Маски

— Кэролайн? — дверь открылась, и тишину комнаты прогнал приятный голос Николаса. Девушка не ответила. Она стояла на широком подоконнике, словно каменное изваяние, ни разу не пошевельнувшись, и смотрела вперед, на взошедшее из-за горизонта солнца, и только ее сорочка слегка развевалась от ветра. Молодой человек внимательно посмотрел на нее. Он обрисовал ее хрупкий силуэт глазами и, облокотившись на косяк двери, усмехнулся. — Ну, и как погода? Непривычно тепло для Лондона, не правда ли? — девушка все так же не реагировала на посторонние звуки, лишь слегка покачнулась от особо резкого порыва ветра. — Слезь оттуда, Кэролайн, — уже более серьезно проговорил Николас, подойдя немного ближе, готовый в любой момент кинуться к окну и подхватить ее. — Кому будет от этого лучше? Молодой человек взглянул на неподвижный силуэт. Кэролайн все так же стояла, держась за оконную раму, и смотрела вперед, будто в пустоту. Лишь одинокая слезинка скатилась по щеке и, проложив мокрую дорожку по шее, скрылась в ткани сорочки. Николас заметил только мимолетный блеск, а после снова взглянул на затылок девушки. — Не для этого я тебя спасал, Кэролайн Авалос, — сказал Николас, подойдя ближе к окну. Девушка дернулась. Не резко, но достаточно для того, чтобы молодой человек рефлекторно кинулся к ней. Она чуть-чуть повернула голову в сторону, и в комнате раздался совсем тихий, хриплый голос: — А для чего? Николас озадаченно нахмурил брови, все еще стоя с протянутыми к девушке руками. — Для чего ты спас меня из пламени, где сгорели все мои родные?! — Кэролайн резко обернулась, встав полубоком, но все еще готовая сделать роковой шаг, и взглянула юноше в глаза. Она снова плакала. — Чтобы я мучалась, вспоминая их предсмертные крики? — она ударила по оконной раме, за которую держалась, и та опасно треснула. — Или может, чтобы до конца своих дней я, гуляя по Лондону, все время возвращалась к месту, где провела детство и юность, с которым связаны мои самые светлые воспоминания, и смотрела на похоронное пепелище?! Зачем, ответь мне, Николас?! — Кэри кричала. Кричала отчаянно, глотая слезы. В ее глазах творилось нечто невообразимое: всепоглощающее отчаяние смешалось с необузданным гневом и жгучей ненавистью. Вся раскрасневшаяся от непрошенных слез и охвативших ее эмоций, она, глубоко дыша, смотрела на Николаса и, кажется, упрекала его во всех своих проблемах и потерях. — Ты обрек меня на вечные страдания… В том огне я потеряла свой смысл жизни, — девушка в бессилье опустилась на колени. В один момент все эмоции испарились, оставив после себя лишь беззвучные рыдания. Кэролайн сидела на подоконнике (благо, он был широким) и сотрясалась от раздираемых изнутри чувств. С минуту в комнате стояла тишина, а потом юноша заговорил. Проникновенным, тихим голосом: — Для чего спас, спрашиваешь? А разве есть разница? — он подошел к девушке и, подняв ее лицо за подбородок и развернув к себе, посмотрел ей прямо в заплаканные глаза. — Ты должна быть благодарна за то, что я вытащил тебя из адского пекла, и вот она, твоя благодарность? Думаешь этого я ждал, когда вытаскивал тебя из полыхающего поместья? — он сверкнул своими карими омутами. В какой-то момент Кэри показалось, что в них пылает огонь, но она списала все на солнечные лучи, заглядывающие в комнату. — Тебе дан шанс жить, — твердо проговорил Ник, выделяя каждое слово, а после приблизившись к ее уху, прошептал, — и мстить… Отпустив слегка испуганную девушку, он отступил на несколько шагов и, все еще смотря ей в глаза, с ухмылкой произнес: — Так используй его. Он круто развернулся и с какой-то издевкой сказал: — Я удаляюсь. Как-никак, нужно отдохнуть после тяжелой работы. Не сомневаюсь, вы найдете меня при вашем желании… миледи, — это было единственным, что осталось от того галантного юноши на балу. Заскрипели ступени. Кэролайн перевела взгляд на улицу. День только начинался.

