Кровь от крови

Ральф проснулся от скрипнувшего рядом дивана. Выныривая из сна, он наткнулся руками на мелко подрагивающее тело и в последнее мгновение понял, что это был Лиам. Тот упал головой на его колени, вытянувшись на весь диван. Сидящий Ральф от неожиданности был готов спихнуть его. Лиам ничего не говорил, а только шумно сопел, цепляясь тонкими пальцами за колено и неосознанно делая больно. Поморщившись, Ральф бросил беглый взгляд в окно, за которым ещё не до конца стемнело. Руки сами опустились на напряжённую спину брата и заботливо погладили. Они никогда не успокаивали друг друга — не было надобности. Ральф редко поддавался грусти, сразу начиная злиться, а Лиам, наоборот, был слишком сдержан, чтобы дать волю хоть каким-то эмоциям. Он хотел шепнуть: «Всё хорошо», но продолжал лишь молча касаться руками. Он хотел спросить, что произошло, но ответ и так был на поверхности. Что бы ни узнал Лиам во время визита к семье Каспар, Оливеру это ничем не поможет. — Финн мёртв, — хрипло сказал Лиам, наконец, расслабившись под руками Ральфа. Они застыли в неловкой позе. — Мне жаль, — Ральф не знал, что ещё можно сказать в такой ситуации. Финн Каспар являлся членом Совета, но вряд ли Лиам испытывал к нему какую-то симпатию. Тот был тихим и молчаливым, чем очень походил на людей. А ещё его внешность… удивительно, что именно он удостоился чести представлять семью в Совете, но, насколько знал Ральф, у Дерила и Фриды Каспар больше не было детей, способных вступить в Совет. Смерть Финна ставила их в очень шаткое положение. Но сейчас это выглядело таким бесполезным на фоне последних событий, что Ральф отмахнулся от мыслей о Совете и ещё около получаса сидел рядом с Лиамом, пока на улице совсем не стемнело. Утром Ральфу пришлось столкнуться с родителями и обменяться скупыми приветствиями. Ему позволили ехать с семьёй в одном экипаже, когда пришло время посетить главную площадь Ксихвинга, чтобы объявить о смерти Финна. Там собрались члены всех семей. Дамьян Фабиал вместе с сопровождающими его родителями — прекрасной Этель и мужественным Габриэлем, а также с юной сестрой, держащей его под руку, — Сарикой. Сарика, несмотря на юный возраст, гордо поднимала голову и смотрела на собравшихся вампиров слегка надменно и насмешливо, хотя её милой мордашке больше подошла бы улыбка. Ракель Джерджели тоже не преминула шансом выйти в свет вместе с основными родственниками. Её мать Талия объявилась в пышном ярко-красном платье с глубоким вырезом на груди, но голова была покрыта шляпкой с чёрной вуалью. Красный цвет — цвет крови — разрешалось использовать при любых обстоятельствах, и даже столь вычурный наряд не являлся оскорблением памяти Финна. Сама Ракель была одета гораздо скромнее, но на ней даже чёрный смотрелся не мрачно, а эффектно. Никиас Джерджели, как предполагал Ральф, в такой семье имел второстепенное значение, и его голос не был решающим в принятии решений, но сейчас он тоже присутствовал на площади, как и полагалось. Вместе с Кайлом, который держался в тени и стоял, опустив голову. — Лучше не подходи сейчас к нему, — шепнул Лиам, когда вся семья выбралась из экипажа, и легко подтолкнул в спину. Родители первыми поднялись на постамент и принялись обмениваться вежливыми рукопожатиями с остальными семьями, конечно, принеся особые соболезнования семье Каспар. Ральф поднимался вслед за Лиамом и не мог не остановиться на пару секунд, когда Кайл всё же заметил его и поднял глаза. Они кивнули друг другу, стараясь сдержать широкие улыбки, а после все встали в линию. Гомон на площади стих. Слово взял Скендер Арвель — их с Лиамом отец. Речь была длинной и тщательно выверенной. Ни единого лишнего слова. Голос отца звучал ровно и нигде не срывался, не прогибался под