Кровь от крови

Ингри Финна Каспара привели в дом семьи Арвель ближе к вечеру. Им оказалась девушка по имени Кимми: рыжеволосая, зеленоглазая, невысокого роста. Под палантином, в который она отчаянно куталась, скрывалась стандартная одежда ингри с разрезами и пуговицами на плечах. Она была растрёпанной и заплаканной, кричала, просила ответить, почему её вытащили из дома без объяснений. Кимми сопровождали не люди, а вампиры-кески, наиболее приближенные к семье Каспар. Приведя несчастную девушку в главный зал под обе руки, они грубо швырнули её на пол перед всем собравшимся Советом. Лиам оглянулся назад — Кайл и Ральф стояли поодаль от остальных. На лбу Кайла залегли глубокие морщины, скрещенные на груди руки были напряжены, а Ральф, похоже, в бессознательном жесте сжимал его за плечо. Хорошо, что остальным сейчас не было до них абсолютно никакого дела. Спустив брату слишком открытое и своевольное поведение, Лиам устремил взгляд на Кимми, которая уже отдышалась, но подниматься с колен не смела. — Милая, — с голоса Дамьяна можно было сцеживать яд. — Я почти верю её слезам. — Перестань, — осадил его Лиам и обратился к гостье. — Догадываешься, почему ты здесь? Девушка отчаянно замотала головой. — Тогда ответь на вопрос: когда Финн кормился тобой в последний раз? — Что? — она часто заморгала. — Ты всё прекрасно расслышала. Кимми подобралась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и снова подняла взгляд. — Сегодня утром. — Ты знала, что больна? Она застыла с открытым ртом. Лиам продолжил: — Сухокровие. Насколько мне известно, ты появилась у Финна сразу же, как только он стал членом Совета. И ты была здорова. Так что случилось за последнее время, что сделало твою кровь непригодной для него? Переварив услышанное, она заозиралась по сторонам. — Что с Финном? Где он? Где?! Один из сопровождающих снова толкнул её в спину, как только Кимми попыталась встать на ноги. С грохотом она вновь упала и стала растирать ушибленные колени. — Это лишнее, — Лиам сделал жест, чтобы вампир отошёл, и присел на одно колено около Кимми. — Финн сейчас при смерти. По твоей милости — ты сама призналась. И единственное, что ты можешь сделать, чтобы облегчить свою участь, это хорошенько подумать и рассказать, что у тебя изменилось за последнее время, — и, нагнувшись к самому её уху, он прошептал: — У меня есть информация, что сухокровие вызывается искусственным путём, так что не надейся увиливать. Допрос Кимми продолжался ещё пару часов, в течение которых она снова и снова заливалась слезами и клялась, что понятия не имеет, что могло пойти не так. Она вела такой же образ жизни, как когда впервые попала к семье Каспар. Ничего не изменилось. Ни-че-го. Однако в какой-то момент Кимми что-то увидела, замерев, и подняла испуганный взгляд на Лиама. За косяком прятался Оливер, которому Лиам позволил остаться на первом этаже под присмотром слуги. Лицо Кимми мгновенно изменилось. Подняв руку, она уверенным жестом указала на Оливера. — Он! — вскричала она, продолжая указывать пальцем. — Он! Лиам вскинутой ладонью приказал всем оставаться на местах. — Что — он? — Он был садовником, но потом пропал! Это всё он! Оливер отчаянно замотал головой и попятился. Реакция Лиама была молниеносной: схватив Кимми за шкирку и вздёрнув на ноги, он потащил её прочь из зала, по пути захватил Оливера и втолкнул обоих в пустую комнату. Заперев за собой дверь, Лиам окинул их внимательным взглядом и застыл около дверей. Кимми гневно поглядывала на Оливера, а тот сделался белее мела, будто в любое мгновение мог упасть в обморок. — Считаешь, он виноват? — спросил Лиам у Кимми. — Вы