Волею судеб или согласно теории хаоса

      Кудрявая прядь выбилась из уложенного магией хвоста. Наконец волосы не так сильно торчали во все стороны, как три предыдущих года, и полезные чары можно найти и для внешнего вида. Гермиона никогда бы не стала прибегать к колдовству в этом вопросе, если бы не потеряла расческу! При помощи заклинаний причесываться оказалось гораздо удобнее. Только бы не ошибиться с произношением и не сделать из головы кактус или подобие одуванчика! И это если повезет, ведь теоретики пишут: если сделать хоть что-то неправильно, в наихудшем раскладе возможно разрушение черепной коробки с последующим вылетом мозга в форме перемолотой кашицы. Благо дело, у гриффиндорки никогда не было проблем с дикцией и расстановкой ударений, в отличие от Рона. И если бы она не читала учебники, пояснения и сноски в них, да и всевозможную вспомогательную литературу, забегая далеко вперед школьной программы, вряд ли смогла бы привести в краткие сроки копну своих пушистых и вьющихся волос в порядок без последствий. И отмыть до блеска находящийся перед ней котел, пару часов назад изуродованный зельем. Как же все-таки хорошо, когда вместо бытовой химии можно использовать бытовые чары!       Девушка с изображением дикого зверя на алой эмблеме мантии переживала, как бы уже поскорее справиться с задачей, чтобы забежать за угол или притаиться в женском туалете и под вой Плаксы Миртл провернуть одолженный у МакГонагалл маховик, который обещала использовать только для посещения пропущенных занятий по рунам… Но сегодня Гермиона хотела нарушить это правило, ведь времени до общего сбора осталось совсем мало, а она отработала заклинания по Защите от Темных искусств только пять раз! Грюм будет недоволен. И, о, несправедливость! Из-за того, чем она сейчас занимается, придется прибегнуть к скачкам во времени в корыстных целях еще раз: ей снова не довелось перекусить после занятий, помчавшись на отработку!       Признаться, она скучала по профессору Люпину. Тот всегда спокойно относился к тому, что Гермиона донимает его между занятиями и во внеурочное время, дабы он подсказал сопутствующую литературу по Защите для внеклассного чтения! Кажется, будто профессор Люпин был знаком с характером Северуса Снейпа не понаслышке, ведь всегда с пониманием смотрел на ее старания в учебе и всячески поддерживал, пересекаясь с ней, пока она бежала с отработок или шла на них: «Не расстраивайся, Гермиона! Держи шоколадку!», «Снова спешишь на отработку по Зельеварению? Я бы так хотел тебе помочь и поговорить с ним, но, увы, этого человека ничем не изменить, сколько бы времени ни прошло. Поверь мне». Девушке было очень жаль, что она поспособствовала увольнению Ремуса Люпина, подставила его прямо перед Снейпом, который был непоколебим в желании избавиться от конкурента из-за должности и еще Мерлин знает по каким причинам, а попросить у уже бывшего профессора по ЗОТИ прощения возможности так и не представилось… После всего произошедшего особенно удивляло, что Люпин не держал на нее абсолютно никакого зла и отправил хорошие отзывы Аластору Грюму. От этого ей было стыдно вдвойне. Но если бы она не предупредила учителя по зельям, кто знает, как могла закончиться та ночь? Девушка не смогла бы простить себе бездействия.       Волнения Гермионы прервал низкий и гнусавый звук над ее головой:       — Мисс Грейнджер, вы не радуете меня этой тенденцией — оставаться после занятий и корпеть над предметом зельеварения. У профессора тоже должно быть свободное время! Если вы не жалеете своего, так подумайте же о тех, кто, вопреки всему, продолжает вас, нерадивых студентов, учить.       — Профессор, я стараюсь! Но что же мне делать, если с вашей помощью понимать становится гораздо легче?       Черная тень на полу вытянулась вверх: теперь профессор смотрел прямо в глаза гриффиндорке на непростительно близком от обычного расстояния.       — Научиться понимать без моей помощи! Вам повезло, что я вообще оставляю вас после занятий и объясняю то, что другие осваивают собственными силами! Вам не приходило в голову, почему я это делаю?       Испытывающий взгляд черных глаз будто подсказывал ей ответ, но девушка в который раз посчитала, что неверно понимает невербальные сигналы. Если бы понимала так, как она иногда думает, разве кричал бы профессор на нее сейчас? Он бы вел себя несколько иначе, мягче что ли, чем непременно напугал ее. Такой человек, как он, не может симпатизировать ей. Да и вообще кому-либо.       — Наверное, чтобы из меня получился всесторонне развитый мракоборец? — робко спросила она.       Девушка опустила взгляд, но показавшаяся вечной тишина ничуть не помогала привести мысли в порядок, а лишь заставляла нервничать еще сильнее. Как же следует разговаривать с этим человеком, чтобы он поучал немного меньше? Гермиона взглянула на профессора Снейпа, который, напустив маску суровости, прогремел в ответ:       — Нет, мисс! Я изо всех сил стараюсь не портить ваши оценки! А СОВ и ЖАБА не за горами! Делайте больше, чем вы можете. Стремитесь. Вам, да и вообще никому, не рекомендую перетягивать дурные привычки с прошлых лет на чистый лист текущего года, — предостерегающе ровным голосом отчитывал ее преподаватель, как будто имея в виду не только успеваемость, но и всяческие внеурочные происшествия. — Однако если вы совершенно не можете освоить предмет без сторонней помощи, так уж и быть — увидимся на следующем занятии и последующей отработке! Удачного остатка дня!       Снейп еще на мгновение задержался, наклонившийся над партой, смерив напоследок гриффиндорку взглядом, как самую недостойную, с кем он мог говорить, и ушел к профессорскому столу, но у девушки сложилось впечатление, что вот сейчас он бросится ее душить — таким напряженным он был! Гермиона быстро собрала вещи и выбежала из кабинета, направляясь к главному входу в замок, совершенно забыв о планах по возврату во времени. Почему он так часто срывается? Или зачем помогает ей в учебе, если его это так раздражает? Может, за грозным видом профессор пытался скрыть что-то другое? Человеку ведь не может быть абсолютно чуждо желание помочь и хорошо относиться к людям. Но, вероятно, авторитет не позволяет показать это до конца.       Гермиона металась в мыслях от одного к другому, никак не понимая подлинных мотивов. Или, скорее, отрицая их, гоня все более невероятные варианты, которые ей рисовало девичье воображение. Но как бы он или ее собственные мысли не настораживали девушку, профессор все равно будил в ней трепетное отношение: умного человека невозможно не уважать, и пресечь желание научиться большему очень тяжело и крайне неразумно. Пора признаться себе, что каким бы ни был профессор, есть вещи, которые, в целом, заставляют ему симпатизировать.       И все же, несмотря на то, что в своих мыслях девушка заблудилась, в коридорах замка она бежала по верному пути и явилась практически вовремя. Как будто только гостям можно опаздывать на целые сутки! А ей, можно подумать, и на пять минут нельзя… Гермиона остановилась отдышаться в холле, где на нее таращились светящиеся глаза тыквенных Джеков, а их кривые усмешки будто скопировали с одного очень гадкого слизеринца. Девушка хмыкнула и отвела взгляд на проход. Летящие над озером маленькие точки стремительно превращались в огромные кареты и едва не зацепили вынырнувший из темной воды топ мачты. По колоннаде у парадного входа эхом прокатился напряженный, а следом облегченный вздох студентов.       — Немедленно уйдите с посадочной полосы! — крикнула профессор МакГонагалл в готовности магическим полем отодвинуть толпу любопытных первокурсников, терпение которых уже обрывалось. Они, как цыплята, подбежали к профессору, заняв положенные места в первом ряду.       Мгновение — и обе кареты приземлились с грохотом колес об твердую почву. Темные, выполненные в самых суровых тонах готического стиля крытые повозки с трудом поместились перед замком. Пара оживленных каменных горгулий была снята со своего вечного поста с вершин другой школы магии, чтобы доставить учеников в далекую Великобританию в целости и сохранности под своим неусыпным контролем. Драконоподобные змеи с кожистыми крыльями летучих мышей и уродливыми человеческими лицами, испещренными шрамами и морщинами, на львиных головах били когтистыми лапами по земле, словно буйные кони — они едва развернулись на не такой уж и маленькой площади, однако внушительные габариты карет и их перевозчиков заставляли прибывших тварей потесниться. В условиях дождливой погоды такое приземление могло бы сулить, в лучшем случае, поломку транспортного средства — на мокрой земле кареты вместе с пассажирами имели все шансы сползти вниз по склону, заедь колесо за пределы ровного участка.       