Мне тебя обещало небо

      Весь мир в один миг превратился в мрак, который, она была уверена, никогда не закончится. Катерина лежала на маленьком диванчике, поджав под себя ноги, и тихо плакала. Слезы ручейками бежали по лицу, но боль никуда не исчезала. Наоборот, её становилось ещё больше. Женщина всхлипнула, глядя на фото, которое стояло на тумбочке. На нем были изображены она и Степан. Она тогда только поступила в институт, и отец решил устроить для неё сюрприз. Боже, кажется, что все что было раньше, было вовсе и не с ней. Та Катя была полна надежд и умела мечтать и верить в чудо, а эта. Эта была полностью уничтожена. Она не умела больше мечтать, а также не была способна на любовь. — То есть, ты считаешь, что в этом виноват я? — сейчас его голос она вспомнила очень отчётливо, хотя ей это почти не удалось за те пять лет, что они были порознь.       Косач закусила губы, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Зря она не поверила Алексею, ведь в этот раз он сделал все. Уничтожил её отца, уничтожил Червинского и её саму. — Он меня предупреждал, — охрипшим от слез голосом произнесла Китти, услышав, как открылась дверь. — Предупреждал, а я не поверила. А теперь все. Ничего не оставалось. Косач победил… — Нет, Катя, нет, — брюнетка села на диван и заглянула в глаза подруги, которые смотрели в одну точку. — Григорий жив. Он жив, слышишь?!       Китти посмотрела на Галину, глаза которой также были красными, и просто отрицательно покачала головой. Зачем она её утешает? Ложь, конечно, бывает во благо, но сей это совсем не тот случай. — Я видела новости, — она снова закрыла глаза.       Пилипенко тихо выругалась, а потом ушла. Вернулась женщина уже с телефоном, в котором что-то упорно искала. Найдя сайт новостей, Галина протянула телефон подруге. Катерина без интересов взяла его, но с каждым прочитанным словом непонятное чувство зарождалось внутри. — Натали? — телефон выпал из ослабевшей руки. — Как же так, Галя? Она ведь ни в чем не виновата.       Галина ничего не ответила, лишь обнимая подругу.

***

      Когда Григорий вернулся домой, то его встретила заплаканная Орыся. Попросив девушку остаться на ночь и присмотреть за Петром, Григорий отправился в свой кабинет, где решил напиться. Достав из бара бутылку коллекционного виски, который ему подарил один из деловых партнёров, мужчина налил немного в бокал, но потом сделал щедрый глоток прямо из бутылки. Спиртное обожгло горло, но не утолило боль, а наоборот, усилило. Червинский снова сделал глоток, а потом со всей злости отшвырнул бутылку. Та упала, разбиваясь на тысячи мелких осколков, а жидкость впиталась в дорогой ковёр, оставляя после себя запах дорогого спиртного. Мужчина опустил голову на руки и заплакал.

***

      Александр шёл к дому, когда увидел человека, который стоял на крыльце, оперевшись об колонну. Старший Дорошенко тяжело поднялся по ступеньках и, не глядя на ночного гостя, бросил: — Уходи, я не хочу тебя видеть! — Пап, — Николя сделал шаг к мужчине, но тот никак не среагировал. — У мене нет сына, молодой человек! — жёстко отчеканил Александр, наконец повернувшись к Николаю лицом. — Много лет назад он отрекся от меня. Ушёл из моего дома, а я вычеркнул его из своей жизни! — И все это только ради денег! Все из-за того, что я захотел быть свободным человеком и любить не по приказу. Любить ту, которую выбрало моё сердце, а не ту, которую ты мне указал. Я много лет молчал, но сейчас не буду. Ты потерял дочь, я потерял сестру. А все из-за денег. Если бы ты тогда не свёл Наташу с Червинским ради развития бизнеса и объединения корпораций, сейчас она была бы жива. Ваше денежное состояние было для тебя выше твоих детей! — Замолчи! — крикнул Дорошенко, хватаясь за сердце. — «Молчи, Николай», «Присмотрись к ней, Николай», «Ты женишься на ней, Николай»! Ты всю жизнь мне приказывал! Из-за тебя я потерял любимую женщину! Знаете, Александр Васильевич, Ваше состояние всю жизнь было дороже собственной семьи!       Николя развернулся чтобы уйти, но, услышав шум, остановился. Обернувшись, мужчина увидел отца, который лежал возле двери без сознания. Дорошенко — младший бросился к нему и стал проверять пульс, и в это время на крыльце показалась горничная. — Александр Васильевич? — Скорую вызывай, быстро, — крикнул Николя.       Девушка кивнула и бросилась обратно в дом.