спросили, что изменилось. Сначала был Оливер! Проработал у нас недолго, а потом вдруг исчез. И Финн сделался странным, таким неразговорчивым, будто мыслями постоянно находился в другом месте… — Он меня укусил! — перебил Оливер, не выдержав поток неприятного визга. — Уж не знаю, что произошло, но за сытое состояние своего хемпи должна отвечать только ты! Почему же однажды он был таким голодным, что набросился на меня?! Кимми вдруг покраснела и задохнулась от возмущения. — Господин Финн никогда не голодал! Она пыталась спихнуть всю вину на него. Оливер в бессилии поднял взгляд. — Лиам… — прошептал он. Кимми шокированно уставилась на него. — Оливер говорил, что сразу после укуса его отправили ко мне в качестве ингри, чтобы скрыть происшествие, — сообщил он и, немного подумав, добавил: — Я ему верю, но не буду выяснять, почему ты недоговариваешь. Оливер благодарно кивнул и быстро в смущении потупил взгляд. — После него в особняке появился новый садовник? — Да, — буркнула с сомнением Кимми. — Кто он? — Обычный садовник. Хенрик. Такой же тихий, ничем не примечательный. — И работает до сих пор? — Да. Хоть Лиам и верил Оливеру, он не мог без каких-либо доказательств защитить его от остальных. Эмоциональная реакция Кимми наверняка убедила всех, что он в чём-то замешан, а значит, до выяснения всех деталей Оливер попадал под такой же сильный удар, как и Кимми. В дверь настойчиво постучали. Слуга сообщил, что вампиры-кески из военного подразделения Ксихвинга, которые привели Кимми, настаивают на её заключении под стражу — уже прибыла семья Финна, чтобы перевезти его домой. В данной ситуации голос Финна как члена совета переходил к его семье. Хоть они так и не успели обговорить, что делать с людьми, страдающими сухокровием, Дамьян и Ракель поддержали семью Каспар. Конечно, Лиам был с ними солидарен, но события развивались слишком стремительно. Он не мог оставить Кимми на свободе, поэтому послушно передал её в руки кески, хоть она и выразила крайнее несогласие, однако когда речь зашла об Оливере, Лиам категорически отказался. — Он здесь ни при чём. — Семья пима Финна настаивает, — без запинки сказал вампир-кески. — Оливер — мой ингри. Если бы с ним что-то было не так… — Это не в вашей власти. Лиам удивлённо изогнул бровь. Не в его власти? А что же тогда в его власти, если он не может удержать своего ингри? — Совет только что проголосовал. — Мнение Совета должно быть единогласным, а я… — начал Лиам, но его перебили. — Не в данной ситуации. Прошу передать ингри нам. Лиам уже знал, что если хладнокровие сейчас даст сбой, он сделает что-то не так. Отстаивать в одиночку честь Оливера было ему не под силу, поэтому он попросил единственный доступный вариант: — Дайте нам две минуты. Потом он ваш. Кимми увели, и за ней закрылись двери. Только тогда Лиам повернулся к дрожащему, подобно листу на ветру, Оливеру. В его глазах скопились слёзы, а трясущиеся руки были сведены перед животом. Подойдя к нему, Лиам погладил его по плечу. — Сейчас я не могу помочь тебе. Оливер тут же вскинул голову. — Но у меня нет сухокровия!.. — Знаю, — кивнул Лиам и провёл рукой к шее, куда обычно вонзал клыки. — И лучше молчи о том, что рассказал мне. Подбородок Оливера задрожал: — Они убьют меня. — Нет, — упрямо возразил Лиам и стиснул оба его плеча. — Ты мой ингри. Хотя бы этот факт не позволит им ничего с тобой сделать до выяснения всех обстоятельств. Не нужно было тебе высовываться. Вздохнув, Лиам осторожно прижал к груди Оливера и осмелился напомнить: — В мои обязанности как хемпи входит твоя защита. Я тебя вытащу. — Это может быть сложно. — Вот и проверим.

