Дорога домой

В первых лучах утреннего солнца танцевала пыль. Свет золотом лился через решётку, падал на пол, холодно и невесомо ложась в бледную ладонь. Танец пылинок то и дело превращался из искр в блёстки и огоньки. Сколько Сергей сидел на каменном полу и наблюдал за этим? Минуты? Часы? Чувство времени покинуло его очень давно, ориентироваться помогали лишь солнце с луной, поочерёдно заглядывающие в его поистине скромную обитель. Однако, и они не сильно помогали. Он мог заснуть и проснуться в одно и то же время суток, но понять прошёл целый день, или он просто задремал на секунду, было невозможно. Казалось, что он провёл в плену у Олега всего несколько месяцев, но вот опять наступала осень, пусть по хвойному лесу за окном было не слишком заметно, перелётные птицы не врут. Онемевшие губы слегка покалывало, он машинально откусывал кусочки кожи и глотал их. Привкус крови во рту почти не чувствовался, но ощущался необходимым. Сергей просидел в изоляции достаточно долго, чтобы методом исключения определить действие некоторых таблеток. Да, оставались и те, что ему распознать не удалось, но это уже мелочи. Важно, что он нашёл седативные и ежедневно глотал их в таком количестве, чтобы избавиться от побочных эффектов, но добиться спокойствия. Сознание Разумовского стало ясным, хоть и не четким. Не было тяжести в голове, он стал более рассудительным и менее эмоциональным. Теперь не было ни страха, ни сомнений, ни горькой вины. Только немного сожаления и слабый намёк на надежду. Лекарства убрали пелену восторга и приглушили муки совести. Волков больше не казался дружелюбным, но и ужаса не внушал. Его прикосновения были тёплыми, но вынужденными, не заботливыми, не особенными. Его тон не был пренебрежительным, лишь холодно приказным. Взгляд уже не прожигал, но и не выдавал ярких эмоций. Олегу не нужны были извинения, раскаяние или муки Сергея. Хоть версия, что он жаждал расплаты, была убедительна и логична, Серый подозревал его и в помощи по старой дружбе, и в мести, и в намеренном издевательстве, но всё оказалось куда проще. Олег явно относился к нему как к заданию, уделял строго необходимое количество времени и следил, чтобы не убился, или крыша окончательно не поехала. Это объясняло и его способ общения, и его мотивы. После беспристрастного наблюдения и трезвой оценки, Сергей поверил именно в это. Во-первых, несмотря на всю напускную осторожность и круглосуточное наблюдение, Олег совсем перестал проверять выпивает ли Сергей таблетки. По ощущениям, уже через месяц он снова смог беспрепятственно их прятать и выкидывать. Видимо, Олегу окончательно надоело с ним бороться, теперь вся его «забота» сводилась к тому, чтобы Серый выпивал всю воду и ел хотя бы по минимуму. Во-вторых, третьим лицам, несомненно, проще всего было нанять Волкова, чтобы подобраться к Разумовскому поближе. Наверняка расчёт был на то, что он не будет сопротивляться и легко доверится старому другу, позволит делать с собой практически что угодно, лишь бы тот простил его и никуда не уходил. Сергей, к своему собственному стыду, последовал этому плану. Правда, они не учли, что он уже научен жизнью, и так просто жевать психотропы не будет. Но зачем же кому-то сбежавший из тюрьмы псих, ставший вместилищем древнего бога? Загадка не из простых. Может, бывшие враги? Очередные фанатики Кутха? Ещё какие хтонические сущности? Было бы неплохо это узнать. В-третьих, невозможно поверить, что Олег просто так взял и простил его, хотя бы что он вернулся за ним просто так, а не из-за денег. Кому захочется видеть собственного убийцу? А спасать его? Однако вишенкой на торте стало письмо. Точнее, его обрывок на бумагах, принесенных Волковым. Конечно, Сергей не получал на руки распечатку, но боковым