Запретный плод

      Ангел несётся по коридору, приближаясь к нужной аудитории. Но в то же время он пытается догнать своё сердце, что вот-вот было готово выпрыгнуть из груди. Всё тело дрожит. А мысли бедствуют в хаосе.       С трудом заходя в аудиторию, парень занимает своё место, открывает тетрадь и учебник, и пытается вникнуть в лекцию. Но сейчас это просто невозможно, как бы Пак не желал, ни единого слова и звука не достигает его сознания. Всё проходит мимо, обтекая его, словно вода. Тетрадь так и остаётся пустой.       Как только раздаётся звонок, Чимин со всех ног бежит к своей комнате. Но прямо у двери его настигает Тэхён, что взволнованно берёт того за всё ещё дрожащую руку и заводит в комнату.       — Чимин-а, что случилось? — спрашивает русый ангел, на что получает в ответ лишь частое мотание головой в стороны. — Неа, так не пойдёт! Я не отстану, пока не пойму, что случилось… а только по одному твоему виду становится ясно, что что-то непременно произошло!       Чимин медленно оседает на кровать, понимая, что от этого допроса с пристрастиями ему не спрятаться. Ангел лишь берёт в руки подушку и обнимает её, пытаясь почувствовать себя хоть как-то защищённым.       — Ю… Ю-н-нги… п-поцеловал меня… — заикаясь, лепечет Чим, только сильнее краснея от слов, что произносит вслух.       — Правда? Ну вот, что я тебе говорил, ты — само очарование. А этот Югём с третьего курса такой милашка, но в то же время серьёзный ангел…       — Ю-юнги, — произносит Пак уже громче, с опаской поднимая на друга глаза и желая донести до того смысл. — Он меня…       — Он тебя что?! — ошарашено повышает голос ангел. — Как этот демон только посмел?! Вот дьявол! — лишь с одного взгляда Чимин понимает, что Ким завёлся. И это нормально в данной ситуации. Пак понимает его.       Но не понимает себя.       — Как ты? — Тэ вмиг сокращает расстояние и садится рядом, приобнимая ангела. — Он заставил тебя, запугал? Он сделал тебе больно?       — Н-нет… я не знаю… — парень сжимает подушку крепче. — Я не мог сопротивляться или не хотел… Я ничего не понимаю…       — Ну, всё, вс ё… — ласково говорит тот, пытаясь успокоить. Пусть Пак и ведёт себя достаточно сдержанно, но Тэхён осознаёт, какой ураган сейчас бушует в душе его друга. Поэтому он просто обязан помочь блондину, успокоить. — Я разберусь с ним, обещаю. Сверну рога, и хвост ему в одно место засуну так…       — Не надо, Тэхён, об этом никто не должен знать… Да и Юнги, он не виноват, н-наверное, ведь я не оттолкнул его… — тихо говорит блондин, утыкаясь носом в мягкую подушку и прикрывая глаза.       «Ведь так? Я же не оказал должного сопротивления, хотя мог. Или не мог… А мои тщетные попытки, кажется, его только забавляли…»       В груди колит, тянущая боль распространяется по всему телу, сводя мышцы судорогами.       «Мин Юнги, кто же ты?       Кто же для тебя я?»       — Чимин-и, как ты себя чувствуешь? — уже более спокойно, но не без волнения спрашивает Тэ.       — Правда, всё хорошо, только в груди болит, — признаётся ангел, не видя смысла врать.       — Ты просто переволновался, хватит с тебя потрясений на сегодня, — Ким заставляет его лечь на кровать, забирая подушку и кладя ему под голову.       Через пару минут Паку в ладошки вручают кружку тёплого молока и накрывают пледом.       — Тэ, не стоит…       — Опять ты за старое! Дай мне поухаживать за другом и не мешай. А теперь пей молоко с мёдом, только осторожно, оно ещё не до конца остыло, — говорит Ким, садясь на кровать рядом.       — Ты как моя мама, — слабо усмехаясь, отмечает Чимин, — просто готов задушить своей заботой.       — Но тебе же это нравится, и даже не пробуй отрицать, не поверю! Ты же любишь свою маму, также люби и меня, — по-дружески заявляет русый, широко улыбаясь.       