Запретный плод

      Мужчина устремлёно идёт по безлюдным коридорам. К моменту, когда архангелы собирались на верхнем этаже ангельской башни, чтобы проводить исцеление, всем ученикам строго запрещалось покидать свои комнаты, бывало, учащихся вообще выдворяли за пределы академии. Мин Хо не мог допустить ошибки, которая могла ему дорогого стоить.       Так архангел спускался всё ниже и ниже и, наконец, достигнул первого рубежа демонического подземелья. Там его встретила стража в обсидиановых доспехах (двое последователей Мельхопа — демона-хранителя сокровищниц в замке Сатаны и его наследников, страж, которого боятся и уважают многие демоны). Мужчина недолго ждёт, пока стражи отворят перед ним тяжёлые двери подземелья, а после спускается, осматривая мрачный, сырой тоннель, что освещается только обжигающим воздух демоническим пламенем.       Останавливается у нужной ему небольшой пещеры, выход из которой был закрыт толстой решёткой из демонического камня, и тихо усмехается в пустоту.       — Ты ещё жив? Я думал, тебе уже переломали все кости, ведь исчадия Ада более изощрены и опытны в этом деле… — ядовито бросает высший ангел, оглядывая кровавое тело, прикованное к большой каменной глыбе цепями по рукам и ногам.       Демон поднимает на непрошеного гостя ненавистный взгляд. Мин готов сию же секунду подорваться и броситься на этого подонка, но неимоверная слабость и боль не дают подняться, и смело осуществить задуманное. Юнги лишь гремит тяжёлыми цепями, эхо которых удаляется в глубь пещеры.       — Хотя, — решётка медленно отворяется, впуская старшего внутрь, — смотрю, ты даже не можешь подняться и подобающе поприветствовать своего профессора. Как некультурно. А ты был очень даже способным учеником…       — Заткнись! — злобно шипит брюнет, всё ещё чувствуя во рту металлический привкус крови после очередной «процедуры». Пусть его тело сейчас и немощно, а ноги не держат, потому что они все в гематомах и ранах, но дух его всё ещё крепок.       Способы профилактики у этих двух рас совсем разные, но ещё неизвестно, что страшнее. Когда из тебя выбивают силой дух, вместе с этим ломая кости и отбивая все органы, или же когда полностью порабощают разум и дух, лишая свободы, превращая в красивую, но безвольную куклу… Жестокая физическая смерть или духовное уничтожение?       Демон, попав сюда, сотню раз пожалел и ещё тысячу раз возненавидел себя за то, что подверг возлюбленного опасности. Да, он был слишком слаб перед противником, но это его не оправдывает и не снимает с него ответственности.       Юнги обещал защитить его, обещал, что больше не будет больно, но не смог сдержать слова.       — Всё ещё огрызаешься? Твоё тело еле двигается, а взгляд столь же гордый, непокорный… — Ли подходит ближе к парню. У мужчины огромное желание достать свой кинжал и покончить с ним прямо сейчас, но это не в его компетенции, да и ранги того не позволяют. — Это место не царские покои, к которым ты привык в Аду, однако уверяю — здесь вы прекрасно вписываетесь, Ваше Высочество, и было бы просто великолепно, если бы вы сгнили здесь заживо…       — Клянусь… Как только я выберусь отсюда, уничтожу тебя, остатки же брошу на растерзание церберам! — Мин предпринимает попытку подняться, но земля моментально уходит из-под ног. Вдобавок демон тут же получает смачный пинок под и так сломанные рёбра, от чего тихо хрипит.       — Какие громкие слова, но они — лишь пустой звук, не больше, — мужчина с нажимом ставит ногу на тяжело вздымающуюся грудь и с усмешкой добавляет: — Ты ничтожен и жалок. Даже нет желания мараться в твой крови. И что ангелок в тебе нашёл?       Взгляд брюнета на мгновение изменяется, как только эхом в голове проскользнуло упоминание о «нём», о свете, лучике в его жизни, бесценном счастье, которое сейчас страдает. Эту перемену замечает и старший, и, конечно, не может не надавить на больное.       — Он так страдает, его слёзы бесценны, а эти полные горечи крики… пробивают дрожь в моём теле, заставляют трепетать. Слушал бы их, не переставая, но, уверен, его стоны не менее сладкие… — Мин Хо демонстративно облизывается и прикусывает губу. — Ты не достоин его, жалкое отродье Сатаны!       — Только попробуй сделать ему что-то, только тронь… — глаза демона горят адским пламенем, вызывая у неприятеля животный страх, который тот так старается спрятать за самоуверенностью. Но Юнги его чувствует. Будь возможность, брюнет бы впился клыками тому в ногу и не отпустил, пока бы не отгрыз конечность, но цепи не позволяют.       — А что ты мне сделаешь? Правильно, ничего. Он так долго сопротивлялся, это вера достойна уважения, но сегодня она будет сломлена, — архангел кидает на землю медальон и в ту же секунду разбивает его с помощью заклинания. — Ты проиграл, а меня ожидает сладкая победа и трофей, что теперь будет только в моей власти.       Юнги хочет ответить, подняться и ударить, разорвать его на куски, но с трудом держится за собственное сознание. Демон утробно рычит, показывая свой кровавый оскал.       — Думаю, на этом можно закончить нашу милую беседу. Надеюсь, я не увижу тебя живым, хотя такой гордый взгляд на пороге смерти дорогого стоит, — мужчина медленно идёт к выходу из темницы, но, дойдя до решетки, останавливается и бросает взгляд на свои позолоченные карманные часы. — Так уж и сжалилась над тобой судьба, дав насладиться первыми лучами моего триумфа. Это последнее, что ты услышишь перед полным забвением…       Алчная ухмылка, больше похожая на оскал. В молчании Мин еле улавливает ход секундной стрелки часов, как гробовую тишину прерывает громкий крик, надрывный вой и горький плач, срывающегося голоса, от которого внутри всё сжимается и готово разорваться на куски.       Мин слышал каждый божий день в одно и то же время надрывающийся голос и жалостливые мольбы прекратить этот ужас, но впервые этот голос он слышит не при помощи уз — эхо проносится по всей академии, достигая самых недр подземелья.              Юнги не сдерживает криков и слёз в ответ на это. Его любимый, предназначенная ему судьбой душа, разрывается на части, она на грани. Демон чувствует всего лишь какие-то жалкие капли той ужасной боли, но этих капель хватит, чтобы утонуть в забвении и не проснуться.       С того рокового момента Мин почувствовал, как тонкая нить их уз, что превозмогала все испытания до этого, потеряла свою прочность, её тонкие ворсинки разрываются одна за другой. Эти двое обречены на страшный конец, при котором они потеряют самое ценное в их сердцах — память друг о друге, постепенно начиная с голоса и каких-то деталей, заканчивая именем и сокровенными воспоминаниями. Ни одно живое существо не заслуживает такого конца.       С этой роковой минуты в их сердцах появилась трещина, что с каждым днём будет становиться всё больше и больше, пока сердца не разобьются на множество осколков и не сольются с вечностью. Месяц спустя       Пак Чимин уже давно потерялся в ходе времени и пространства. Ангел не знает, как объяснить всё словами, но то, что он чувствует по-настоящему ужасно. В какой-то момент из его памяти стали стираться черты лица, которое он видел во снах, представлял в мечтаниях, с которым были связаны самые тёплые воспоминания. Чимин пытался взять себя в руки, всеми силами удержать в памяти самое важное. А главное — всеми силами старался не показывать свою слабость, не прогибаться под натиском заклинаний.       Но и воспоминания стали покидать его, оставляя после себя пугающую пустоту. После забылся и приятный баритон с хрипотцой. И все же ангел боролся до последнего, даже когда архангелы стали понимать скорое поражение его веры.       И в один миг настал роковой момент, после очередной процедуры очищения.       — П-пожалуйста, хватит… — голос блондина тих и почти беззвучен, тело такое слабое, что не было сил даже принять сидячее положение.       Сложно дышать. Ангел чувствует, как на его тонкой шее появляется невидимая удавка, что с каждым разом затягивается всё туже.       — Что такое, Чимин-и? — Мин Хо подсаживается рядом, улыбаясь мягкой, но лживой и коварной улыбкой, за которой скрыто чёрное, полное алчности и жестокости сердце. Ведёт рукой по тяжело вздымающейся груди, нарочно касаясь потускневшей метки на ключице, почти потерявшую свою силу и цвет. — Что ты хочешь?       — Хочу… хочу к… — ангел испуганно распахивает ресницы, открывая учителю свои полные страха потускневшие глаза, которые потеряли ту яркость небесной бирюзы. Огоньки жизни в них почти потухли.       Имя, с которым связаны самые тёплые и любимые воспоминания.       Имя, которое для него, словно кислород.       Ангел не помнит… не помнит его.       — Хочу к нему… к нему…       — Ангел мой, говори яснее, чего ты хочешь? — наигранно спрашивает старший, стирая со щеки слёзы, что вновь побежали из глаз в то время, когда внутри него разгоралось приятное чувство. Его естество торжествовало, победа совсем близка. — Я исполню любое твоё желание, только попроси. Осталось совсем немного, всего пару дней, и всё закончится. Ты боишься пустоты, что образовалась в тебе? Не волнуйся, я заполню её собой, ангелочек…       Остался последний рубеж, как только ангел забудет о существовании этого «некто», перестанет к нему тянуться, настанет конец их истории, что претерпела столько боли и страданий, канет в небытие.       Отсчёт конца уже начался…

***

      Небольшая группа тёмных фигур, предварительно создав свои иллюзии, что спят в тёплых постелях и видят сны, собралась глубокой ночью в одной из комнат.       — П-пожалуйста, помогите, — дрожащий голос первым нарушает гробовую тишину, — Понимаю, простить такое сумасшествие не возможно, но всё же… помогите спасти их…       Тэхён не сдерживает слёз, когда получает на свою мольбу лишь один ответ. Ведь все они разделяют его страдания, все они более не могут этого вынести.       Не могут допустить гибели избранных судьбой душ, что должны спасти их мир. Не могут допустить трагичного конца… не могут бросить друзей, дорогих им людей.       Решено, медлить больше нельзя — необходимо действовать. И не важно, кто ты — ангел или демон.       Они будут вместе бороться за своё будущее и за будущее этой любви.       Любви, что должна уничтожить существующие порядки и устои, создать новый мир и спасти их всех.