***

      Лидия дописала заключение для одной из своих пациенток и, отложив ручку, устало потёрла глаза. Разговор с женой Алексея ничего не дал. Госпожа Косач слишком спокойно приняла новость о том, что её благоверный — не такой уж и благоверный. Катерина не устроила истерик, а просто поблагодарила за информацию и ушла. Удивлению брюнетки не было предела, но ей ничего не оставалось, кроме как вернуться домой ни с чем. — Извините, можно? — робко спросила молодая девушка, заглянув в кабинет. — Да, — Шефер поправила халат. — Калиниченко, Вы сделали все анализы? — Да, — блондинка протянула карточку и села поудобнее. — Лидия Ивановна, скажите, все так плохо? — Во первых, успокойтесь, — Лида ещё раз взглянула на анализы. — Во вторых, нервы точно нам не помогут, а во в третьих, все можно вылечить. — Слава Богу, — вздохнула пациентка. — А то мы с мужем уже отчаялись. Столько лет и все безуспешно, а теперь вот когда появилась надежда стать мамой, то все оказалось на волоске. — На волоске, — повторила женщина, размышляя о своём. — Вот, — доктор протянула карточку. — Сейчас зайдите в двести шестой кабинет, а я сейчас подойду.       Девушка кивнула и, чуть улыбнувшись, ушла. Лидия поднялась и прошлась по кабинету, вспоминая слова Калиниченко, а потом достала телефон и набрала выученный наизусть номер. Подождав, когда на том конце ответят, она произнёсла: — Я приняла решение. Я рожу этого ребёнка, и мне совершенно все равно, что ты об этом думаешь!       Нажав отбой и не став слушать, что говорит ей Косач, Лидия удалила его номер. Пришло время начинать новую жизнь.

***

      Николя всю ночь провел в больнице возле отца, у которого было прединфарктное состояние, и ушёл только утром и только потому, что настоял врач. После этого мужчина сразу направился в дом Червинского и застал того с похмелья. — Григорий, Григорий, что ты делаешь? — Николя покачал головой и открыл окно.       Червинский открыл глаза и обвел взглядом кабинет. Событие вчерашнего вечера, несмотря на выпитый алкоголь, были четки, и от этого стало только хуже. — Ты с ума сошёл? Петьке и так сейчас нелегко, а ты решил в запой уйти?! — Николя сел на диван и вздохнул. — Иди, приведи себя в порядок, а я пока шофера в аэропорт пошлю. Твой отец приехал. И там ещё репортёры начинают собираться. — Я не хотел, чтобы так случилось, — произнес Григ, пропустив мимо ушей всё то, что ему говорил Дорошенко. — Да, мы никогда не были идеальной семьёй, но я не хотел, чтобы так случилось! — закричал мужчина. — Успокойся! — осадил Григория Николай, — Хотел — не хотел, это уже не имеет значения. Ты должен держаться ради Петра. Ради сына. Иди, собирайся, — ещё раз повторил детектив и вышел из кабинета.       Григ провел рукой по волосам, и его взгляд упал на семейное фото, которое стояло на столе. — Прости меня, пожалуйста, — прошептал он, хотя понимал, что в данном случае эти слова не имеют смысла. Он никогда ее не ценил и в итоге потерял…