Дамблдор поспешил к вышедшему первым высокому худому мужчине в звериной шкуре. Брови того были такими густыми, что даже с лестницы студенты могли различить черные, сдвинутые на переносицу дуги. Но, как только директор Хогвартса подошел с раскрытыми объятиями, второй волшебник растянул губы в дежурной «улыбке на выход», и теперь всем было видно и его желтые, по сравнению с улыбкой Дамблдора, зубы. Гермиона сразу узнала выжженный герб Дурмстранга на кованых дверях карет. Значит, это и есть Игорь Каркаров — директор школы в настоящем, Пожиратель смерти в прошлом… Правосудие, порой, бывает до невозможности странным: как этот человек может находиться среди них, а не сидеть в тюрьме, да еще и учить детей, Гермиона не хотела понимать. Даже притом, что она и так знает историю именно того заседания суда. Ещё бы она не знала! Убийцу оправдывают в обмен на показания против таких же убийц!       Следом из карет ровным строем зашагало не меньше десяти внушительных размеров фигур: и без того высокие дурмстрангцы облачились в не по сезону теплые шубы и шапки. Они все выходили и выходили, а первогодки восторженно вторили возгласам старшекурсниц: только вот первые удивлялись неимоверной вместительности дурмстрангского транспорта, пока еще не понимая, что из себя представляет заклинание незримого расширения, а последние были в восторге от тех, кто в этих огромных каретах приехал. Как девушки забыли о сдержанности, так и профессор Каркаров сразу позабыл обо всех предварительных «шарканьях ножкой» при встрече, как только из кареты вышел слегка сутулый парень.       — Альбус, Виктор заболел! Моему мальчику срочно нужен целитель!       — Сэр, я в порядке, мне бы просто поспать…       — Быстро в больничное крыло! Без разговоров! — гаркнул Каркаров, но тут же по-отечески положил руку на плечо подростка.       — Прошу, — профессор Дамблдор не заставил себя ждать, жестом пригласив в замок, — На второй этаж через главную лестницу. Если Виктор заблудится, один из эльфов тут же явится по зову и проводит его к целительницам, а мы пока будем ждать остальных.       Парень, едва ли похожий на студента ввиду слишком грубых черт лица и развитой мускулатуры, размеры которой не могла скрыть даже мохнатая шуба, двинулся по направлению к главному входу. Вдруг Рон начал издавать поскуливающие звуки, переминаться с одной ноги на другую, подпрыгивать да пританцовывать, чудом не отдавив ноги всем стоящим рядом.       — Уизли, если ты не угомонишься, я нашлю на тебя «Петрификус Тоталус» прямо на глазах у твоего кумира, — прошептал сбоку Малфой.       Рон зыркнул на слизеринца, но все же притих и, когда мимо прошел тот угрюмый парень, застыл на месте, едва ли дыша. Шее гриффиндорца наверняка бы грозил вывих в попытке смотреть вслед ушедшему, но в этот момент из воды полностью вынырнул старинного вида корабль, чем спас позвонки Уизли от травм, завладев его и всеобщим вниманием. Украшенный гальюнной фигурой крылатой женщины, раскинувшей свои крылья по сторонам форштевня в окружении лиственного орнамента, парусник качался в созданных им кругами на черной воде, что послужила временным порталом. Крылатая фигура на носу корабля стряхивала оставшиеся капли с перьев, а искусно вырезанные из дерева волосы, как живые, развевались на ветру. Мастер, создавший сей шедевр, превосходно владел магией, раз смог сотворить нечто настолько близкое к реальности. Со своей скрытой от чужих глаз ниши в стене Гермиона видела вышедшую из трюма толпу девушек в воздушно легких бирюзовых мантиях под предводительством чрезмерно высокой женщины. Если бы кто спросил, ему бы непременно ответили, что внешности более эталонной, чем у прибывших гостий, просто не существует! Однако юная волшебница даже сквозь их невинную обворожительность учуяла нечто древнее и холодное. От раздумий на этот счет ее отвлекло мигающее свечение где-то сбоку: шедший по коридору Виктор не подозревал, что одна из освещающих его путь тыквенных голов, оставшаяся за спиной, ведет себя несколько подозрительно. Овощ, все еще левитируя, что ему изначально и положено было делать, опустился несколько ниже привычной нормы расстояния от пола, задергался, словно крышка от котла с кипящим зельем, а из глаз Джека совсем перестал бить поток теплого света свечей. Гермиона тихо шепнула заклинание, махнув волшебной палочкой в направлении ожившей тыквы, но та не сдвинулась ни на метр дальше от уходящего парня. Тогда девушка попробовала нейтрализовать сомнительный объект. Ничего не изменилось.       «Чертовы Уизли с их выходками! Испортят всякое международное сотрудничество!» — мысленно ругнулась Грейнджер и кинулась возводить щит.       