Кровь от крови

Последние сутки прошли для Кайла как в тумане. Он помнил, что его ранили. Тупая боль расползалась от живота по всему телу. Удар был сильным и разящим — дерево сразу стало отравлять кровь, и Кайл даже не понял, когда в голове стало пусто. Где-то на краю сознания он всё равно знал, что Ральф рядом и что они должны добраться до Ксихвинга. Скачка на лошади, охрана города, громкий надрывный голос Ральфа… Всё, что было потом, он уже не помнил. Когда он очнулся в следующий раз, то обнаружил себя в своей комнате на кровати. Запах благовоний приятно холодил лёгкие, а боль и вовсе не чувствовалась. Видимо, дело было в обезболивающих. Как ни странно, но очнулся Кайл с мыслью, что должен был умереть от ранения деревянным колом. Когда последние остатки сил покидали его, он чётко осознавал, что Ральф может не успеть доставить его в Ксихвинг. Успел… Глубоко вдохнув и выдохнув, Кайл нырнул руками под одеяло и осторожно ощупал голый живот, намертво перетянутый бинтами. Боль так и не пришла, но, главное, вовремя принять обезболивающие в следующий раз, иначе от такой раны он взвоет погибающим волком. Рядом никого не было. Окна оказались плотно закрыты, дверь — тоже. Побыв несколько минут в полнейшей тишине, Кайл подумал было попробовать встать. Он подумал о Ральфе, и эта мысль подстегнула его. Хотелось увидеть Ральфа, поблагодарить за всё, что он сделал, и извиниться за тот поцелуй. Было очевидно, что охотник не горел желанием продолжать, а Кайлу недоставало смелости настаивать. Это было впервые. Возможно, его разум помутился от пыток в Троке. Разве сделал бы он то, что сделал, в обычном состоянии? Тронув губы, Кайл медленно облизнул их. Что вынудило его поцеловать Ральфа? Разговор. Он так давно мечтал поговорить с кем-то не из семьи, с кем-то, кто поймёт его, кто поддержит. В поцелуе не было страсти, но Кайл не знал, как ещё можно выразить тёплые чувства по отношению к Ральфу. Можно было бы обнять, взять за руку, объяснить на словах, в конце концов… но ничто не передало бы полноту глупого почти детского восхищения этим охотником. — Очнулся? В дверях стояла Ракель. Не сказать, что Кайл был безумно рад её видеть, но всё лучше, чем продолжать отлёживаться в одиночестве. — Как видишь, — пожал он плечами, опираясь руками в кровать. — Мы за тебя так переволновались, — сказала Ракель почти с сочувствием, подошла ближе и материнским жестом погладила его по голове. Кайл не любил, когда Ракель начинала так себя вести, словно была опытнее на целую жизнь — она старше всего на семь соломов. Склонив голову, он бросил на неё недоверчивый взгляд. — Неужели? Вы даже не сразу заметили, что меня нет в доме. — Дом большой, а ты не такой уж ребёнок. Конечно, тревогу мы подняли не сразу, — без зазрения совести призналась она. — За тобой послали одного из лучших охотников. — Я заметил. Спасибо, — и он опустил глаза, действительно желая поблагодарить за знакомство с Ральфом. — Он ушёл? — Вернулся домой на время, пока ты не придёшь в себя, — Ракель присела рядом и стала пытаться поймать его взгляд. — Домой? — встрепенулся Кайл. — Конечно, домой… он сказал, что родился принадлежащим касте кампи. Его семья всё равно принимает такой выбор? Ракель поджала губы, тяжело вздохнула и вдруг понимающе покивала головой. — Так он тебе не сказал. — Что не сказал? — Свою фамилию. Фамилию, которую Ральф так отчаянно отказывался называть. В остальном он был до безумия честен и откровенен. Но вот фамилия… — Он брат Лиама Арвель, — казалось, Ракель произнесла это с садистским наслаждением. Дёрнувшись будто от удара, Кайл нахмурился, но постарался сохранить нейтральное выражение лица. Так вот к чему все эти тайны… Если для образа жизни, выбранного Ральфом, такая важная фамилия могла создать сложности, то после поцелуя сложности только увеличивались. Им было нельзя. Так не принято. Джерджели и Арвель — две семьи, которые не должны смешивать кровь, хотя в данном случае речь шла не совсем о кровосмешении. — Дурак, — тихо выругался Кайл, посмотрев в сторону. — Неужели нельзя было сказать сразу, чтобы я не… Позови сюда Лайлу. — Кайл... — Пожалуйста, — рыкнул он. Обычно Кайл не позволял себе грубостей по отношению к родственникам. Воспитание в семье было достаточно строгим, поэтому поднимать голос строго