***

В доме Арвель царила настоящая суматоха. Уже давно Ральф не оказывался в эпицентре столь горячих событий. Сюда прибыли главные представители семьи Каспар — Гевин и Дерил, а также мать Финна Фрида, которая вообще очень редко куда-то выходила. Но сейчас она только и делала, что сидела около сына, гладила его по голове и что-то шептала. Все конфликты взяли на себя мужчины и оставшиеся представители Совета — Дамьян и Ракель. Вскоре к ним присоединился и Лиам. После того, как увели Кимми, за ней последовал и растерянный Оливер. Тот самый ингри Лиама, о котором совсем недавно Ральф слушал любопытную историю. Стоило только вампирам-кески провести его через зал, как Фрида подняла голову, учуяв его, и бросилась вперёд с отчаянным криком. Клыки сразу удлинились, но вовсе не из-за голода — в её глазах пылала ненависть. Если бы Гевин не успел вовремя сдержать жену, она вцепилась бы ему в глотку и наверняка убила. — Ты будешь страдать! — вопила она, отбиваясь от Гевина. — Я позабочусь об этом! Оливер, втянув голову в плечи, попытался отступить, но его удержали и грубо дёрнули. Совсем не похож на того, кто мог бы так опрометчиво подставиться, решил Ральф. Он повидал немало людей, готовых пожертвовать жизнью, лишь бы убить вампира, но Оливер вряд ли входил в их число. Озадаченный Лиам, вышедший следом, наверняка был такого же мнения. Только завидев его, Ральф сразу подошёл и шепнул, пока никто не перебил: — Они всерьёз подозревают этого парня? Он и мухи не обидит. Лиам посмотрел на него с растерянностью, но благодарно кивнул. — У меня нет сил помочь ему сейчас. — Они его не тронут. Он — твой, а ты всё ещё член Совета. — Именно поэтому позволяю увести своего ингри, — Лиам скрипнул зубами, одарив семейство Каспар странным взглядом. Доктор подтвердил, что Финн пострадал из-за сухокровия. Причём Кимми, которой он постоянно питался, могла стать носителем заразы уже давно, и только сейчас она достигла пиковой точки. Получалось, что Финн длительное время питался заражённой кровью, но яда в ней было недостаточно, чтобы отравить его сразу, а вот постепенно подрывать здоровье — вполне. Дела оказались хуже, чем все предполагали. В таком случае уже никто не мог помочь Финну. Его ожидала смерть, и гораздо более быстрая, чем в остальных случаях. Доктор даже не дал никаких прогнозов, очнётся он или нет. Он также настоял на том, чтобы оставить Финна здесь, но семья потребовала отвезти его в родной дом. Пока слуги очень аккуратно перекладывали Финна на носилки, Фрида сходила с ума в объятиях Гевина. — Они должны умереть, должны поплатиться… все! Все до единого! — рыдала она. — Моя семья предлагает возродить Охоту, — осторожно, как бы между делом вставил Дамьян. И все сразу затихли. Ральф переглянулся с Лиамом и посчитал своим долгом высказаться: — Нельзя обсуждать такие решения на эмоциях! — Замолчи! — взвизгнула Фрида, яростно клацнув зубами. — Мой сын умирает из-за этой заразы, а мы до сих пор не приняли более жестокие меры! — Она права, — согласился Дериал, как самый рассудительный и старший из их