зрением всё же кое-что смог разглядеть: «Я изучила материалы, которые вы выслали, с этим действительно можно работать. Честно говоря, я удивлена, что вы можете контролировать его. Скорее всего, в больнице он был бы обездвижен большую часть времени, так что…» Так что Олег был и остаётся наёмником. Серый не винил его за этот выбор. В конце концов, что у них осталось общего кроме воспоминаний? Приют, юность, встреча в тюрьме и смерть. Вот и всё. Серёжин друг давно умер. Он сам его убил. Сам убил. Сам. С рассветом в комнату вошёл Олег. Как по часам. Скорее всего действительно по часам, у него-то они были. Ежедневный ритуал включал в себя: еду, таблетки, пару стандартных затёртых вопросов о самочувствии, поход в туалет и возвращение в комнату. Сердце больше не трепыхалось от наигранного ласкового тона, а кожа не покрывалась мурашками от касаний. Теперь Волков казался уставшим и сдержанным, вынужденно обходительным, если описывать точно. Он много раз повторял, что не причинит Сергею вреда, и он действительно не собирался. Ему просто было не выгодно. — Нарисовал что-нибудь? — Поинтересовался Олег. Несколько дней назад он принёс пастель и альбом, но Сергей так к ним толком и не притронулся. Рисовать не хотелось, хотя, по правде сказать, он пытался. Испортил первые два листа черным и фиолетовым, на этом и остановился. — Нет, — коротко ответил Серый и вернулся на своё любимое место, в дальний тёмный угол. Дневной свет всё ещё вызывал отвращение, он надеялся поспать, ведь уже рассвело. — Я должен буду уехать сегодня, — начал Олег, прибирая почти нетронутую еду на поднос. — В прошлый раз мне пришлось дать тебе снотворное. — Можно не надо? — Простонал Разумовский и скривился. Его двое суток после этого трясло и тошнило. — Мне тоже не хочется, — тяжело вздохнул Волков. Ему наверняка осточертело убирать за ним. — Так что, думаю, мы обойдемся наручниками. На случай, если ты поранишься пока меня не будет, — отрезал он и ушёл, оставив застывшего в недоумении Серого одного. Сергей несколько часов просто пролежал под одеялом, переворачиваясь с боку на бок. Потом съел припрятанную в углу за кусочком бетона таблетку, но сон она не призвала, сердце всё так же замирало при каждом звуке, похожем на шаги. Олег уедет уже сегодня. Уже сегодня. Уже. Сегодня. Он уезжал раньше, раза три или четыре. Наверное, за продуктами или лекарствами. Может, на встречу с заказчиками. Минимум два часа, а то и больше, его не будет. Почему-то Серый рассчитывал, что это случится через неделю или две. Он готовился к этому, он ждал этого, но всё ещё не мог поверить, что всё окажется так просто и быстро. У него был план. Точнее, было несколько, дополняющих друг друга. Он был уверен, что они с Волковым в здании одни, и никаких других людей здесь не бывает. Он не слышал голосов, а эхо здесь было приличное, он не видел сменщиков, даже когда Олегу очевидно нужна была помощь с ним, а ещё, всякий раз, когда Сергей оставался без присмотра, ему вкалывался транквилизатор. Значит, кроме Волкова присматривать за ним некому. Но если это не так, всё пойдёт псу под хвост. Разумовский только сейчас это понял. За окном шумел лес, пели птицы. От скуки и нежелания думать, что будет, если его поймают, Сергей в очередной раз занял мысли этими звуками. Его нельзя было назвать серьёзным орнитологом, но пернатые ему всегда нравились, и он старался узнать о них побольше. Ещё в детстве он выучил названия всех, что были в детской энциклопедии, а в школе особенно усердно слушал престарелую биологичку и делал рефераты про местные виды, сам изучал строение крыльев, даже сейчас, наверное, сможет вспомнить названия костей и перьев. В этом лесу он насчитал около десяти знакомых птичьих голосов, но так и не решился разглядеть