покрылась мурашками, а он еще даже ко мне не прикоснулся. Чувствую, как он медленно приближается ко мне, упиваясь моим состоянием крайнего возбуждения. Когда его руки ложатся на мои плечи, я непроизвольно вздрагиваю. Каким-то пятым чувством ощущаю, что он улыбается. - Доброго утра, Кэролайн, - голос с британским акцентом по утрам, что может быть лучше? - Доброе утро, Никлаус, - я оборачиваюсь к нему с заигрывающей улыбкой. - Я не хочу, чтоб ты меня так называла, - сухо отвечает он. – Так называют меня те, кто боится. А ты не должна меня опасаться. - Хорошо, - говорю я успокаивающе и глажу его по лицу. – Но, наверное, мне всё-таки стоит тебя бояться. Потому что в один миг ты изменил все мое мировоззрение, все мои понятия. Ты проник в меня, и я не в силах противостоять этому. Я боюсь того, что ты со мной делаешь. За долю секунды в его глазах мелькнуло удивление, нежность и страх. Наверное, ему тоже страшно от той власти, которой он имеет надо мной. Клаус ласково целует меня в губы, убирая этим прикосновением все наши опасения. Я со всей неистовостью отвечаю на этот сладкий поцелуй. Заплетаю свои пальчики в его курчавых волосах, поддаюсь к нему всем телом и не могу прекратить наслаждаться его близостью. Клаус легонько отстраняется от меня с ухмылкой удовлетворенного кота, а я только недовольно закатываю глаза. - Мне пора домой, - говорю я, немного отстраняясь. - Подвезешь? - Подвезу, - он загадочно улыбается, - но туда, куда сам решу. Собирайся. Он со молниеносной скоростью выходит с комнаты, так, что я не успеваю и слова сказать. Мне остается лишь повиноваться. И как я должна одеться? Куда мы едем? Я знала, что спрашивать бесполезно. Он ничего не скажет, пока сам не решит. Я натягиваю черные узкие джинсы, синий, грубой вязки, свитер и синие балетки. Наверное, это вещи Ребекки. Пока я спускаюсь вниз дубовыми ступеньками, меня не покидает странное чувство. Мой мир и вправду перевернулся с ног на голову. Еще вчера утром я и подумать не могла, что сегодня буду со всей ненасытностью отвечать на ласки древнего. Мою дамбу прорвало. Эмоции хлынули наружу, снося все мои предубеждения и опасения. Я больше не в силах им противостоять. Когда все изменилось? Тогда, когда по его небритой щеке стекала скупая мужская слеза. Когда я увидела, что он способен на человеческие чувства. Когда я поняла, что его жестокое сердце переполнено любовью к маленькому комочку в животе волчицы. Много же мне понадобилось времени, чтобы осознать все это. А главное признать. Вырваться на волю с кокона самобичевания навстречу счастью. Я перепрыгиваю через одну ступеньку, словно маленькая девочка. Мои волосы подпрыгивают в такт. Внизу я вижу его с широкой улыбкой на лице. Когда я вижу его ямочки на щеках, то понимаю – я счастлива. *** Мы уже час едем по какой-то заброшенной дороге, которая пролегает сквозь лес. Молчим. Все время. И это самая громкая тишина. Она наполнена мимолетными взглядами, легкими усмешками и любованием друг другом. Это более красноречиво, чем все слова сказание нами до этого. Я отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть дурацкую улыбку, которая время от времени расцветает на моем лице. На улице опять дождь. Он стекает каплями по стеклу, и кажется, что сейчас они стекут и по мне. Дорога размоченная, машину все время шатает из стороны в сторону. Деревья стоят, наклонившись, как будто на них давит тяжесть тленного мира. Клаус сбавляет скорость, а я пытаюсь разглядеть что-то вдалеке. Где-то на расстоянии трехсот метров стоит небольшой деревянный домик. Не успеваю я и слова сказать, как он открывает мне дверь. Моя нога погрязла в грязи, и я недовольно морщусь. Маленькие, почти неощутимые капли дождя, смывают мою усталость. Клаус берет меня на руки и уже через несколько секунд заносит меня во внутрь дома. Здесь сразу же накатывает ощущение уюта и тепла. Бежевого цвета стены украшены разных размеров картинами. Преобладают пейзажи, на которых повсюду изображена пасмурная погода. Я понимаю, так и должно бить. Я смотрю на Клауса, как бы спрашивая разрешения, чтоб пройти дальше. Он кивает головой в знак согласия. Здесь есть несколько комнат, они соединены вместе. Дверей нет, только красивые арки заменяют их. Небольшая кухня, гостиная с камином и спальня с кроватью почти на всю комнату. Есть еще красивая ванная. Пол всюду устелен белыми коврами. - Это мое любимое место, - я перевожу взгляд на Клауса. – Никто, кроме тебя не знает про него. - Это будет наша маленькая тайна, - подмигиваю в ответ. – Чем ты будешь меня кормить? - Я? – непонимающе уставился он. - А здесь есть, кто-то еще? – оглядываюсь я. - Ну, хорошо, - привлекает меня к себе Клаус, - но имей в виду, что это не будет происходить часто. - Раз в неделю ты будешь мне готовить, - тоном, не терпящим возражений, говорю