Как Пак и предполагал, Ким не успокоился, пока ангел не выпил свой тёплый напиток, что, несомненно, успокоил дрожь в теле и согрел.       — Тэ, скажи, а кто это тебе любовные письма голубиной почтой шлёт? — заинтересованно спрашивает блондин, зевая и прикрывая рот ладошкой.       — Ну почему сразу любовные? — растерянно возмущается парень.       — Да потому что конверты все сердечками обклеены, и сразу видно, что делалось это вручную, — несколько игриво отвечает он, так как столь смущённого Ким Тэхёна видит впервые.       — Ну, ам… это… он второкурсник, зовут его Чонгук.       — Это тот самый Чон Чонгук, один из лучших фехтовальщиков среди ангельского курса?       — Ага. Сначала он показался мне таким суровым, но на самом деле Чонгук очень мягким и любвеобильным… — мечтательно добавляет Тэхён.       Чимин лишь улыбается, любуясь таким другом, по которому видно, что он на седьмом небе от счастья. Вскоре Пак даже не замечает, как отправляется в мир сновидений.       Боль и тревоги отступают на второй план, позволяя спокойно выдохнуть.       Но ненадолго.       Посреди ночи ангел просыпается и начинает метаться по кровати, пытаясь ухватиться за невидимое спасение от острой боли, которая словно волной захлёстывает, топя в себе.       Ангел кусает ладони, дабы не издать лишнего звука и не разбудить Кима. Он не может. Не может его потревожить, ведь тот столько делает для него, хотя не обязан.       Никто не обязан возиться с таким, как он.       А меж тем левая сторона груди горит, словно на кожу льют раскалённый металл. Будто иглой вышивают на теле нитями узоры, от чего хочется кричать.       Так Чимин в агонии проводит несколько ночей, но уже не имея сил скрывать это от друга, что ночами сидит рядом, пытаясь хотя бы как-то отвлечь от адских ощущений, помочь забыться.       Ангел начинает замечать на своей левой ключице сначала какие-то мутные следы в местах, где боль ощущалась острее. И после каждой ночи эти следы становятся всё чётче, вырисовывая всё ещё непонятные линии и узоры.       Как бы Ким не упрашивал, не останавливал, Чимин встаёт по утрам и, заматывая ладони бинтами, идёт на пары. И так продолжается, пока Пак не теряет сознание от болевого шока прямо в коридоре.       Тэхён успевает только сорваться с места, как его друг будто бы растворяется в воздухе, оставляя после себя еле видную пелену тёмного тумана.       Он прямиком бежит в их комнату, надеясь оказаться правым в своих догадках. И застаёт их.       Демон сидит на краю кровати, на которой лежит всё ещё в бессознательном состоянии ангел.       Юнги лишь смотрит на бледное личико, что впервые за столь долгое время безмятежно и спокойно.       — Прости меня, прошу, потерпи ещё немного. Скоро всё закончится, — демон ведёт ладонью по бледной скуле, спускаясь ниже и аккуратно достигая ключицы, где совсем скоро проявится печать.       Печать, что свяжет их навеки.       — Позволь забрать хоть каплю твоей боли, — Мин берёт холодную перебинтованную ладонь в свои ладони и начинает покрывать её поцелуями. — Обещаю, я больше не допущу такого…       Тэхён лишь смотрит на демона, не смея сказать и слова против. Не имея сил прогнать исчадие Ада из комнаты.       Он лишь смотрит на безмятежное лицо ангела, что сейчас не чувствует этой мучительной боли. Лишь смотрит на Юнги, что судорожно сжимает правую ладонь. В тишине слышится слабое шипение.       Тэхён оседает на свою кровать. Сейчас он видит невероятное.       Ощущает огромную энергию от этих двоих. От их близости.       Его шестое чувство просто кричит.       Эта энергия способна уничтожить всё живое.       Эта энергия способна творить чудеса и созидать, дарить жизнь.       Эти двое — приемники Бога.       Они олицетворение Адама и Евы.