тяжестью эмоций. Ральф видел, как Лиам внимательно за ним наблюдает, словно ему снова было десять соломов. Когда грянула новость о кончине Финна, по площади прокатилась волна изумления. Выдержанная пауза позволила собравшимся осознать услышанное, а потом отец продолжил, во всеуслышание обвиняя садовников и ингри Финна, которые могли быть причастны к его смерти (в этот момент Лиам побледнел ещё сильнее). Он также призывал всех быть вдвойне осторожными с людьми, не доверять их словам и, даже если кто-то долгое время кормится в Красных приютах одним и тем же рэху, оставаться настороже. Как показала ситуация с Финном, теперь в чистоте крови нельзя быть уверенным полностью. А потом прозвучала новость об Охоте. Жителей Ксихвинга просили приводить людей с сухокровием сюда, на площадь, где теперь постоянно будут дежурить вампиры касты алемпи, ответственные за пленение грязных людей. Особая просьба касалась и самоуправства. Так как принимать участие в Охоте могли лишь знатные семьи, вампирам попроще было обещано тоже отвести душу и устроить расправу над заражёнными прямо среди города, где каждый получит возможность измываться над любым грязным человеком каст кески или рэху. Подобное напомнило Ральфу о происходящем в Троке, где люди устраивали из казни над вампиром целое представление длиной в несколько дней. На Ральфа была возложена ответственность за организацию Охоты, и отец даже назвал его полным именем, не став скрывать факта выбора жизни охотника. Однако в его словах не прозвучала и толика теплоты — сейчас Ральф был лишь инструментом, с помощью которого он собирался контролировать проведение Охоты. Все Четыре Родовые Фамилии будут участвовать в Охоте. На этих словах Кайл плотно сжал губы и попытался отступить, будто предпринимая последнюю попытку выйти из игры, но Ракель крепко схватила его за руку и обожгла подчиняющим взглядом. Ральфу потребовалось собрать волю в кулак, чтобы тоже подчиниться. Сейчас вся власть была уже не у Совета, а у старшего поколения семей, которые продолжали править и принимать решения, когда Совет перестал справляться. Ральф не мог понять, как вампиры отнеслись к проведению Охоты. Из ныне живущих мало кто помнил последнюю Охоту, после которой всё прекратилось. Эта была привычная для всех традиция, а завершалась она красивым ярким балом, проведение которого, как и сейчас, всегда брала на себя семья Фабиал. После кровавой расправы над жертвами вампиры продолжали веселиться и позволять себе принижать людей настолько сильно, насколько это вообще возможно. На балах семьи Фабиал присутствовали насильно согнанные рэху, которыми питались прямо во время танцев. На глазах у всех. Ральф не застал эту традицию, но не раз слышал о ней. Поговаривали, многие люди погибали на таких балах, потому что передача из рук в руки не позволяла контролировать процесс кормления. Люди теряли слишком много крови —это приводило к смертям. Стоило ли сомневаться, что и в этот раз бал станет именно таким, как в прежние времена? С Кайлом удалось поговорить лишь украдкой, когда все вести были озвучены, а семьи остались стоять около экипажей и обсуждать новости между собой. — Я тебя прикрою на пять минут. Если повезёт, даже на десять, но лучше не задерживайся, — шепнул Лиам и подтолкнул Ральфа в сторону разноцветных палаток около ярких клумб, где продавались всевозможные сладости ручной работы. — Спасибо, — поблагодарил он брата. Но тот лишь предупредил: — Ещё раз напомню: пять минут, не больше. Мне совершенно не хочется, чтобы вы двое стали главным предметом сплетен. Кивнув, Ральф быстро исчез в толпе, теряясь в витающих сладких запахах. Кайл сам его нашёл, резко дёрнув за руку, и отвёл в сторону, когда Ральф остановился и стал внимательно смотреть вокруг, пытаясь