запрещалось. В детстве за неумение держать себя в руках его порой лишали еды и кормления. Но сейчас Кайл был настолько взвинчен и растерян, что просто не мог продолжать вести милую беседу с Ракель. Его ингри — Лайла — появилась практически сразу, как только Ракель вышла из комнаты. Неужели ждала? Глупая. Лайла ему нравилась, хотя выбор был сделан родителями. Они сказали, что девушка принадлежала к рэху и была воспитана по всем требованиям, поэтому она — лучший вариант из возможных. Так и оказалось, хотя Кайл предпочёл бы, чтобы она хоть иногда говорила что-то сама. Пару раз он пытался разговорить её, но тщетно. Пришлось сдаться. Он не хотел, чтобы Лайла воспринималась не как человек, а как молчаливая тень, но так и получилось. Вся семья не одобряла его попыток подружиться с ней. Потерпев поражение, Кайл больше не говорил с ней — даже не здоровался. Подойдя к кровати, Лайла опустилась на неё, сама расстегнула пуговицы на плече и сильно отклонила голову. Кайл вдруг подумал, что не помнит, какого цвета у неё глаза. А вот у Ральфа они карие с алыми крапинками… Он вспоминал Ральфа, когда пил кровь. Обычно в момент кормления Кайл старался не отвлекаться на посторонние мысли, чтобы ненароком не выпить слишком много и не причинить Лайле вред, но сейчас просто не мог удержаться. От досады, что он поцеловал того, на кого даже нельзя было смотреть, Кайл слишком сильно укусил Лайлу, и та пискнула. — Извини, — он сразу отстранился, виновато на неё посмотрев. Лайла подняла осуждающие серые глаза, приложила к шее платок и быстро выскочила из комнаты. Значит, серые. Красивые. Ральф… — Мне нужно его увидеть, — сказал Кайл вновь вернувшейся Ракель. — Можешь пригласить его? — Уже, — ответила она. — Ральф согласился уйти и отдохнуть только после того, как я пообещала сразу ему сообщить, когда ты очнёшься. Сердце болезненно сжалось.

***

Ему было запрещено выходить под солнечный свет, пока он оставался в ослабленном состоянии. Однако Кайл уговорил Ракель попросить слуг задёрнуть шторы в коридоре, чтобы он мог хотя бы сделать несколько шагов и размять ноги. Оставаться слабым Кайл любил меньше всего на свете. Он уже не был ребёнком, но из-за особенностей своей семьи ему казалось, что повзрослела лишь одна Ракель, а он так и остался малышом, которому едва ли исполнилось несколько соломов. Ральф вдохновлял его, хотя сложно было назвать такого, как он, хорошим примером для подражания. Когда они только встретились и разговорились, Кайлу на миг показалось, что и он сможет чего-то добиться вне влияния своей семьи. В них с Ральфом было что-то похожее — это притягивало, манило. Но в то же время они очень различались. У Ральфа имелась цель, которую он сумел достичь. Кайл же до сих пор оставался молчаливой тенью. Его характер не позволял совершать необдуманных поступков. Он много взвешивал все доступные варианты, порой упуская шанс, а потом жалел. Побег из Ксихвинга был первым, что Кайл решился выполнить быстро, на эмоциях. Глупо и эгоистично. А теперь ещё и Ральф. Фамилия Арвель непривычно ложилась на язык, когда он пытался соотнести её с именем. И почему Ральф не сказал ему сразу? Почему позволил всему только запутаться? Кайл не привык так легко проникаться к незнакомцам симпатией. Ральф что-то расшевелил в нём, сдвинул камень с мёртвой точки, и теперь он не мог выбросить его из головы. Конечно, можно попробовать остаться только хорошими знакомыми — представителям Четырёх Родовых Семей приходится общаться, но далеко не все делают это с удовольствием. Одной проблемой было бы меньше. Но Кайл догадывался, что, если продолжит видеться с Ральфом, его чувства только углубятся и осложнятся. Такого допускать было нельзя. Он не хотел скандала. Но сейчас он просто был обязан встретиться с Ральфом, чтобы хотя бы поблагодарить его за спасение. Дважды. И пусть семья уже наверняка выплатила сумму за работу, сам Кайл до конца жизни останется вечным должником Ральфа. По совести. Именно поэтому Кайл не вправе более создавать ему проблемы своим поведением. Он услышал цокот копыт из приоткрытого окна, когда прогуливался по коридору, осторожно придерживаясь за стену. От помощи Кайл отказался, сообщив, что его сил хватит на несколько шагов. Интуиция подсказывала, что это был не кто иной, как Ральф Арвель. Против