соседей по месту обитания. Вороны тут тоже водились. — Вставай, — кинул Волков, врываясь в комнату. Видимо, таблетка всё же сработала, и Сергей задремал. Он сонно уставился на гостя. — Если хочешь есть или в туалет, давай сейчас. Я вернусь только вечером. — Вечером, — тихо повторил Серый, покосился на яркое пятно дневного света в другом конце комнаты и прислушался к себе. Время обеденное, но есть как всегда не хотелось, а вот спать вполне. — Нет, не нужно. Олег кивнул, приказал встать и развернуться. Сергей позволил надеть на себя наручники. Наверное, около месяца прошло с тех пор, как он перестал носить их в камере. Может, больше. Удивительно, как быстро летит время, когда входишь в колею. Каждый день похож на предыдущий, а лекарства и вовсе всё смазывают. Воспоминания вдруг мягко коснулись его мыслей. Первые дни в этой клетке были наполнены страхом, болью и раскаянием, но постепенно кошмары ушли. Приступы паники стали легче и реже, а Олег стал теплее. Даже сейчас он застегивал браслеты куда более нежно, чем охранники в тюрьме, и говорил почти так же мягко, как и раньше. Только сейчас Сергей понял, что, возможно, это их последняя встреча. Если у него получится сбежать, он постарается, чтобы ни Волков, ни кто другой, не нашёл его. Голову заполнил Олег. Подумать только, они провели вместе больше половины жизни, когда-то были самыми близкими друг другу людьми, а сейчас словно чужие. Он понял, что, возможно, сегодня они говорят друг с другом в последний раз, смотрят друг на друга в последний раз, касаются друг друга в последний раз. И речь даже не о смерти, а о прощании. На этот раз окончательном. Его защитник, его поддержка, первый и единственный друг, первый и единственный человек, о котором Сергей хотел заботиться. Он понял, что роднее в его жизни никого нет и, наверное, не будет уже никогда. Он понял это, но ничего не почувствовал. Лучи яркого дневного солнца пробивались сквозь решетку и мутное стекло, пятнышками лежали на полу, а в них как обычно танцевала пыль. Теплое прикосновение грубых пальцев осталось на сцепленных за спиной руках. Сергей так и не обернулся. Олегу наверняка влетит. Он никогда не осматривал ни эту комнату, ни вещи Серого, хотя их было всего ничего. Наверняка надеялся, что получая личное пространство и подарки за послушание, а ограничения и наказания за проступки, Разумовский станет покорным. Метод кнута и пряника, как в детдоме или тюрьме. Но теперь-то Волков наверняка пороется здесь. Найдет и тайники, и пыль, смешанную с перетертыми уничтоженными таблетками, и альбом с каракулями. Может, стоит оставить ему записку на прощание? Сергей усмехнулся этой мысли и тут же откинул её. Что за сантименты? За окном проехала машина. Он уже видел её раньше. Хоть это и внедорожник, но подвеска низкая, да и корпус всегда чист. До ближайшего города точно есть хорошая дорога. Вопрос в том, один ли тут город и как долго до него добираться пешком? Сергей никогда не был хорош в ориентировании на местности, и не смог понять в какой стране они находятся. Хвойный лес за окном, птицы средней полосы, здание двадцатого века с европейской архитектурой. Вот и вся информация. Они могли быть как в северной части Европы, так и в России. Но стал бы Олег оставаться там? Может, они в Америке или Канаде? Или вообще в Азии? Мало ли каменных домов по лесам попрятано? По ощущениям прошло минут пятнадцать, с тех пор как Волков уехал. Серый выжидал. Хоть на его памяти Олег ещё ни разу не возвращался за забытыми вещами, потому что просто не забывал их, но подождать для надежности надо было. Разумовский предполагал, что система видеонаблюдения локальная и к ней нельзя подключиться извне, было бы слишком опасно. Да и интернета наверняка тут нет, так что Олег