я. - Мы уже начинаем лезть на шею? - притворно возмущаясь, отвечает он. - Ну, кто-то же должен там сидеть, - и, не слушая его ответа, запрыгиваю на кровать. *** - Серьезно? – я смотрю на «блюдо», которое он мне приготовил, и не могу поверить своим глазам. – Все, что ты научился готовить за тысячу лет - это жареная картошка? - Кэролайн, я как-то не готовить учился, - оправдываясь, как маленький мальчик, говорит он. - Ну да, конечно. Я забыла. Я с возмущенным видом сажусь за стол, беру в руку вилку и насаживаю картошку. Блин, она еще пригорелая. Что за жизнь? Я уже хотела взорваться проклятиями в сторону древнего гибрида, который ни хрена не умеет, кроме как высасывать с людей кровь. Но не смогла. Клаус так воодушевленно смотрел на то, как я кушаю, что мне нечего не оставалось, как изобразить крайнею ступень удовольствия. Наконец доедая картошку, которая все время застревала в горле, я встала из-за стола. Клаус предложил мне выпить. - Мне шампанского, - я не понимала, почему мой голос дрожит. - Хорошо, я сейчас принесу, - он выходит с комнаты. Я прохожу в гостиную и сажусь около горящего камина. Языки пламени выплясывают какой-то небесной красоты танец, меняя цвета. Мне становится очень тепло и холодно одновременно. Я невольно сравниваю огонь с жизнью Клауса, которая напоминает кладбище человеческих жизней, сгоревших в его ярости. - Держи, - я вздрагиваю, так как не услышала его приближения. - Спасибо, - принимаю с его рук бокал. Он, молча, присаживается возле меня со стаканом, наполненном виски. Я вижу, что он тоже наблюдает за игрой пламени в камине, и что-то печальное скользит в его серых глазах. - Почему ты никому не рассказываешь об этом месте? - я прерываю молчанку и отвожу свой прикипевший взгляд от огня. - Потому что иногда не хочется никого видеть, - он замолкает, а потом снова продолжает. – Потому что и самим жестоким существам нужно переболеть. Я знаю, ты думаешь, что мне легко. Что мне нравится убивать и лить кровь. И да, для меня это норма. Но случаются дни, или недели, или месяцы, когда я ощущаю свою черноту на вкус. Тогда я еду сюда в надежде, что дождь смоет ее с меня. И в эти дни, недели, месяцы, я понимаю, что одиночеству нужно пространство. - Я не считаю тебя монстром, - мой голос звучит хрипло, и я выпиваю шампанское. - Считаешь. – Клаус меряет меня тяжёлым взглядом, словно обвиняя во лжи. - Это уже не имеет значения, - я ложу свою ладонь на его, и Клаус немного больше, чем нужно, сдавливает ее. Он медленно подносит мою руку к своим пухлым губам. Электрический разряд проходит моим телом, Клаус, не отрывая взгляда, целует мою руку, поднимаясь вверх к шее. Я закрываю глаза от удовольствия и стараюсь сдержать сдавленный стон, который застыл на моих губах, как на резком обрыве. Он медленно, нежно, словно с напуганной птички, стягивает с меня синий свитер. Я остаюсь в кружевном белье. Он рассматривает меня несколько секунд, и я вижу, как в его глазах зарождается буря желания. Я, дрожащими пальцами, расстегиваю пуговицы на его черной рубашке. Обнажаю его накачанный торс и провожу рукой по гладкой, совершенной коже. Клаус внимательно наблюдает за моими действиями, изучая мое лицо. Не в силах больше сдерживаться, он резко припадает к моим губам, врываясь языком, как полноправный обладатель. Каким он уже успел стать. Мне невыносимо больно от тех ощущений, которые нахлынули на меня. Такого я еще никогда не испытывала. Он заплетает свои руки в моих блондинистых волосах и оттягивает мою голову назад, одновременно целуя мою шею. От его поцелуев на моей коже остаются красные знаки, как клеймо. Я уже никогда не смогу принадлежать кому-то другому. Он осторожно вкладывает меня на белый, мягкий коврик, языки пламени играют на его теле, рисуя причудливые узоры. Я извиваюсь под его ласками. Клаус стягивает с меня джинсы и белье, и раздевается сам. Я чувствую жар его тела, который переходит в меня, заставляя сгорать заживо. Он покрывает поцелуями все мое тело, не пропуская ни миллиметра кожи. Я уже не могу терпеть эти сладкие издевательства. Я переворачиваю его на спину и провожу языком по его животе, довольно наблюдая за его тихими стонами. Затем я запускаю свой язычок в его ухо, от чего Клаус сдавливает мои бедра, крепче прижимая к себе. Он снова берет ситуацию под свой контроль, переворачивая меня на спину. Он резко входит в меня и заглушает мой крик удовольствия поцелуем. Я извиваюсь под его умелыми руками, крепче прижимаю его к себе, потому что близка к безумию. Мне так нужно чувствовать его прикосновения, его запах, его близость. Темп постоянно наращивается, доходя до апогея блаженства. Мы доходим до точки кипения одновременно. Я чувствую его тепло в своем теле. И только сладкая нега сходит на меня, когда он, молча, обнимает меня и зарывается носом в мои волосы...