Дорога домой

— Потерял что-то? — Волков расслабленно восседал на угловом диване, неспешно потягивая виски. — Олег? — Сергей вскинулся и попятился, задел ногой пустые бутылки у стола, они со звяканьем раскатились по полу. — Спокойно. Я не причиню тебе вреда. — Он осушил стакан и поставил его на стол, тут же принимая прежнюю расслабленную позу. — Поговорим? — Разумовский остался недвижим. Огромными глазищами он уставился на Волкова и замер, словно надеясь слиться со стеной. Олег тяжело вздохнул. — Слушай, если ты хочешь уйти, я тебя держать не буду, но давай перед этим просто сядем и поговорим, хорошо? Волков думал, что лицо Сергея не может выражать большее удивление, но он ошибся. Разумовский медлил, но Олег никаких действий предпринимать не собирался. Серый постарался успокоить бешеный сердечный ритм и глубоко вздохнул, сделал два неуверенных шага к компьютерному стулу и осторожно присел на край. Всё ещё испуганный и напряжённый, но теперь явно сильно заинтересованный. — Отлично. — Волков окинул его внимательным взглядом и откашлялся. — В общем, я ждал твоего побега. Это ты, наверное, уже понял. — Сергей утвердительно кивнул. — Мне даже надоело его ждать, поэтому я тебя немного подталкивал, — он усмехнулся. — Теперь, когда ты восстановил свою волю к жизни и доказал это, держать тебя тут насильно смысла нет, снова сбежишь. Поэтому либо ты остаёшься со мной и добровольно принимаешь лечение, либо я даю тебе денег, отвожу в город, и мы с тобой больше никогда не видимся. Повисло молчание. Олег не давал третьего варианта. Первый выглядел глупо, зачем добровольно возвращаться туда откуда сбежал? А второй? Не успел Сергей о нём поразмышлять, как вдруг понял, что его план не был продуман до конца. Точнее, он и вовсе не был продуман. Это осознание как будто оглушило его. Он хотел выбраться отсюда и попасть в город. Пешком? В какую сторону идти? На каком языке тут говорят? Даже если он доберется до города, куда двигаться дальше? Олег предлагает ему документы и деньги, необходимые вещи, но почему Сергей был уверен, что он и сам их раздобудет? — Думаю, у тебя есть вопросы. — Волков, видимо, прочитал его потерянное выражение лица. — Выкладывай. — Что это за место? — Вопрос, который Серый задавал уже много раз и не получал ответа. Он и в этот раз спрашивал осторожно, всё ещё не до конца веря, что Олег действительно станет с ним разговаривать. — Это заброшенный отель. Его хотят перестроить. Я по идее его охраняю. Или ты спрашивал про страну? Мы в Канаде. — Сколько я здесь сижу? — Год? — Он призадумался, достал телефон и уставился на экран, почесывая щетину на щеке. — Может, меньше или больше, я не считал. — Олег отложил телефон и уставился на Серого. — Это принципиально? Я ведь тебя не только здесь держал, но ты ведь не помнишь? — Не помню. Почему ты мне раньше не отвечал? — Сергей так просто получал ответы на свои вопросы, что его это даже возмутило. — Именно потому что не помнишь. Думаю, ты даже в последнее время мало что понимал. Я иногда говорил тебе что-нибудь, а через день ты снова спрашивал. Но таблетки сильно помогли, даже сбежать сумел. Можешь гордиться собой. — Прозвучало почти беззлобно. — Я не пил таблетки. Я их выбрасывал, — с достоинством признался Разумовский. Он потому и стал более адекватным, что не пил! — Да, я понял это, когда ты напал на меня, а потом огреб так, что выплюнул их. С тех пор я подмешивал лекарства в воду. На руки выдавал тебе только витамины и седативные. — Олег расплылся в самодовольной улыбке, во второй раз наблюдая, как меняется лицо Серого. Синие глаза теперь были широко распахнуты, с губ слезла только что появившаяся ухмылка, а сам он будто ещё больше осунулся. — Кстати, проволоку в ванной я для тебя специально оставил. И я там никогда не спал. С тобой всегда нужно быть начеку. Первое время было страшновато, думал, захочешь двинуть меня по голове и сбежать, а