С Новым Годом, Виктор Михайлович

      Виктор так и не засыпает. Ходит по комнате беспокойно, то и дело поглядывает на беспокойно спящего Ваню. Гончаренко выпивает еще две чашки кофе, а потом выходит из номера и звонит жене. В России уже утро, и Рита собирается на работу. Они пару минут пытаются вести диалог, но неловкость, что воцарилась между ними после измен, никуда не уходит, и поэтому они быстро заканчивают эту бессмысленную пытку разговором.       А потом Гончаренко в коридоре ловит взволнованный Ильзат. — Виктор Михайлович, — парень смотрит на него как-то неуверенно, а потом продолжает: — Ваня… он куда-то пропал. Его не было всю ночь.       Ильзат смотрит на Гончаренко со смесью страха и надежды. С одной стороны он сдает сейчас друга тренеру и уверен, что Ване достанется от Виктора позже. С другой стороны он очень боится и ищет у тренера помощи.       Гончаренко мешкает пару минут, придумывая убедительную ложь. Он не может сказать Ильзату что-то одно, а тренерскому штабу — другое. А значит нужно придумать, почему Облякова не было в комнате всю ночь, и почему из-за этого он может пойти на тренировку. — Все хорошо, — устало улыбается мужчина. — Ване стало плохо, так что он ездил в больницу. — Что-то серьезное? — испуганно спрашивает Ильзат, безоговорочно веря Виктору. Действительно, с чего бы тренеру врать? — Просто отравление. Съел что-то не то, — пожимает плечами Гончаренко. — Но сегодняшнюю тренировку он пропустит.       Тренировка проходит тяжело. Думать о деле получается плохо. Мысли Гончаренко крутятся вокруг Вани и его самочувствия, поэтому он то и дело отвлекается от происходящего на поле и, кажется, пару раз прощает парням серьезные ошибки в игре. К счастью, все решают, что все дело лишь в том, что Гончаренко не выспался. По безостановочно зевающему Виктору слишком хорошо видно, что он плохо спал этой ночью.       Когда тренировка, наконец, заканчивается, Гончаренко тут же бросается в свой номер. Обляков по-прежнему спит. Виктор смотрит на него пару минут, а после все же решает, что парня нужно разбудить. — Ваня, — мужчина осторожно касается плеча Облякова.       Парень с трудом открывает глаза. Он все еще бледный, но уже на оттенок лучше, чем был ночью. Ваня смотрит на Гончаренко пару секунд, а потом переходит в сидячее положение. — Я пропустил тренировку, — траурным голосом сообщает Обляков. — Я заметил, — улыбается Виктор. — Не переживай, я выгородил тебя перед всеми. — И… Что Вы сказали? — Сказал, что ты отравился. Это не то чтобы большая ложь.       Ваня кивает. А после виновато смотрит на Виктора Михайловича. — Вам пришлось из-за меня врать. Ведь если бы обман раскрылся, Вам тоже перепало бы.       Гончаренко просто пожимает плечами. — Ну, все же прошло хорошо. Так зачем об этом теперь переживать?       Обляков молчит пару секунд, а потом просто кивает. Он оглядывает комнату, будто ищет, за что зацепиться. — Тогда я пойду. Вы и так из-за меня не спали почти. Вам нужно отдохнуть.       Гончаренко смотрит на парня беспомощно. Отпускать Ваню он не хочет, но ни одной разумной причины оставаться у Облякова нет. — Как ты? — спрашивает мужчина, чтобы потянуть время. — Уже лучше. Только слабость и… Есть хочется. Но не волнуйтесь, я в столовую не пойду. Вряд ли, после отравления, я стал бы есть. Наверное, еще посплю у себя. А как Вы? — Может, принести тебе еды? — спрашивает Гончаренко, пропуская вопрос парня. Что с ним-то может быть не так?       Ваня смотрит на мужчину неуверенно. А потом кивает, падая опять в объятия кровати. Возможно, не один Гончаренко тут искал поводы.       Виктор спускается вниз и набирает в столовой еды. Он не знает, что будет Обляков, поэтому просто берет все. Благо тренеру прощаются такие слабости, как желание съесть обед в номере.       