семьи, ударив тростью по полу. С ногами у него всё было в порядке, а трость, как заметил Ральф, просто придавала статус. — Люди чувствуют безнаказанность и наглеют с каждым днём. Если мы заставим грязных людей участвовать в Охоте, остальные могут начать сотрудничать. Пообещаем защиту тем, кто чист, попросим передавать любую информацию о сухокровии и его носителях. — Давно хотела поучаствовать в Охоте, — мстительно усмехнулась Ракель и обернулась к Дамьяну. — А потом вы устроите праздничный бал, верно? Тот одобрительно склонил голову. — После пролитой крови просто необходимо хорошенько повеселиться и отвлечься от мрачных дум. — Да! — воскликнула Ракель и рассмеялась. — Лиам? Лиам был единственным, кто ничего не говорил и воздерживался от обсуждения. Его мысли были далеко отсюда, и Ральф знал — нет, видел, — что он переживает за своего ингри сильнее, чем следовало бы. Брат никогда настолько ни к кому не привязывался. Тем более к человеку. — Мой голос ничего не решит — ситуация нестандартная, — наконец сказал Лиам, обведя взглядом всех присутствующих. — Тебе всё равно, что случилось с Финном? — нахмурился Дамьян. — Нет, но считаю глупым обсуждать Охоту, пока не выяснены все детали. — Какие детали? Один из представителей Совета умирает! Какая разница, кто виноват — бывший садовник или девчонка-ингри? Убьём всех — и дело с концом! — Бывший садовник теперь мой ингри, и я могу заявить, что никакого сухокровия у него нет, — рявкнул Лиам резче, чем следовало, и посмотрел на Дериала. — Нам наверняка есть что обсудить. — Несомненно, — сверкнул глазами Дериал. — Но идею с Охотой я считаю весьма здравой. — До того, как я сам ни буду убеждён в возможной вине моего ингри, я не позволю использовать его в качестве жертвы в Охоте, — стоял на своём Лиам. — Конечно. Лёгкое согласие старейшего члена семьи Каспар заставило Ральфа напрячься и искать подвох в его словах. Зачем ему так поддерживать спонтанную идею Охоты? Чтобы от чего-то избавиться? Замести следы? Что-то скрыть? Из размышлений Ральфа вырвал голос Ракель: — Нам повезло, что сейчас здесь присутствует один из лучших охотников — Ральф Арвель! — она вмиг оказалась рядом, обошла кругом и провела цепкими пальчиками по плечам. — Полагаю, ты-то должен знать об Охоте многое, не так ли? «Стерва», — подумалось Ральфу. Только сегодня ставила его на место и уже подлизывается, как последняя лисица. Если бы она не была членом Совета, если бы Кайл не приходился ей братом, он бы посмел распустить руки и оттолкнуть её от себя. — Именно так, — вместо этого согласился Ральф, понимая, какую роль она для него готовит. — Тогда поможешь с организацией. И Кайл будет участвовать! Пусть попробует вкус настоящей погони. Не хочу, чтобы все думали, будто мы его держим взаперти, — Ракель улыбнулась — почти невинно, заговорщицки. И теперь Ральф не выдержал. Мягко отстранившись, он шагнул назад, где находился выход из зала. — Стоит обсудить это с ним — у вас тут и без того хватает проблем, — откланялся он и с облегчением переступил порог, оказываясь в приятной темноте коридора.

