Кровь от крови

Новости об отношении Ральфа к Кайлу немного удивили Лиама. Он всегда знал брата как любителя ломать границы дозволенного и жить по своим правилам. Лиам не помнил, чтобы раньше Ральф настолько откровенно говорил о своих чувствах. Случившееся не столько обеспокоило, сколько его удивило. Чтобы Ральф испытывал к кому-то привязанность? Немыслимо. Видимо, Кайл Джерджели действительно особенный. Несмотря на то, что Лиам входил в состав Совета, он не видел большой проблемы в их связи, если она на самом деле так прочна. Да, ему не нравилась такая перспектива развития событий, но в случае серьёзности... Ракель сейчас занимала главенствующее положение и будет занимать его ещё долгие соломы, если не случится чего-то непредвиденного. В семье Арвель таким был сам Лиам. Ральф и Кайл могли позволить себе жить более свободно, если согласятся не афишировать свои жизни. В конце концов, именно так и поступал Ральф — теперь о нём мало кто вспоминал, а некоторые даже не помнили, как он выглядел. Ральф стал лишь упоминанием, не более, но его это вполне устраивало. Вряд ли все семьи будут согласны с таким мнением. Финн и Дамьян наверняка окажут поддержку, но старшее поколение — вряд ли. Решив не рубить сгоряча, Лиам озаботился собственной проблемой, которую сам же и навязал — Оливер. Вечером, когда Ральф уехал в особняк Джерджели после весточки, Лиам ещё какое-то время посидел в зале, а потом отправился наверх. Сегодня вечером он обещал к нему зайти. Будет нехорошо, если Оливер просто так прождёт его в напряжении. Оливер вздрогнул и вскочил на ноги, когда Лиам вошёл в комнату. Приятный запах — что-то из коллекции масел, которыми полнились все ванные комнаты в доме. Прижавшись спиной к двери и склонив голову набок, Лиам осмотрел Оливера с ног до головы, а тот сразу поёжился и сцепил руки на животе. Ингри — это ответственность, а не просто молчаливое существо. Конечно, многие хемпи пренебрегали своими обязанностями, ведь ингри редко выходили в свет и об их личных взаимоотношениях практически никто не знал. Облизнувшись, Лиам посмотрел Оливеру в глаза. — Я был с тобой непозволительно груб в последние разы. Прошу прощения, — сказал он и увидел, как удивлённо воззрился на него Оливер. — Не стоит, — тихо ответил тот и заметно расслабился. Сделав шаг вперёд, Лиам продолжил: — Думал, так будет лучше и твоя маленькая проблема, — он скользнул взглядом к поясу, — перестанет нас беспокоить. Но я не хочу, чтобы такое общение сказалось на твоём недоверии ко мне. Подойдя к Оливеру, Лиам потёр основание его шеи и расстегнул первую пуговицу. Наклонился, шепнув на ухо: — Ты приятно пахнешь. Спасибо, что серьёзно отнёсся к требованиям. Оливер под рукой мелко задрожал, а Лиам вдруг осознал, что ему нравилась такая реакция на свои слова. — Я вам доверяю, — ответил он, закрыв глаза, когда была расстёгнута ещё одна пуговица. — Хорошо. — У меня ведь нет выбора… Обречённость в голосе отрезвила Лиама. Выпрямившись, он сильно сжал подбородок Оливера и заставил посмотреть на себя. — Ингри должен верить своему хемпи. Это естественно. Я тобой кормлюсь, но и в обиду тебя никому не дам. Слышишь? Ты — не рэху, у тебя есть я. — Звучит… интересно, — в конце концов усмехнулся Оливер. И Лиам, не удержавшись, влажно лизнул его в уголок губ. Оливер побледнел, словно от страха, а Лиам вернулся к шее, укусив так же аккуратно, как в самый первый раз. Сейчас он позволил себе насладиться процессом, а не просто осторожничал. Именно поэтому многие вампиры предпочитали кормиться с помощью рэху, а не сцеженной заранее кровью — это доставляло удовольствие. Сжимать тёплое тело вот так, властно, сильно, чувствовать дрожь, слышать стоны… Лиам открыл глаза, когда услышал, что Оливер дышал со свистом. Спустя секунду в его плечи впились руки. Оливер сильно сжал пальцы, сминая одежду, расслабился, вновь сжал. Прижавшись к нему, Лиам ощутил бедром твёрдость между его ног. Вот, снова… С ним по-хорошему не получалось. Лиам хотел быть образцовым хемпи, но не хотел примешивать в их связь что-то более личное. «Оливер, прекрати, — отчаянно билась мысль. — Прекрати, я не желаю переступать границу». Но Оливер не услышал его мыслей, а только обнял за шею, обмякнув в руках и слегка качнув бёдрами. Глоток, ещё глоток. Поддавшись насыщению, Лиам опустил одну руку и накрыл ладонью вздувшийся бугорок на его штанах. Чуть надавил, потёр — Оливер