Когда Гончаренко возвращается в номер, то видит, что Ваня уже успел одеться, застелить постель и мирно сидит в уголочке. — Ого, Вы прямо на шведский стол набрали, — впервые за все долгое время Обляков тепло улыбается. Парень тянет руки одному из контейнеров и с наслаждением вдыхает аромат еды. — Я не знал, что ты любишь, — чувствуя себя неловко, отвечает Гончаренко и усаживается рядом с Ваней. Он сам тоже не обедал сегодня, потому что сразу после тренировки поспешил в номер. — Я люблю все, что Вы принесли… То есть, я не особо привередливый, — бормочет Обляков. — Вы сами-то обедали? — Сейчас поем, — улыбается Виктор.       А потом в комнате повисает тишина. Гончаренко много чего должен сказать парню, но смелости не хватает. И поэтому он лишь молчит, смотрит на то, как Обляков ест, и думает о том, как же сильно вляпался. — Как… — начинает Обляков, которого, видимо, тяготит тишина. — Как Ваша жена? — осторожно спрашивает парень. — Рита? Она… — Гончаренко мнется, не зная, что ответить на этот вопрос. — Нормально. Она… — а потом его вдруг будто прорывает: — Я не могу ее простить. Не могу рядом находиться и делать вид, что все по-прежнему. Так тошно от самого себя.       Ваня, не отрываясь, смотрит на Виктора несколько мгновений. А потом сокращает расстояние и обнимает его. Сколько раз они этим жестом успокаивали друг друга? — Все не может уже быть по-прежнему. Вы просто должны решить, что делать дальше. Потому что это не дело… Так жить и страдать. — Эх, Ваня, если бы все было так просто, — вздыхает мужчина. — Если бы я мог просто хлопнуть дверью и уйти… — он отстраняется и внимательно смотрит в глаза парню. — Ты бы хотел этого? — Я бы хотел, — порывисто произносит Ваня, а потом продолжает. — Я бы хотел, чтобы вы не страдали и не мучились. — Почему же ты такой… — говорит Гончаренко.       Такой добрый. Такой светлый. Такой невинный. Такой, что нельзя не влюбиться. Виктор наклоняется вперед, касаясь губ Облякова. Опять оттолкнет?       Ваня мгновение не двигается с места. А потом податливо приоткрывает губы. Они целуются осторожно и нежно, будто от одного лишнего движения все может развалиться. А потом парень все же отстраняется и с отчаянием заглядывает в глаза тренеру. — Зачем Вы это делаете? — Потому что… — Виктор медлит, то ли подбирая слова, то ли просто не зная ответа. — Потому что влюбился в тебя, как школьник.       Ваня смотрит на мужчину и совершенно не верит в его слова. Это хорошо видно по ошарашенному взгляду. А потом Обляков тянется и целует его первый. Виктор отвечает на этот поцелуй, притягивает к себе парня. Они целуются нежно и тягуче, совсем не так, как тогда в квартире у Вани. Тогда они отчаянно пытались доказать что-то сами себе и друг другу. Сейчас они пытаются передать те чувства, что связали этих двоих. — Ванечка, — говорит Виктор, прерывая поцелуй, но не отстраняется от парня. — Я не знаю, что мне делать.       Обляков гладит нежно мужчину по волосам, смотрит в глаза так пронзительно и выдыхает тихо: — Вы должны решить для себя, что сейчас Вам важно? Что сделает Вас счастливым? — Вань, я ведь не только о себе думать должен. Какой бы выбор я не сделал, кто-то из-за него будет несчастлив. Или ты, или Миша… — Значит… Вам важен Ваш сын и… Я? — спрашивает Ваня, смотря в глаза мужчины. — Это то, что Вам нужно для счастья?       Гончаренко задумывается на пару мгновений. А потом кивает. Ваня вновь утыкается в губы Виктора, а после отстраняется и смотрит на мужчину зачарованно. Проводит кончиками пальцев по скулам трепетно, будто тот может раствориться. — Вам стоит поговорить с женой по душам.       Виктор подается вперед, за этой нежной лаской, и покорно кивает: — Я… поговорю с ней, когда вернусь со сборов.       Обляков гладит мужчину по голове и молчит. Их ситуация все еще слишком запутанная, но теперь хотя бы парень не похож на комок нервов. — Вы вчера не спали, Вам нужно отдохнуть.       Сил спорить у мужчины нет. Он, в самом деле, слишком устал за эту ночь, которая оказалась невероятно эмоциональной. — Останешься? — осторожно спрашивает Гончаренко. Он будто боится, что когда Ваня уйдет, вся его решительность пропадет, и все снова станет как прежде. — Если Вы хотите, — кивает Ваня, кусая при этом себя за губу. Будто хочет спрятать улыбку, что все равно до конца не получается. — Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом, — говорит Виктор, а после начинает оправдываться, слишком боясь признавать свою потребность в парне: — Вдруг тебе снова станет плохо?       