***

Кайл находился в одной из гостевых комнат, коих в особняке было полно. Ральф так называл почти все комнаты, потому что в них толком никто не жил и имелись они только потому, что так надо. У каждой семьи из Четырёх Родовых Фамилий должен быть свой особняк, и неважно, что для проживания не нужно три-четыре десятка комнат на двух этажах. Конечно, некоторые из них занимали слуги, которые находились здесь постоянно, но Ральфу никогда не нравилось лишнее пространство, если речь касалась жилья. Когда он зашёл в нужную комнату, Кайл, что сидел на диване и устало смотрел в окно, сразу повернулся к нему и улыбнулся. — Как там дела? — первым делом спросил он, когда дверь за Ральфом закрылась. — Доктор говорит, что Финн безнадёжен и, возможно, умрёт даже быстрее остальных, потому как яд в крови ингри накапливался постепенно, а он постоянно ею питался. Поджав губы, Кайл покачал головой. — Мне его жаль. — Вы были знакомы? — Лично — нет, только слышал от Ракель. Он был таким молодым… — Он ещё не умер, — напомнил Ральф, присаживаясь рядом. — Да, но всё безнадёжно, — пожал Кайл плечами. — Не люблю настраиваться на лучшее, когда итог ясен как день. Усмехнувшись, Ральф протянул руку и потрепал зажмурившегося Кайла по волосам. — Какой ты пессимист, оказывается. — Я реалист, — взбрыкнул он, смахивая с головы его руку, но тут же сжал и положил на свои колени. Ральф не мог отказать ему в прикосновении. Просто не мог и всё. Кайл слишком быстро забрался под кожу — за короткий промежуток Ральф привык постоянно находиться с ним рядом. Он ловил себя на мысли, что, если бы не сложившаяся ситуация, он посмел бы послать всё к чёрту и предложить Кайлу уйти с ним. Да, будет сложно. Да, первое время ему придётся постоянно оглядываться и заботиться не только о себе. Да, будет непривычно. Но он действительно хотел, чтобы Кайл и дальше оставался рядом. Теперь хотя бы самому себе Ральф осмеливался в этом признаться. Он чуть не потерял его дважды: в первый раз в Троке как ценный заказ, во второй раз — на пути в Ксихвинг как близкого друга… или больше, чем друга. Близился третий раз — Охота. Поймав пальцы Кайла, Ральф задумчиво на них посмотрел. Справится ли он с такой задачей? — Твоя сестра настоящая стерва. — Знаю, — кивнул Кайл и рассмеялся. — Ещё новости? Хоть Ральф и улыбнулся, предстоящая Охота, которую вряд ли отменят, заставляла его волноваться. Только что он думал о том, как хотел бы увести Кайла с собой в мир гораздо более опасный, чем рассчитанная до мелочей Охота, а сейчас уже желал оставить его в особняке Джерджели. — Они обсуждают Охоту. — Охоту? — переспросил Кайл. — Но ведь это было только предложение Дамьяна… — Они все проголосовали «за». Голос Лиама в такой ситуации ничего не решает, хотя обычно мнение Совета должно быть единогласным, но… — свободной рукой он почесал кончик носа. — Ракель хочет, чтобы ты тоже участвовал. Распахнув от удивления глаза, Кайл застыл. — Я не хочу просто так убивать людей! — воскликнул он почти в панике. — Тише, — испугавшись его реакции, Ральф подсел ближе и, заботливо положив руки на плечи, принялся их растирать. — Это просто показное. Ты нужен для того, чтобы показать остальным семьям: вот он я, Кайл Джерджели, да, меня вызволили из человеческого плена и я готов продемонстрировать, насколько зол. Необходимо только твоё присутствие — тебе необязательно никого убивать. — Издеваешься? Да Ракель с меня глаз не спустит, пока не увидит, что я оторвал кому-нибудь голову, — паниковать Кайл перестал, но и расслабляться тоже отказывался. — Не хочу… пусть они и с сухокровием, но это варварство. — Тебя бы убили. Вон, до сих пор кости торчат, — Ральф ткнул рукой под рёбра. Будто вспомнив о пережитой неделе в плену людей, Кайл согласно кивнул и ойкнул от врезавшихся в бок пальцев. — Такие развлечения больше по душе Ракель, — вздохнул он. — Сам дел натворил. Придётся расхлёбывать. Но я буду