воли Кайл ощутил сильное волнение, поздно спохватившись, что выглядел он в спальном костюме не очень впечатляюще. Впрочем, Ральф видел его в гораздо худшем состоянии. Не прошло и пары минут, как с первого этажа донеслись разговоры и послышались торопливые шаги по лестнице. Кайл, замерев у открытой двери в свою спальню, с замиранием сердца смотрел на приближающегося Ральфа, облачённого в чистую дорого расшитую одежду. Подняв глаза и заметив его, он резко остановился. Взявшись за холодную дверную ручку, Кайл скупо улыбнулся и приветственно кивнул, внимательно осмотрев гостя с ног до головы. — Тебе идёт, — сказал он, — Ральф Арвель. На лице Ральфа промелькнуло нечитаемое выражение. Он что-то прошипел себе под нос и, сменив торопливость на нерасторопность, подошёл к нему. Кайл неотрывно смотрел Ральфу в глаза. — Надо было сказать сразу, кто ты. Теперь я чувствую себя глупо. Казалось, Ральф не обращал внимания на его слова и взволнованно вглядывался в лицо. Подняв руку, он положил ладонь Кайлу на щёку, погладил её и с облегчением выдохнул. — Рад, что ты жив. — Благодаря тебе, — напомнил Кайл. — Честно говоря, я успел попрощаться с жизнью. Прикосновение было приятным и желанным, и Кайл с трудом удержался, чтобы не накрыть руку Ральфа своей. — Я бы не позволил тебе умереть, — заверил он. — Конечно, тебе же за меня заплатили, — усмехнулся Кайл. — Это первая причина. — Есть вторая? Ральф в ответ на его усмешку покачал головой и толкнул за порог, вынуждая вернуться в комнату. Дверь за ними тихо закрылась, оставляя их наедине. — Есть вторая, — после сказал Ральф, убедившись, что рядом больше никого не было. — Поделишься? Кайл прекрасно знал, что провоцировал его. Они оба понимали, о чём шла речь, и добровольно следовали за желаемым. Перед его приходом Кайл убеждал себя, что сможет отказаться от навязчивой мысли, но теперь, когда Ральф стоял рядом, он был готов послать к чертям запреты и общественную мораль. — Мы не закончили разговор перед тем, как на нас напали, — напомнил Ральф, продолжая хмуриться. — Я уже не помню, на чём мы остановились. — На том, что ты хотел ещё раз меня поцеловать. Не веря в услышанное, Кайл вздёрнул бровь, пытаясь понять, говорил он серьёзно или же просто проверял. Глубоко вдохнув и почти вплотную подойдя к нему, Кайл заглянул в манящие карие глаза. — Ты — Арвель. Теперь мне нельзя. — Неужели это ты решился на дерзкий побег из Ксихвинга? — Ральф склонился к нему близко-близко, почти коснулся носом щеки и шепнул: — А я тебе разрешаю. Он поцеловал Кайла первым, смяв губы так, что у него перехватило дыхание. Одно дело целовать самому, совсем другое — когда целуют тебя. От нахлынувших эмоций Кайл едва не растерялся, с трудом взяв себя в руки. До этого момента он и не понимал, насколько сильно желал поцелуя. В прошлый раз Ральф оставался сдержан и холоден, но сейчас Кайл чувствовал, как от взаимности его потряхивало. Несмело обвив шею Ральфа рукой, он двинул губами, пробуя его на вкус. Не менее приятно, чем пить кровь. Вот только кормление всегда было односторонним процессом, поцелуй же доставлял гораздо больше удовольствия. Вместо страсти Кайл постарался вложить в него всю благодарность, которую только был способен выразить без слов. Прервавшись, Кайл судорожно вдохнул, погладил кромку волос на шее Ральфа и улыбнулся, шепнув ему в губы: — Спасибо. За то, что носился со мной как с ребёнком. Но, если честно, я совершенно не представляю, на что мне потратить спасённую жизнь, — он оглядел стены и потолок спальни, в которой жил с самого рождения. — Совсем нет идей? — Нет, — его взгляд вернулся к Ральфу. — Разве что целовать тебя постоянно… но это будет слишком. — А ты, оказывается, не любишь довольствоваться малым, — Ральф явно не расценивал его шутки как дерзость, и Кайлу это безумно нравилось. Наконец-то кто-то понимал его именно так, как требовалось. — Всегда только малым и довольствовался. Но если буду потакать своим желаниям относительно тебя, не смогу остановиться. Я, вообще-то, не планировал целоваться сейчас… Ральф отпустил его и рассмеялся. Кайл, неловко одёрнув одежду, слабо улыбнулся в ответ. — Извини, что нарушил твои планы. Я тоже не думал, что так всё закончится. — Вот видишь, — махнул рукой Кайл и сел на кровать, пошатнувшись — от недостатка