Обляков кивает, кажется, ему этих слов вполне достаточно для того, чтобы остаться. Они доедают оставшуюся еду, убирают контейнеры. Ваня уходит в ванную и еще долго умывается там. По его виду понятно, что он все еще не до конца отошел от произошедшего ночью. А потом возвращается в комнату. У них всего одна узкая кровать и спальное место Виктора на полу, и парень явно не знает, куда себя деть.       Гончаренко смотрит на кровать, потом на пол и вздыхает. Снова спать на полу не хочется, но и сгонять туда Ваню — тоже. Поэтому Виктор садится на кровать, медлит пару секунд, а потом зовет к себе парня. На Новый Год они ведь вполне успешно спали вдвоем на одном диване?       Обляков подходит к тренеру, тянет его вниз, и они устраиваются на узкой кровати. Виктор обнимает Ваню, тот укладывает голову на его грудь. Не смотря ни на что, лежать так оказывается удивительно приятно. Гончаренко гладит парня по волосам до тех пор, пока не проваливается в сон.

***

      Ваня открывает глаза через несколько часов. Парень смотрит на Виктора Михайловича, который все еще мирно спит. Он заслужил отдых, поэтому Обляков тихо и осторожно покидает теплые объятия. Ему бы хотелось остаться в них до самого утра, но это может вызвать ненужные вопросы. Нужно было возвращаться ночевать в комнату, как бы сильно не хотелось остаться в этом номере.       На часах шесть вечера, а Ваня думает о том, что после стольких часов сна, он точно не уснет ночью. Парень заходит в свой номер, где на своей кровати уже лежит Ильзат, читая что-то на планшете. — Привет, — немного смущенно произносит Обляков, надеясь на то, что ему удастся проскользнуть в душ и избежать ненужных вопросов.       Но надеждам его не суждено сбыться, потому что Ильзат тут же отрывается от своего планшета и смотрит на парня со смесью любопытства и беспокойства. — Как ты? Виктор Михайлович сказал, что ты отравился. — Да, отравился, но сейчас уже все нормально, — быстро отвечает Ваня и думает, как бы уйти быстрее со скользкой темы. — Надо быть осторожнее, когда в чужой стране питаешься в сомнительных кафешках, — Обляков старается перевести все в шутку. — Виктор Михайлович — классный, — внезапно сообщает Ильзат. — Не думаю, что кто-нибудь из моих предыдущих тренеров возился бы с отравившимся игроком. А он из-за тебя всю ночь не спал. По нему на тренировке было видно, как он устал.       Ваня весь покрывается пятнами смущения, понимая, что это действительно так. Мужчина без лишних вопросов поехал искать его неизвестно куда и даже не отчитал за такое поведение. От этого на душе становится так тепло, что приходится закусить губу, чтобы не улыбаться. — Да, мне очень повезло. — Нам, — смеется Ильзат и поясняет: — Ну, он же не только твой тренер. — Ну, надеюсь, никто из нас больше не отравится, — сводит все к шутке Обляков, все же не сдерживаясь и улыбаясь. — Ты выглядишь удивительно довольным для человека, пережившего отравление, — отмечает Ильзат. — Держусь из последних сил, на самом деле, — старается выкрутиться Ваня, строя из себя жертву. — Но, все же, я действительно доволен тем, что мне не придется больше ночевать в ванной. — Ну да, после такого начинаешь ценить жизнь, — задумчиво кивает Ильзат, а потом спрашивает обеспокоенно: — Ты точно в порядке? Мне не придется тебе ночью скорую вызывать? — Не беспокойся, все будет нормально. Я пью таблетки, да и мой организм вел себя стабильно после вчерашнего, — Ваня чувствует себя немного неловко из-за того, что ему приходится переплетать правду и вынужденный вымысел. — Как прошла сегодня тренировка? Я ничего интересного не пропустил? — Виктор Михайлович сегодня был растерянным, так что на тренировке никто особенно не старался, — смеется Ильзат. — Значит, я обеспечил вам халявную тренировку, — улыбаясь, подытоживает Ваня.