рядом. — Рядом? — Мне, как одному из лучших охотников, придётся помогать с организацией. Если Лиаму не удастся всё замять — а ему не удастся, — у меня не останется выбора. Я сам остался на добровольной основе, поэтому как член семьи Арвель буду вынужден участвовать. Взгляд Кайла стал молящим. — Ты говорил, что у тебя больше нет ничего общего ни с семьёй, ни с кастой кампи. — Когда я не здесь, так и есть. — Получается, ты только притворяешься. Твоя свобода не более иллюзорна, чем моя возможность получить эту же свободу. А какие речи толкал, прямо заслушаться можно было. Лжец. Последнее слово заставило Ральфа содрогнуться и почувствовать нервозность. — Кайл, перестань… — Почему ты остался? Мог бы уже давно наслаждаться своей свободой, — Кайл махнул рукой, описав широкую дугу, и облокотился на спинку дивана. Ральф глянул на него исподлобья. — Из-за тебя. — Ах из-за меня, — делано удивился Кайл, но тут же зарычал: — Ты знал, что я к тебе испытываю. Я тебе говорил, а ты даже не попытался намекнуть, что мне не то что делать — даже думать о таком нельзя. А потом ты решил остаться. Знаешь, что было первым, о чём я вспомнил, очнувшись? Ты, — он ткнул пальцем ему в грудь. — Я хотел увидеть тебя. Но пришла Ракель и сказала, что ты, оказывается, Арвель, и то, что я чувствую к тебе, должно было быть загублено ещё на корню. Ральф слушал его внимательно, и с каждой секундой ему становилось стыдно всё больше. Когда Кайл сделал паузу, он не выдержал и нагнулся к коленям, спрятав лицо в ладонях. — Ты поцеловал меня. Сам. А я пытался уговорить себя, что мне лучше с тобой более не видеться. — Я бы сбежал с тобой прямо сейчас. Веришь? — резко выпрямившись, Ральф взял ладонь Кайла и приложил к своей груди, где быстро-быстро билось сердце. — Только что думал об этом. Это было бы куда сложнее, чем твоё участие в Охоте, но от Охоты я бы тебя оградил, если бы мой голос что-то решал. Охота — игра, а не реальная жизнь. И я не врал, что за пределами Ксихвинга меня ничто не роднит с семьёй и кастой кампи, но я сейчас здесь и у меня есть брат Лиам. Он мне не чужой, поэтому сбежать с тобой я не могу, уж прости. Можешь считать это слабостью, но ради Лиама мне нужно остаться. Кайл задумчиво смотрел на пленённую руку. После яростной речи его грудь часто вздымалась, а бледные щёки окрасил румянец. Он выглядел необычайно привлекательным, и пока взгляд Кайла был прикован к руке, Ральф неотрывно смотрел на его губы. — Не представляю, что будет после Охоты. Война?.. — спросил он, подняв глаза. — Может быть, — дёрнув Кайла на себя, Ральф осмелился хотя бы на минуту послать всё к дьяволу и смять этот манящий рот, который, оказывается, умеет плеваться ядом. Кайл был не так прост, и Ральф убеждался в его скрытых талантах снова и снова. Ему нравилось познавать Кайла таким, каким его вряд ли знал кто-то ещё. От неожиданности Кайл не стал сопротивляться, а послушно разомкнул губы, позволив Ральфу ворваться в свой рот и прижать к себе. Он всё ещё оставался обманчиво хрупким и худым, но Ральф помнил, что таковы последствия пережитого плена и ранения деревянным колом. Кайлу всего лишь необходимо восстановиться до конца, чтобы сбросить сдерживающие оковы и показать себя во всей красе. Минута длилась гораздо дольше. Поцелуй, начавшийся бешеной схваткой, постепенно перетёк в мягкие ласки, сопровождающиеся тесными объятиями. Кайл забросил ноги Ральфу на колени, а руками обвил шею, то и дело зарываясь в волосы. Если бы они продолжили, Ральф бы сам усадил его на себя и попытался забраться под одежду, но… Вспомнив о том, где они находились, Ральф оторвался от губ Кайла и бросил взгляд на дверь. Откуда-то издалека доносились разговоры. Значит, собрание всё ещё продолжалось, Финн Каспар медленно умирал в зале, а Лиам переживал по поводу уведённого ингри. Кайл, словно прочитав его мысли, заметил: — Не вовремя, да? — Прости… — Не прощу, если потом отступишься.