сил и переизбытка эмоций закружилась голова. — Я — Джерджели, этого не изменить. Боюсь представить, что было бы, узнай кто-то из моей семьи, какую наглость я себе позволил. Нагнувшись к коленям и спрятав лицо в ладонях, Кайл пытался осознать, во что же он влип. Ральф, несколько секунд стоявший в стороне, медленно подошёл и сел рядом, касаясь бедром бедра. Не став отодвигаться, Кайл постарался проигнорировать то, что они снова находились слишком близко. — Разве мы не просто очень хорошо друг друга понимаем? Тебе одиноко, вот и… — Ральф не закончил. Помолчал. — Я тоже давно ни с кем не общался как с приятелем. Мне тоже иногда бывает одиноко. — Мне одиноко постоянно, Ральф, — невнятно пробормотал Кайл. — И именно ты очень неудачно оказался тем, перед кем я вывернул душу наизнанку. Знаешь, как это паршиво? — Догадываюсь, — на его затылок легла тяжёлая рука. Замерев, Кайл молча принял ласку и был рад, что его лица не видно. — Членам Четырёх Родовых Фамилий нельзя смешивать кровь, чтобы общие дети не привели к исчезновению одной из семей или их слияния. Запрет не нарушен, Кайл, если он тебя беспокоит. От поцелуя детей не бывает. — Очень смешно, — фыркнул он, выпрямляясь. — Когда ты уедешь? Слишком резкая смена темы, но обсуждать произошедшее Кайлу совершенно не хотелось. Он и так не разобрался во всём до конца, чтобы говорить ещё и с Ральфом. Рука Ральфа соскользнула на плечо. От прикосновений Кайл не уходил, но и не показывал, что ему они приносят удовольствие. — Именно для этого я пришёл. Ну, помимо того, чтобы проведать тебя. Кайл вскинул брови: — То есть? — Мой брат Лиам попросил меня выступить на собрании Совета как единственного вампира, проникшего в Трок. И ему нужно твоё согласие на выступление. — Моё? — Ты пробыл в Троке гораздо больше времени. Пусть мало что видел, но слышал уж точно. Я постараюсь составить доклад, — Ральф пальцами свободной руки дотронулся переносицы. — Могу включить в него и твою историю, если захочешь остаться в стороне. Новость сбила Кайла с толку. Он пришёл в себя всего пару часов назад и точно не рассчитывал на то, чтобы на горизонте замаячила перспектива участвовать в собрании. — Ты должен знать кое-что ещё. Кайл в ожидании перевёл взгляд на Ральфа. — Твоя семья не сообщила о твоём исчезновении. Из Совета никто не был в курсе произошедшего. Из Флапберга я отправил голубя Лиаму, посчитав, что он должен знать, потому что вызволение тебя из плена оказалось более проблемным, чем я предполагал. Пока что Лиам сообщил остальным только то, что из Трока пришлось вызволять захваченного вампира, но кем он был, остаётся в тайне. — Люди предпримут ответные меры? — Наверняка укрепят защиту города. Сомневаюсь, что у них достаточно сил, чтобы представлять реальную угрозу, но они проследовали за нами на Белые земли. Место, где на нас напали, было очень близко от Ксихвинга. — Ксихвинг может быть под угрозой? — удивился Кайл. Ксихвинг — один из самых крупных городов в Белых землях. Здесь живут представители Четырёх Родовых Фамилий. Этот город — сосредоточение жизни всех вампиров, и разгромить его не так-то просто. — Не Ксихвинг, — качнул головой Ральф. — Флапберг. Он находится ближе всех к границе с Гиблыми землями. Однажды он уже был практически сравнён с землёй, боюсь, такое может повторится. Чувство непомерной вины охватило Кайла. Если из-за него усугубится и без того сложное положение между людьми и вампирами, он не сможет себя простить. — Я не хотел, — в испуге прошептал он, вытаращившись на Ральфа. — Я не хотел, чтобы так получилось. — Никто тебя не обвиняет, — возразил Ральф, заметив его состояние. — Но, когда оставшиеся члены Совета узнают, мне точно не избежать наказания! Снова придвинувшись к нему, Ральф крепко обхватил его голову руками и вынудил не отводить взгляд. — Я не позволю им опуститься до твоего наказания, слышишь? Ты не мог знать, чем всё обернётся. Но ты можешь помочь моему брату придумать дальнейший план действий, — Ральф смотрел на него не мигая, словно гипнотизируя. — Веришь мне? — Верю, — еле слышно ответил Кайл. — Но ты не член Совета. Твоё слово против их ничего не значит. — Тогда нужно сделать так, чтобы им просто не пришлось ничего говорить, — Ральф помолчал. — Ты мне поможешь? И Кайл понял, что не сможет отказаться.