не сможет подглядывать за ним пока не вернётся. По крайней мере, пока сам сидит за рулём. Сергей усмехнулся. Наверняка, наблюдать за скучающим в одиночной камере ещё скучнее, чем в этой камере сидеть. Разумовский прижался спиной к стене и нащупал нужный кирпичик. Он всё же украл проволоку из ванной. На деле она оказалась не такой уж и ржавой, а после чистки об кирпичи и вовсе выглядела как новая. Однажды он уже вскрыл ею наручники, да и в целом поколдовал над ними достаточно. Благо, времени было море. Браслеты щелкнули, и Сергей снова ухмыльнулся. Было бы забавно, если бы Олег учил его вскрывать наручники, а потом сам же надевал их на него. Серый никогда не хвастался перед ним своими навыками взломщика, потому что друг был на голову его выше в этом и по-доброму посмеивался над его потугами ещё в детстве. Тогда пришлось учиться вскрывать классные комнаты, спальни и замки на холодильниках с мороженым. В десятый раз запретив себе предаваться воспоминаниям, Сергей высвободился, оставив один браслет висеть на запястье. Времени зря терять не хотелось. Он сдернул простынь с постели и намотал её на руку. Окно здесь не открывалось, так что стекло необходимо было разбить. Сразу за ним — решетка. На ней должен быть замок, внизу, за рамой. Если с ним не получится, придётся пытать дверь. Выбить её сложнее, чем кажется, он уже пытался, скважины изнутри нет, но, может быть, можно будет расшатать её или снять с петель? Звон разбитого стекла эхом разнёсся по пустым коридорам, клубы пыли тут же сдуло ворвавшимся в комнату ветром. Свежий лесной воздух ударил холодом, запахом хвои и сыростью. Солнце отражалось от осколков и било в глаза. До слез больно. Сергей зажмурился. Оказывается, старое стекло сильно приглушало свет. Разумовский завязал простынь на поясе, освободив руки. Вдруг ещё придётся что-то ломать? На решётке замок был новый, даже не ржавый, но довольно простой. Только Сергей собрался поковыряться в нём и навалился на прутья, как земля ушла из-под ног. Он бы вывалился вместе с решёткой, если бы не стоял на коленях. Звякнув ставнями, она примяла крапивную поросль, наполовину скрывавшую первый этаж. Возможно, здание более старое, чем он предполагал. Он выглянул наружу, влево и вправо – карниз шириной в двадцать сантиметров, пять метров вниз, и густая поросль крапивы. Вход в здание явно с другой стороны, так что выбор был очевиден. Сергей сунул первый попавшийся крупный осколок стекла в карман, зажал проволоку в зубах и ступил на выступ. Ветер тут же растрепал его волосы и одежду, тело пробрало мелкой зябкой дрожью. Прижавшись спиной к стене, собирая на себя всю пыль и грязь, он медленно приставным шагом направился к ближайшему окну без решётки. Он не чувствовал страха. Совсем. Хотя он осознавал всю опасность, да и падать в крапиву ему не хотелось, его сердце билось ровно. Он ничего не чувствовал. Мышцы были почти не напряжены, лишь немного руки дрожали от холода, разум был ясный, а дышалось как никогда легко. Он словно вышел на прогулку. Окно единственной на этаже комнаты без решётки разбивать не понадобилось. Разумовский приподнял раму и влез внутрь, оказываясь в старом душном кабинете. Вся мебель была накрыта тканью, паутина в углах, на дубовом столе – внушительный слой пыли, но пахло сносно. Тлеющей бумагой и сыростью. Как в детдомовской библиотеке. Он прикрыл за собой окно, вновь погружая комнату в сумрак, и пошёл к двери. Почти схватился свободной рукой за ручку, но замер. Натянул рукав на кисть и открыл дверь не оставляя отпечатков. Не то чтобы он думал, что Волков не найдет его следов или кто-то ещё будет искать их, просто так ему показалось правильнее. Пустой коридор был непривычно тих и тёмен. Голые каменные стены. Лампы на потолке не горели. Все