ты, похоже, так и не решился. — У меня даже в мыслях не было. — Честно промямлил Сергей. Он сидел потерянный и смущённый. От Олега всё ещё не чувствовалась угроза. Он, конечно, явно наслаждался своим превосходством, но делал это беззлобно. Теперь Серый ощущал себя так глупо. Столько всего он думал и воображал, а Олег, получается, читал его как открытую книгу. Да ещё и потешался втихаря. — О, я польщён, — прохрипел Волков и устало прикрыл глаза. — Так, ты действительно хотел, чтобы я сбежал, и даже подталкивал меня к этому? Да? — Разумовский начал мыслить вслух. Он говорил тихо, но не без нотки раздражения. — То письмо! Ты это подстроил? — Вот с письмом случайно вышло. Оно было от доктора, которая помогала мне с лекарствами и твоим лечением. Я его случайно вместе с тестами притащил. Видел, как ты таращился на него, но убирать не стал, прикрыл середину бумажкой и всё. — А тесты? Тоже для лечения? — Олег утвердительно кивнул. — Взаперти ты меня тоже для этого держал? — Для безопасности. Твоей и моей. Я думал, ты это понимаешь. — Волков вдруг посмотрел на Сергея серьёзно, и тот показался ему невероятно измученным. Олег явно не высыпается даже когда Разумовский сидит в клетке. Теперь понятно, что Сергей, свободно гуляющий по отелю, пока жертва его безумства спит на диване в гостиной – полный бред. — Понимаю, — воздохнул Разумовский. — Прости, я думал, всё иначе. Черт, я невменяемый идиот! — Он потер переносицу пальцами. — Ты не идиот, — вздохнул Олег. — Вменяемость понятие растяжимое. Ты сейчас не можешь мыслить так же ясно и четко, как раньше, но это не значит, что ты неадекватный и не отвечаешь за свои действия. — Это значит, что я не могу даже продумать план побега до конца и не замечаю простейших ловушек. Человек – странная штука. Таблетки выключили все эмоции Сергея. Может быть, кроме страха. Истинного страха как проявления чувства самосохранения. Но ему всё равно было стыдно. Щёки не горели огнём, сердце не сжималось и билось ровно, дышалось легко. Но головой ведь он понимал, что виноват, что он предатель, да и к тому же идиот. И это понимание диктовало ему линию поведения. Ему казалось это забавным, ничего не чувствовать, но при этом быть вынужденным вести себя так, словно ему действительно стыдно. Казалось правильным вести себя так. — Иди сюда, сниму наручники. — Только что вновь осмелевший Разумовский вдруг опять вжал голову в плечи и недоверчиво повернулся к Волкову. Тот лишь тяжело вздохнул и поднялся. Сергей тоже вскочил, но не попятился. Он встал как вкопанный, смотря на приближающегося Олега с ключами в руках. Тот подошёл почти вплотную, взял запястье Сергея в руки, чуть склонился над ним и стал возиться с замком. От него пахло перегаром и некачественным спиртом. Горячо и неприятно. Теплые шершавые пальцы осторожно держали тонкие и холодные. Волкова как всегда слегка потряхивало с похмелья, ему было сложно справиться с изуродованным Разумовским замком, но самому Сергею и не хотелось, чтобы у него получалось. Стоять вот так, близко-близко было до странности приятно. Он так сильно отвык от общения с людьми, что тепло, исходящее от Олега, его запах, пусть даже с мерзким привкусом перегара, его дыхание на запястье Сергея, всё это казалось таким необыкновенно волнительным, забытым. Наверное, не пей он таблетки, всё ощущалось бы намного ярче, но и этого было достаточно чтобы сердце болезненно сжалось и гулко забилось в груди. Олег всё же победил замок, отпустил его руку и всё закончилось. — Ты правда думаешь, что меня можно вылечить? — Не до конца. Но ты придёшь в норму. — Волков бросил отслужившие наручники на груду бумаг, но поворачиваться к Разумовскому спиной, чтобы вернуться на диван, не стал. — Зачем тебе всё это? — Сергей наконец нашёл в себе силы взглянуть Олегу в глаза. — Разве тебе не больно? Не обидно? Волков отвел взгляд. Конечно, ему было больно. И до тошноты