***

Бежать. Скрыться. Спрятаться. Николас ушел, оставив спасенную девушку наедине с самой собой. Мысли роем метались в голове Кэролайн, одна за одной они мелькали, но спустя долю секунды тут же забывались, оставляя после себя неопределенность и пустоту. Девушка думала обо всем и не думала вовсе. Пропасть. Раствориться. Провалиться. Она резко оттолкнулась от подоконника, на котором сидела до этого момента, и, потеряв равновесие, упала на пол. Больно. Но сейчас все чувства и ощущения будто притупились, оставив вместо себя лишь слабые отголоски чего-то настоящего. Единственное, что действительно ощущала Кэролайн — неимоверный жар, охвативший все ее тело. Она горела… в том самом пламени. Девушка больше не могла терпеть. Она в спешке сняла с себя сорочку и откинула в ее в угол комнаты, оставшись совсем нагая. Ткань неприятно липла к телу, мешалась, будто бы душила, но не теперь. Ей некогда было думать о правилах приличия и этикете, ведь, кажется, именно в этот момент она распрощалась с прежней жизнью раз и навсегда. Свобода. Кэролайн подбежала к шкафу, шумно распахнула дверцы и резко схватила один из многочисленных черных балахонов. Она ни секунды не колебалась. Подойдет… на первое время. Слиться. Остаться незаметной. Замаскироваться. Балахон был велик. Он неприятно лип к обнаженному телу, но сейчас выбирать не приходилось. Маска? Нужна ли она? На всякий случай… Девушка не управляла собой. Мысли в ее голове метались, словно дичь, всё еще надеявшаяся убежать от охотников и страшных псов, и не давали ей сосредоточится на чем-то одном. Сердце бешеным ритмом заходилось у нее в груди, заставляя глубоко дышать. «Бежать.» Девушка резко открыла глаза. От такой четкой мысли, которая словно гром зазвучала у нее в голове, стало не по себе. Бежать. Кэри осмотрелась. Да, бежать. Она как можно аккуратнее спустилась по лестнице. На первом этаже не было слышно никаких звуков, кроме треска пламени свечи, все еще стоявшей на столе. Сейчас, девушка не сильно хотела пересекаться с Николасом. Он был опасен и преследовал какие-то свои цели, которые ей навряд ли бы понравились. Несмотря на то, что она не знала этого наверняка, девушка шестым чувством понимала, что молодому человеку нельзя доверять. Чумные доктора вообще не заслуживают доверия. Но заслуживают уважения и страха к своим персонам. Проходя мимо стола к огромной двери, Кэри увидела, как что-то блеснуло в свете пламени. Ну, конечно… Кинжал! Ее кинжал, который она скинула со стола. Она аккуратно протерла его рукавом балахона и спрятала за поясом. Кэролайн была готова. — О дева Мария… — невольно вырвалось у девушки, когда до нее донесся противный запах чеснока и трав из клюва маски, которую она все это время держала в руках. Это ее единственный шанс выжить в чумном Лондоне. Она решила, что наденет этот ужасный клюв только на улице. Отвратительно. Она подошла к выходу. Теперь от Лондона ее разделял лишь крепкий засов, с которым ей пришлось провозиться не меньше четырех минут. Кэролайн не отличалась силой, поэтому налегла на дверь всем телом, и та, скрипя, немного открылась. В нос ударил смрад. — Так вот ты какой, мой родной город… Она стояла на пороге дома, из которого бежала, и смотрела на незнакомую улицу сквозь мутные линзы надетой маски. Беглянка ступила на землю. Ей казалось, что она перешла черту и оказалась в новом, неизвестном и опасном мире. Запах чеснока и трав уже не казался таким отвратительным.