задержал дыхание, прекратив издавать неприличные звуки. Что ж, если так будет лучше, он поможет ему снять напряжение. Лиам пробрался под резинку штанов, обнял его член, начав медленно гладить. Оливер только сильнее вцепился в него и задышал чаще. Он настолько сильно жаждал прикосновений, что Лиама поразил жар тела и желание, с которым он отдавался. Глоток — движение руки вверх, новый глоток — движение вниз. И так раз за разом, пока Оливер не задрожал, не прогнулся в спине и не забрызгал его ладонь горячим семенем. В этот момент Лиам вынул клыки, чуть отстранился и посмотрел на искажённое наслаждением лицо. Пот выступил на лбу Оливера, искусанные губы влажно блестели. Дав ему ещё пару минут на передышку, Лиам перевёл взгляд на зашторенное окно. Дело принимало скверный оборот — он не чувствовал отвращения, когда продолжал сжимать обмякшую плоть липкой рукой, хотя у него самого возбуждения не появилось. Но Оливер, так доверчиво льнувший к нему, пробуждал в душе Лиама собственнические чувства. Может, так и должно быть? Хемпи, желающий защищать своего ингри. И только его. — Когда он укусил меня, мне было только больно, — внезапно прошептал Оливер, встав на окрепшие ноги. Помолчав, Лиам спросил: — Кто? — Финн Каспар, — спустя мгновение сказал тот. Решив, что ослышался, Лиам отстранился и заглянул в уставшие глаза. — Финн? — Я ведь работал у них садовником. Финн мне даже нравился. Такой непохожий на других вампиров… мне хотелось быть ему другом. Меня к нему тянуло, но мы даже ни разу не разговаривали. А потом, — он покусал губу, — Финн набросился на меня от голода. Никогда не видел его в подобном состоянии. И это было ужасно больно. Я потерял сознание, а когда очнулся спустя пару суток, то узнал, что меня забираете вы в качестве ингри. С Финном мы больше не виделись. Когда Оливер немного пришёл в себя, его глаза распахнулись от ужаса. Он сам отступил от Лиама, приложил руку к раскрывшемуся рту и вытаращился на Лиама так, будто только что подписал себе смертный приговор. Наверняка так оно и было, понял Лиам, открыв ящик тумбочки и достав два чистых платка: один для себя, второй — для Оливера. — Так вот почему семья Каспар посоветовали мне тебя, когда я искал ингри, — сказал он, вытирая ладонь. — Чистый, не страдаешь сухокровием, — Лиам мрачно ухмыльнулся. — И тот, кто представляет опасность для репутации Финна. Когда их взгляды столкнулись, Оливер поспешно застегнул пуговицы на плече, низко опустив голову, признавая себя виноватым. — Они отправили тебя туда, где ты больше не будешь пересекаться ни с кем, кроме меня и моей семьи. Считай, уничтожили тебя, сделав ингри. Оливер неспешно растирал шею, но весь его вид выражал крайнее сожаление. — Мне нельзя было рассказывать. — Понимаю. Ты был несколько… отвлечён. Потеря контроля над разумом, — Лиам стёр последние капли с пальцев. — Кормление тобой становится опасным для нас обоих. Чувство вины на его лице сменилось смущением. — Не нужно было, — пробормотал Оливер в своей манере, и впервые Лиам разозлился такой покорности. Он сам желал, чтобы ингри был послушным, но сейчас не хватало его истинных мыслей. О чём он думал? Как относился к семье Каспар? Боялся ли? Скомкав платок, Лиам с рыком подступил к вздрогнувшему Оливеру, толкнул к стене и сжал горло, сразу ослабил хватку, чтобы не причинить вред. — Ты этого хотел? Глаза Оливера были просто огромными от читавшегося в них ужаса. — Хотел? — повторил вопрос Лиам. — Хотел, чтобы я к тебе прикоснулся там, помог получить удовольствие? — Да, — побелевшими губами шепнул он. — Да, хотел. — Тогда не отпирайся, — отпустил его Лиам. — Но… так нельзя. — Оливер, — грозно взглянул он. — Я рад, что тебе было хорошо. Не знаю, насколько неприятен процесс кормления для людей, тем более после Финна… но я не желал бы, чтобы мои действия приносили тебе дискомфорт и неудобства. Впрочем, ты прав — так нельзя. Это было исключением. Для Лиама Оливер должен являться не более чем едой. Пищей. Странно было думать, что Оливер умудрялся возбудиться от этого процесса. — Вы расскажете о моей болтливости господину Финну? — Зачем? — удивился Лиам. — Виноват он, а не ты. Мне не о чем ему рассказывать. Но, если хочешь, после предстоящего собрания Совета я могу устроить вам встречу. Оливер настороженно поднял голову. — Правда? — Мне кажется, ты хочешь с ним поговорить. Оливер кивнул. — Значит, будет встреча.