гадко. Сначала ему хотелось убить Сергея, потом замучить его до смерти, а затем просто избить. Но время шло, и к горькой обиде добавилась тревога, а затем и жалость. Отплатить, однако, получилось. Не той же монетой, конечно. Мельче. Олег бросил Серого в тёмную одиночную камеру, заставлял спать на полу и постоянно носить наручники. Его запястья и сейчас оставляли желать лучшего, но он, похоже, уже свыкся и не придавал этому значение. Он правильно сказал однажды, что жил как животное. Но, по правде говоря, Волкову это совсем не нравилось. Тощего Сергея с его припадками, истериками и животным страхом было невозможно жалко. И всё же Олег не смог найти в себе сил простить. Тысячи извинений вместе с безумными взглядами, искренними слезами и мольбами не возымели успеха. Они сначала надоели, а затем опротивели. Именно так. Было противно смотреть во что превратился бывший друг, богач и филантроп, сжегший половину Петербурга. Ведь Олегу нравилось. Ему нравилось, как Сергей на коленях просит прощения, как он беспомощно хватается за него, ища защиты, как прячется в его объятиях. Ему нравилось, что теперь Сергей зависит от него. Нравилось тешить своё самолюбие и самомнение. Ему правда нравилось. Ведь теперь Олег стал для Сергея единственным. А потом он поймет, обязательно поймет, как Волков важен в его жизни, начнёт его ценить, увидит с другой стороны. Он действительно поймёт и… Полюбит? — Олег? — Сергей стоял перед ним, обеспокоенный и напряжённый. Волкову показалось, что он на мгновение отключился. Нужно было поспать. Но он не мог себе позволить дать слабину перед Сергеем. С ним одно неверное движение и смерть. Как с диким животным. Пусть он не в лучшей форме, но он не перестаёт быть гением, эгоистом и манипулятором. — Потому что, — начал Волков и запнулся. Нужно было правильно подобрать слова. Не хотелось Сергею врать, но и всю подноготную вываливать опасно. Лучше бы было вообще ему не говорить о причинах и мотивации, ведь он сам до конца себя не понимает. — Ты был всей моей семьёй. — Выдавил он первую подходящую причину. — Прости, — прошептал Серый и опустил голову. Волкова вдруг кольнула совесть. — Я не причиню тебе вреда, — повторил он свою мантру. — Если бы я хотел, уже замучил бы тебя и убил, веришь? — Верю, — повторил Серый не поднимая взгляд. — А можно? — Он потянулся к руке Олега и сделал шаг вперед. «Не отталкивать» — пронеслась в голове Волкова строчка из письма доктора, и он сжал ладонь Сергея в своей прежде, чем отдал себе в этом отчет. По спине Разумовского пробежали мурашки. Он отчаянно хотел тепла. Поддержки, сочувствия, понимания, близости, хоть чего-нибудь. Он чувствовал себя сломанным и никчемным. Так хотелось снова ощутить это волнение и щемящее чувство в груди. Восторженная радость, смешанная с горьким сожалением. Ему всегда хотелось растянуть прикосновения Олега, они позволяли почувствовать себя живым. Даже с таблетками. Наверное, Сергей слишком давно не чувствовал ничего хорошего. Он неловко ткнулся Волкову в плечо и закрыл глаза. Тот был напряжен, стоял недвижно, как каменная статуя. Вблизи от него пахло не только перегаром, но ещё дешевым порошком и кофе. Такое студенческое амбре. Серый почти улыбнулся старым воспоминаниям. Уже минут пять в его голове крутилась навязчивая мысль, что Олег его всё же обманывает. Тянет время до прихода подкрепления, устроил онлайн-представление заказчикам или просто играет с ним, но Сергей упорно игнорировал это. Ему так хотелось, чтобы слова Волкова про лечение оказались правдой. Так хотелось почувствовать себя настоящим человеком и попробовать остаться им. Хотелось вечно стоять вот так, ткнувшись в жесткое плечо и крепко держа за руку своего друга. Вечно. — Я хочу остаться с тобой, — прошептал Разумовский и зажмурился, испугавшись своего решения. Вполне возможно, что это какая-то чушь, но если ему действительно дают второй шанс, он постарается.