Услышав позади стремительно несущиеся шаги без попыток его окликнуть, молодой человек обернулся и сразу же бросил «Импедиментой», чтобы оценить ситуацию: Дурмстранг никогда не отличался спокойной обстановкой среди студентов ввиду разных взглядов на жизнь в магической среде, так что он по привычке ожидал от Хогвартса того же. Поток энергии из грабовой палочки мгновенно настиг Гермиону, отчего ее прыжок в сторону тыквы растянулся во времени. Вскинутая в направлении «подарка» от рыжих близнецов рука поднималась так медленно, что возведенная ею магическая заслонка не успела прикрыть ни траекторию Виктора, ради которого был совершен этот героический маневр в защиту чести школы, ни саму Гермиону. Она как раз оказалась нос к носу с тыквенным Джеком, вспыхнувшим фиалковым свечением. Из-за столь близкого расстояния от тыквы девушку отбросило ударной волной в оторопевшего дурмстрангца, и тот ловко подхватил ее под руки. После неслабого потока света у Гермионы помутнело в глазах, отчего ей мерещилось светлое дернувшееся и исчезнувшее пятно, пока она хорошенько не проморгалась. Виктор развернул незнакомку к себе лицом — ее передние зубы начали увеличиваться в длине с каждой секундой.       — Где у вас лазарет? — без лишних вступлений спросил гость, и Гермиона указала рукой, которой не прикрывала свои растущие как на дрожжах зубы, в один из первых поворотов, ведущий к главной лестнице, понимая под его вопросом направление к больничному крылу.       Виктор мгновенно потянул ее за собой, не давая времени перебирать ногами по полу, отчего девушка, казалось, летела по воздуху. С быстротой ловца парень закинул находящуюся в замешательстве студентку на себя и преодолевал ступеньки, перепрыгивая сразу по три, как будто его ноги околдовало заклятием прыгучести. Возможно, он его и применил, пока Гермиона безуспешно пыталась уменьшить достающие уже до шеи зубы заклинанием «Редуцио», но потом сдалась и просто закрывала их руками. Теперь ей пришлось вытягивать подбородок вверх, чтобы не упираться резцами в гортань, но на очередном прыжке ее подбросило сильнее, голову мотнуло по инерции, и зубы больно врезались в тщетно оберегаемую зону. Виктор широкими шагами преодолел расстояние до больничного крыла и, переступив порог, поставил гриффиндорку на ноги, словно куклу. Мадам Помфри мгновенно усадила Гермиону на кушетку, вручила небольшое зеркальце и строго наказала смотреть в него и не двигаться, а сама отправила на длинные резцы три коротких вспышки и повторила процедуру еще дважды, а после занялась свежим рубцом от зубов на шее, к большой удаче, не повредивших ничего более, кроме нежной девичьей кожи. Парень выжидающе смотрел на действия целительницы, пока та колдовала.       — Когда зубы станут прежнего размера, дашь знать. Хорошо?       Гермиона хотела сказать «угу», но связки не подчинились ей. Девушка инстинктивно схватилась за горло, а мадам Помфри, увидев волнение в расширившихся глазах, нагнулась поближе с приложенной к уху материализовавшейся в ее руке трубкой. Совершенство гладкого лба нарушили все больше хмурящиеся брови — колдунья отчетливо видела вздымающуюся грудь при вдохе и выдохе, но звуков никаких не было. Дыхание не прослушивалось в принципе.       — К мисс Грейнджер еще и «Силенцио» применили?       — Никак нет, мэм! Только эта зубная порча, — тут же отчеканил чужестранец, практически не исковеркав ни слова, имея в виду злополучный «Дантисимус», одним только Уизли известно как помещенный в тыкву.       Пока целительница и старшекурсник Дурмстранга спорили о том, кто как данную ситуацию видит — Крам настаивал лишь на одном заклинании, которое он может засвидетельствовать, в то время как мадам Помфри яростно утверждала, что на Гермиону наслали еще и чары немоты, причем практически в то же время, — девушка бросала взгляды поочередно на обоих стоящих на своем магах, совсем позабыв следить за уменьшением своих зубов! Девушка усиленно замахала руками, и мадам Помфри тут же отобрала у студентки зеркальце, закрепляя действие сложным взмахом волшебной палочки. Возможно, Гермионе следовало расстроиться, ведь остановили действие чар позже, чем было нужно… Однако, поразмыслив перед большим зеркалом в углу комнаты, она пришла к выводу, что теперь ее улыбка выглядит куда лучше! Надо было только самую малость уменьшить резцы, и все… Ох, и не понравится же это родителям: два стоматолога в одном доме, еще и не признающие перспективу связи ротовой полости и магии, будут настроены крайне категорично. Один только плюс — они уже ничего с этим не поделают.       — Детка, этот молодой человек не насылал на вас немоту? — на всякий случай решила тихо удостовериться целительница и окончательно успокоилась только после отрицательного жеста Гермионы. — Сейчас по времени у вас должен начаться пир. Чтобы вернуть голос, вам нужно принять болтливое зелье, но, к сожалению, у меня нет ни одного флакончика! Оно хоть и легкое, но за пять минут изготовить его я не успею, иначе ненароком ошибусь с дозировкой, и вы начнете говорить вместо связного текста несусветную чушь… Может, зайдете после ужина? Или я еще успею послать за профессором Снейпом… У него наверняка есть в запасе несколько порций!       Досада на лице Гермионы проступала все более яркими чертами: брови в мольбе поднялись, а потухший взгляд как будто говорил: «Может, не надо?». Однако главная целительница Хогвартса уже не обращала внимания на студентку, наколдовав устремившийся вниз через дверной проем комок света. Гриффиндорка начала мерить шагами длинное больничное крыло под взглядом дурмстрангского студента. Как же она не хотела сталкиваться сегодня с профессором Снейпом еще раз! Их напряженное общение было меньше двадцати минут назад, и возвращаться к этой атмосфере совсем не было желания.       Бесшумная тень скользнула в больничное крыло. Гермиона спиной почувствовала тяжелый взгляд и готова была провалиться куда угодно, только бы не поворачиваться, но в затянувшемся молчании витала укоризна небывалой величины. Как он это делает?! В конце концов, девушка развернулась к проходу лицом, встречаясь взглядом с черными глазами и наблюдая иронично вскинутую бровь.       — Не успели мы с вами разойтись, мисс Грейнджер, как вы тут же попали в сомнительную ситуацию, — профессор Снейп хмуро осмотрел ее внешний вид, но, не найдя в нем ничего вопиющего, бегло ознакомился с образом ее внезапного спутника, после чего обратился к мадам Помфри: — Не беспокойтесь, мадам. Мы быстро уладим это недоразумение, — загробным голосом сказал профессор, а Гермиона даже не смогла как следует возмутиться, что именно Северус Снейп имел в виду под недоразумением, потому как голос до сих пор спал где-то глубоко внутри.       Его черная мантия колыхнулась, почти как живая, чем напомнила смеркута, и в горле у девушки сильно пересохло. Эти тропические твари славятся своей ночной охотой на ничего не подозревающих людей, во время которой душат несчастных, а затем пожирают, не оставляя никаких следов и практически не меняя своей толщины в полдюйма: колыхаясь или стелясь по полу, чуть более уплотненные создания, как черные плащи на ветру, уносятся прочь. Вот и сейчас чутье подсказывало Гермионе, что профессор и глазом не моргнет — изведет ее сегодня со свету, а никто и не заметит! Девушка без особого энтузиазма поплелась следом, готовясь к неизбежному нравоучению, но почувствовала сбоку от себя настойчивое присутствие — молчаливый и серьезный старшекурсник из Дурмстранга твердой походкой, ничуть не уступая в темпе профессору, шел за ними. Гермиона пыталась жестами отвадить того в Большой зал, но парень и не собирался уходить. Может, он не понимал ее лихорадочных взмахов руками и совсем примитивного изображения пальцами человечков, идущих в разных направлениях…       — Как ваше имя? — сухо спросил развернувшийся в пол-оборота у двери своего кабинета Снейп.       — Виктор Крам, сэр.       — Что же, Виктор, вы можете идти на пир. Я вас не задерживаю. А мисс Грейнджер останется.       — Прошу прощения, профессор…       — Снейп.       — …но я вынужден остаться и сопроводить мисс до обеденной залы, потому как именно мне предназначалось хотя бы одно из поразивших ее заклинаний.       Черноволосый маг почти минуту испепелял молодого иностранца взглядом, но, видимо, Крам настолько привык к не менее прожигающему взгляду своего директора, что выработал иммунитет. Парень не сдвинулся ни на дюйм.       — Можете стоять здесь, сколько вам вздумается, но я все же настоятельно рекомендую пойти и перекусить с дороги вместе с вашими однокурсниками, пока юная леди изготовит себе целебное зелье, — отчеканил профессор Снейп и открыл оторопевшей Гермионе дверь, пропуская вперед, чтобы захлопнуть перед носом вездесущего Виктора.       