двери на этаже закрыты, под ними – полоски света. Они тянулись по полу, в них было видно, как сквозняк гоняет мелкий мусор. Похоже было на нежилую тюрьму. И Сергей был тут один. Тихо-тихо. Только ветер шумел в дальней комнате с разбитым окном. Серого пробило дрожью, он машинально обхватил себя руками и вспомнил о простыни. Размотав, накинул её на плечи. Захотелось побыстрее отсюда убраться. Старая скрипучая лестница и ещё один коридор, уже куда более обжитой и светлый. Большие окна были затянуты ситцем, заколочены, но всё же пропускали яркий свет, белёный потолок, спешно кинутые провода на полу. Кажется, здание всё же должно было быть жилым, но ремонт не закончили. Много раз размокавшие светлые обои вспучились и местами отходили от стен, деревянный пол скрипел и прогибался под ногами. Было бы неплохо раздобыть приличной одежды и денег. Может, Сергей сошёл бы за потерявшегося непутевого туриста? Зная Волкова, он сделал себе базу в одной комнате, и там обитает, иногда наведываясь на кухню. Провода как раз привели к полуприкрытой двери. За ней вдоль стены — ряд гудящих аккумуляторов. Комната в красно-черных тонах, обшарпанная, тёмная, хоть глаз выколи. На окнах плотные шторы, сквозь щели меж ними пробивались слабые лучики света. Слева вдоль окон — силуэты диванов, стоящих буквой «п», перед ними на столе — пустые бутылки. Свежие. Блестящие. Наверняка, работа Олега. Пол усеян мусором. Сергей медленно шёл вперед, с трудом привыкая к темноте. У дальней стены, закрывая старый камин, была аккуратно сложена мебель. Может, хозяева хотели сделать отель? Справа за шкафом нашёлся старый компьютер, взгроможденный на заваленный бумагами стол. Было слышно, как гудит системный блок. О, сладкий звук. Сергей стал шариться по ящикам стола в поисках денег и документов. Хаотично сложенные распечатки, книги, недопитый плохой виски. Если честно, эта комната не выглядела как место обитания Волкова. Он любил порядок, чистоту. Не так, чтобы очень сильно, но у него никогда не бывало такого бардака. Да, полы он тут, может, мыть и не стал бы, но скопление пустых бутылок, стопки бумаг, куча тряпья на полу? Нет, это точно не Олег. Может, он тут всё же не один? Сергей сглотнул и ускорился. Нервно рывком откатил стул, лицезря сейф под столом. Захотелось выругаться, он шумно вздохнул и понадеялся, что найдёт немного наличных у Волкова в карманах, когда полезет в шкаф. Хотелось всё же понять кто стоит за Олегом или найти записку с кодом от сейфа, так что Сергей стал перебирать документы на столе. В основном попадались распечатки статей по психологии, вырезки из учебников, заключения психиатра, счета и заполненные тесты. Всё было в таком хаосе, Сергей стал сомневаться, что сам Олег может хоть что-то здесь найти. Может, это просто его склад макулатуры? Каждый прочитанный заголовок Сергей бормотал себе под нос, иногда повторяя слова, но тут вдруг ему попалось что-то знакомое. Он присмотрелся к фамилии врача, и по спине пробежали мурашки. Несколько листов из его личного дела, заведенного в тюрьме. В горле встал ком. Не хотелось наткнуться на что-то, что выбьет его из колеи. Сейчас было слишком опасно. На компьютере в почте должны быть письма от заказчиков! Сергей вцепился в эту мысль и бросился к экрану. Письма, письма! С трудом отыскав мышь, дрожащими от волнения пальцами нащупав клавиатуру, он наконец заставил ламповый монитор светиться. В открытой программе в маленьких окошечках друг за другом ютились изображения с камер, поставленных вдоль всего его пути до этой комнаты. Его клетка, фасад, кабинет, коридор, лестница, первый этаж и… — Потерял что-то? Разумовский обернулся. Теперь, привыкнув к темноте, он заметил Волкова, расположившегося со стаканом виски в тени на диванах.