***

Через пару дней должно было состояться собрание. За это время Ральф тщательно занимался подготовкой доклада о Троке. К радости Лиама, Кайл тоже согласился поучаствовать в процессе, но, скорее всего, предпочтёт не выступать на собрании. Лиам не наседал на него, но всё же предложил приехать вместе с Ракель и хотя бы просто поприсутствовать. Если будет что добавить, ему непременно дадут слово. В итоге вместо полноценного продуманного доклада Ральф составил лишь план, уместившийся на одну страницу крупным почерком. — Безответственно, — вынес вердикт Лиам. — Поэтому тебя не взяли бы в Совет. — Я и не просился. Лучшее — импровизация. Я справлюсь, не переживай, — заверил Ральф. — Не сомневаюсь. Но он переживал. Ральф не привык к публичным выступлениям, пусть помимо четырёх членов Совета больше никого не будет. Он терялся, уходил от сути и порой начинал говорить ерунду. Именно поэтому Лиам настоял на составлении если не полного текста доклада, то хотя бы плана. — Знаю, ты волнуешься за Кайла, но перестань думать о нём хотя бы на пару дней, — попросил Лиам. — А после собрания Совета у вас будет время пообщаться. — Почему ты поддерживаешь меня? — Ральф жевал виноград, оставленный слугами в его спальне. — Ты, как представитель Совета, не должен поощрять моё общение с Кайлом после того, что я тебе рассказал. Лиам, застывший на пороге, медленно развернулся и свёл руки за спиной. Правда была в том, что он никогда не видел Ральфа таким воодушевлённым. С самого детства он бунтовал, рвался на свободу, отказываясь привязывать себя к чему-либо. Не сказать, что Лиам желал бы его смиренности, но Ральф никогда ни о ком не заботился. Исключением стал Кайл. Он просто хотел посмотреть, что из этого получится. — Мне нравится Кайл. Он хороший, если верить твоим рассказам, — сказал Лиам и заметил, как Ральф расплылся в улыбке, — но от груза своей семьи он погибнет, потому что просто рождён другим. Ты для него — спасение. Ральф покривил губы: — А когда-то о тебе говорили как о самом хладнокровном вампире. — Я не бесчувственный, Ральф, я рассудительный. И я могу сказать, что ты нуждаешься в нём не меньше, чем он в тебе. Кайл — твой шанс пересмотреть взгляды на жизнь. И ты уже их пересматриваешь, потому что остался в Ксихвинге и даже согласился выступить на собрании. — Ты попросил — я согласился, — Ральф пожал плечами. — Ты всегда таким был. Вечно ищешь смысл между строк. Лиам не стал пытаться и дальше добраться до его потаённых мыслей, потому как знал: Ральф начнёт либо отшучиваться, либо огрызаться. Ссориться с ним ему сейчас было абсолютно не нужно. Когда он будет готов, скажет всё сам. Но что-то подсказывало Лиаму, что Ральф привязался к Кайлу Джерджели сильнее, чем можно только представить.