Как пить дать, вылитый смеркут, темная ткань профессорской мантии жила своей жизнью, колыхаясь на невидимом взгляду сквозняке. Мужчина проследовал до стеллажей со всевозможными ингредиентами и обернулся в ожидании. Гермиона смекнула, что от нее требуется и не стала каким-либо доступным ей способом спорить, что проверять ее знания по зельеварению в данном положении неуместно, и просто начала выбирать необходимые ингредиенты, левитируя их при помощи волшебной палочки к так и стоявшему на своем месте котлу. Веточки мяты, тушеная мандрагора, чемерица и внушительный пузырек с медовой водой. Гермиона сухо приступила к процессу, желая поскорее разобраться с возникшей проблемой и убраться подальше от этого напряжения и самого профессора, стоявшего достаточно далеко, но по ощущениям он все время был слишком близко, чтобы можно было спокойно думать. Девушка немного замешкалась.       — Чего же вы ждете? Ваш новый товарищ не успеет на ужин, если вы будете так долго соображать.       Гермиона дерганым жестом наколдовала воду в котле и села за парту. Каждая стадия после очередного добавленного ингредиента длилась мучительно долго. За розовым цветом варимого зелья наконец последовал оранжевый, затем зеленый, потом снова розовый. Профессор чутко бдил происходящее, словно хищная птица, притворившаяся спящей, однако непрерывно контролируя, что и как делается.       — Выбирайте круг общения тщательнее, мисс Грейнджер. Кажется, склонность попадать в различные ситуации перекочевала от Поттера к вам, и если вы что-то не измените в своей жизни, никакие пребывания на моих многочисленных отработках не спасут вас от компрометации, — профессор едва слышно вздохнул.       Хранившая молчание студентка настороженно заправила прядь волос за ухо, пытаясь просчитать, к чему весь этот монолог. В ее бегло брошенном взгляде явно проступило обвинение и недопонимание, и Северус, будто читая ее мысли, продолжил:       — Среди студентов вашего факультета тоже есть весьма сомнительные личности. И если люди учатся на Гриффиндоре — это не значит, что они априори хорошие, а на Слизерине — неопровержимо плохие. И наоборот: на моем факультете есть прекрасные маги, способные стать друзьями, возможно, куда более лучшими, чем кто-либо другой. Но та среда, в которой они учатся и растут, непременно на них влияет. А следом и на вас. Когда-то и мне случалось поступать неправильно и выбирать не тех. Не повторяйте моих ошибок.       Непривычная мягкость голоса профессора зельеварения поразила Гермиону. Девушка не ждала такого участия вместо едкого нравоучения, присущего этому магу. Совсем ее запутал этот внезапный поток советов! С кем же ей в итоге дружить? И с какой стати Северус Снейп вообще вникает в ее личные неурядицы? Неужели со стороны они так бросаются в глаза?       — Не забудьте тушеную мандрагору, мисс Грейнджер! — повысил тон профессор, на время выдергивая себя и девушку из странной ауры и возвращая к привычному.       Гермиона мигом бросила упомянутый ингредиент и постепенно довела зелье до красного цвета. После этого в котел последовал сироп чемерицы.       Что могло такого произойти в юности профессора, чтобы сейчас он решил поделиться маленькой частью своего прошлого? Именно с ней? Мурашки поползли вдоль девичьего позвоночника — Снейп медленно обошел стол вокруг, останавливаясь неподалеку от волшебницы. Энергичные помешивания зелья ложкой в маленькой руке замедлились под силой направленной волшебной палочки. Гермиона обернулась.       — Не торопитесь, мисс, — как-то неоднозначно прозвучали слова профессора Снейпа, который все подбирался к ее незащищенной фигуре своим смеркутовым плащом. Как будто он говорил не только о зелье.       Девушка задумчиво обернулась назад к котлу и довела жидкость до кипения, пока та не стала желтой и не выпустила несколько отчетливых искр.       — Студите, пейте, и вы свободны. Надеюсь, о дозах вам нет необходимости напоминать.       Гриффиндорка кивнула. Маленькими глотками она выпила небольшую порцию своего варева. В горле будто бы зародилось тепло, отогнав колючий и сухой холод, сковавший до этого голосовые связки.       — Профессор, — обратилась к стоящему где-то позади Снейпу Гермиона, — не волнуйтесь о том, с кем я вожусь. Голова на плечах еще есть. А Гарри к моим передрягам не имеет отношения: просто мне очень не хотелось подвергать конфликту профессора Дамблдора в первый же день прибытия гостей. Понимаете?       — Вполне. Но, подставив себя под предназначенные для кого-то другого чары, вы многим рискуете. И уверены ли вы теперь, что решение было взвешенным? Кажется, вы не видите картину целиком.       Гермиона действительно не понимала. Чего такого она не предвидела? И почему профессор говорит так, будто печется о ней? Атмосфера в кабинете витала самая что ни на есть необычная, и под ее властью любопытство Гермионы пробило всякие разумные границы, а голос ее не дрогнул. Возможно, виной такой смелости стало отсутствие зрительного контакта, обычно держащее в определенных рамках.       — Профессор, раз вы косвенно сознались, что отработки — это лишь предлог, чтобы я не впутывалась ни в какие истории, может, не надо тратить свое время на это? Все студенты порой фигурируют в каких-то происшествиях.       — Вам не кажется, что зелья вы отпили достаточно? Ваша речь начинает приобретать форму бреда. Или вы настолько проголодались?       — Нет, сэр. Я вполне серьезно спрашиваю.       Снейп обошел стол еще раз, представ перед Гермионой лицом. Темное помещение в свете свечей играло с тенями на лицах стоявших напротив магов. Осязаемая в воздухе сила, как змея, давила на девушку, отчего взгляд Гермионы чуть-чуть потух, а подбородок был вздернут уже не так вызывающе высоко.       — Ты напоминаешь мне одного… нескольких людей, избравших не тот путь. Просто держись подальше от неприятностей, — в образовавшейся тишине брошенные профессором слова приобрели грубый и властный оттенок, окончательно осадивший пыл гриффиндорки. — За Болтливое зелье — плюс десять очков. На отработку придете, когда провалите очередное задание, не более. Всего хорошего, мисс Грейнджер.       Напряжение в помещении меняло свой градус с такой быстротой, что девушка не успевала сориентироваться. Но сейчас ничего не оставалось, кроме как срочно покинуть кабинет. Как ей пришло в голову обвинять преподавателя в лицо?! И какое счастье, что он не отнял за наглость очки…       Девушка пристыженно глянула на Снейпа и поспешно вышла за дверь. Уже в коридоре, оперевшись спиной о стену, она шумно выдохнула и прислонила тыльную сторону ладони ко лбу — не заболела ли она? Неприятная липкость внутри отступила, и на замену пришел жар, волнами прокатившийся через все ее тело. Гермиона не часто так волновалась, и в данный момент чувствовала себя загнанным ягненком, помещенным в мешок. Будто в ее голове только что произвели обыск в попытке найти нечто особенное. Кажется, настало время одной из лучших студенток вникнуть в еще один непростой метод уже ментальной защиты — окклюменцию, пока ее мысли не приобрели слишком четкие очертания, чтобы их можно было понять кому-то еще, кроме нее самой…       — Вы в порядке, мисс? — спросил позабытый ею иностранец, и от неожиданности гриффиндорка подскочила. В сложившейся суматохе она и не обратила внимания на витающую вокруг того силу. Высокий, крепкий юноша выглядел весьма сурово, но в данный момент его лицо выражало крайнюю степень участия.       — В какой-то мере, — ответила та. — Нам нужно поторопиться, Виктор, если хотим успеть на ужин. Я, кстати, Гермиона.       Грейнджер, не особо отвлекаясь на манеры, развернулась на каблуках, схватила парня за руку и потянула по пустым каменным коридорам наверх, в сторону Большого зала. Ее голову целиком и полностью занял профессор Снейп, одному Мерлину известно что искавший в закоулках ее памяти. Целый клубок чувств не покидал Гермиону, спутываясь все сильнее, как нитки в лукошке. Опасность возникшей в ее мозгу затеи сменилась азартом и предвкушением разгадать эту загадку первой! Конечно, следовало, для начала, взвесить все за и против… Но если она не докажет, что может противостоять мощной магии и создавать такую же, Северус Снейп ни за что не перестанет относиться к ней предвзято.       Почти бегущая по коридорам девушка косо поглядывала на левитирующие повсюду тыквы в полной готовности возвести новый щит своевременно, но больше ни одно растение этого семейства не вознамерилось на них напасть. Наверняка основные ловушки остались у главного входа.       Громкие звуки стучащих по полу подошв затихли перед дверью в зал, чтобы как ни в чем не бывало спокойно понести тела к отведенным им факультетским столам. Все студенты давно расселись и заканчивали ужинать, так что появление опоздавших не только не прошло незамеченным, но и на миг вызвало небывалое беззвучие, будто на всех разом наслали заклятье немоты. Сотни ошарашенных лиц провожали ребят взглядом, до тех пор, пока они не разошлись в разных направлениях — Крам пошел к своим сокурсникам за стол Слизерина, а Грейнджер, не подавая виду, на ватных ногах шла к столу Гриффиндора, замечая на себе все больше завистливых и недоверчивых взглядов со стороны женского пола.       — Грейнджер? С четвертого курса? И Виктор Крам? Да что за бред? Это не кажется вам странным, что они пришли вместе? Что они там делали? — улавливала студентка с немного растрепанной прической и криво висящим галстуком доносившиеся отовсюду обрывки фраз.       Приземлившись на место рядом с Роном, Гермиона выдохнула и повернулась к другу.       — Что это было, Гермиона? — удивленный возглас младшего Уизли прозвучал не слишком радостно…       — А что случилось? — настороженно поинтересовалась в ответ гриффиндорка.       — Где мой автограф? Ты ведь только поэтому за ним и увязалась, надеюсь?       — Какой автограф? О чем ты? У тебя вместо тыквенного сока в стакане пиво?       Теперь уже оба из них глазели в полнейшем недоумении друг на друга, а раздражение только росло.       — Это же ВИКТОР КРАМ! Лучший ловец болгарской сборной! Только не притворяйся, что ты была не в курсе! — Рон разочарованно и зло сложил руки поперек груди и отвернулся, словно маленький ребенок.       В запоздавшем осознании того, какие только слухи не поползут по школе, Гермиона даже не стала искать глазами виновника своих сегодняшних злоключений, дабы лишний раз не подкидывать дров в разгорающийся костер, и практически уткнулась носом в тарелку с едой, молча поглощая какой-то пирог. Румянец на щеках заиграл всевозможными оттенками красного, а затем и вовсе исчез, оставляя гладкую кожу в непривычной бледности. Девушка едва ли сейчас могла отличить сливовый вкус от яблочного, так что даже поедание салфетки никак не повлияло бы на ее отстраненное выражение лица — лишь бы для окружающих оно выглядело натурально, чтобы они поскорее успокоились и перестали так сильно глазеть и перешептываться. Особенно готовый разорвать ее на куски Рон. Она никогда бы не подумала, что из-за какой-то неполученной закорючки можно так странно себя вести!       Под огромным количеством взглядов ей было сложно ощутить еще парочку — место для болгарской звезды квиддича пригрел… Кто бы мог подумать! Малфой? Тот даром времени не терял и сразу вступил в диалог.       — Здравствуй! Вижу, ты уже нашел себе развлечение? — спросил блондин, кивнув в сторону гриффиндорского стола.       Крам хмуро посмотрел на слизеринца. Драко понял, что выбрал не ту тактику ведения разговора и в мгновение ока переменился: вальяжность слетела с его позы, оставляя одно только дружелюбие, а заготовленные парой минут назад речи поменяли свой вектор.       — Я просто заметил, ты пришел с Грейнджер…       — Эта девушка спасла меня от ваших фокусов на Хэллоуин, и в знак благодарности я решил сопроводить ее до залы. Что может быть лучше для фанатки? — слегка усмехнувшись, вздохнул Крам.       Драко лихорадочно соображал, как бы ему вывернуть мысли Крама в нужное русло, и в этой гонке на опережение совершенно не обратил внимания на интонации, приняв скуку за благосклонное одобрение.       — Кто фанатка? Она? С точностью до кната могу сказать, что Грейнджер и знать не знает, кто ты вообще такой! — Крам навострил уши. — Ты, верно, подумал, она тебя поэтому и выручила? Потому что ты — знаменитость?       Виктор подрастерял убежденность в своей правоте, и кивок получился чуть более медленный, чем подобает уверенному человеку. А Малфой уже вовсю разошелся, выплескивая бьющие через край фирменные ухмылки.       — Эта барышня знает только, что такое библиотека и как в нее попасть! И старалась она исключительно ради репутации школы, поверь мне! С ней ты ничего не ухватишь, в отличие от этих…       Драко не постеснялся кивнуть в сторону ерзающих на скамейках девушек всех возрастов и факультетов, а краснеющие при одном виде Крама волшебницы нервно поправляли волосы, но самые смелые пытались помахать рукой, после чего, смеясь, прятались назад в круг подружек.       Малфой с чувством выполненного долга поглядывал на окружающих, останавливаясь лишь на одной фигуре через стол от них. Слизеринец победно хмыкнул, а затем решил еще раз поговорить с Крамом, но уже на более отвлеченные темы, типа усиленного курса по темной магии, который в школе Дурмстранг, по его разумению, должен был превышать все доступные другим школам нормы… Однако тут что-то в его логической цепочке дало сбой и пошло не так: Крам не заинтересовался девицами, стреляющими в его сторону глазами. Болгарский ловец сосредоточенно наблюдал за одной кудрявой гриффиндоркой, невозмутимо поедающей пирог.