найти знакомое лицо. Кайл уверенно шёл вперёд, уводя их всё дальше и дальше. Наконец, когда вокруг стало почти пусто, а площадь сменилась сузившейся улицей, Кайл выпустил его руку, напряжённо замер около каменной стены дома и обернулся, блеснув взбудораженными глазами. Ральф глянул на прошедшего мимо вампира-кески, который не обратил на них абсолютно никакого внимания, и только потом сказал: — У нас пять минут. — Достаточно, — пожал он плечами, вцепившись в полы идеально скроенного по фигуре удлинённого белого жилета. — Мне не нравится идея с расправой людей на площади. Охота — это ещё куда ни шло, но умышленные убийства, которые будут поощряться… На долю секунды Ральф решил, что все пять минут они будут целоваться, но Кайла волновало совершенно другое. Его тоже это волновало, но лишь теперь он увидел, как сильно переживал Кайл по этому поводу. — Перечить старшему поколению всё равно что копать себе могилу. Меня они не послушают — я для них испорченный продукт, который просто удачно подвернулся под руку. Лиам и без того в шатком положении — его ингри отправят на Охоту и, возможно, лично заставят убить, предварительно хорошенько вымотав. А тебя используют в качестве примера взрослеющего вампира, который, хоть и не участвует в делах Совета, всё равно соответствует Четырём Родовым Фамилиям. — Знаю, что ничего нельзя изменить, — Кайл прикусил губу. — Но что будет потом? Они только провоцируют людей. Жители Ксихвинга, может, и затихнут, а свободные люди? Они не спустят это нам с рук. Ральф качнулся с пятки на носок и снова встал ровно. — Может, они на это и надеются. Разозлить людей, чтобы те перестали прятаться в Троке, а вышли из укрытия. Там, в лесу, для вампиров много опасностей, и самое основное — это деревья. Кайл неуверенно нахмурился. — Люди из Трока не настолько глупы. Они не станут собой рисковать. — Согласен, — кивнул Ральф и замолчал. Мысли не шли. Голова быстро опустела, но стоило представить, что в ближайшие несколько недель, а то и несколько месяцев, ему придётся полностью погрузиться в рутину подготовки, Ральф посмотрел на Кайла совершенно иным взглядом. Тот смотрел в глаза в ответ, но тоже думал о чём-то своём, а потом, моргнув, изменил выражение взгляда. — Что? — спросил он тише и, не удержавшись, дёрнул уголками губ. — Ничего. Просто вспомнил, какой же ты необычный. Лицо Кайла вытянулось, и он рассмеялся, едва не споткнувшись о лежавший под ногами камень. Вмиг успокоившись и погрустнев, он медленно выдохнул. — Это никого не волнует. Всё, что сейчас от меня требуется — следовать за семьёй и радоваться Охоте. — Меня волнует, — рыкнул Ральф, подступив на шаг ближе. Кайл упёрся спиной в стену и с вызовом поднял голову. — Мне тяжело думать о том, что всё началось из-за меня. — Винишь себя? Не надо. Ты только ускорил растущее напряжение между нашими видами, мы всё равно столкнулись бы рано или поздно, — он сделал ещё шаг и легко погладил Кайла по щеке большим пальцем. — Но мне придётся полностью сосредоточиться на подготовке к Охоте. Моему брату будет нужна помощь… прости. Принимая ласку, Кайл прикрыл тёмные глаза. — За что ты извиняешься? Это мне нужно извиняться… привязал тебя не только к Охоте, но ещё и к себе. Искреннее сожаление в его голосе вызвало у Ральфа нежность. Кайла нельзя было назвать самоуверенным или заносчивым, но сейчас он говорил то, в чём даже сам Ральф до сих пор сомневался. Признаваться, что он действительно привязался к Кайлу и испытывал к нему крайне тёплые чувства, было слишком опасно. Слишком… Как сосредоточиться на чём-то другом, кроме желания оставаться только с ним? — Хочу тебя поцеловать, — шепнул он настолько тихо, что даже сам еле расслышал. Но Кайл в ответ приоткрыл глаза и притянул к себе вплотную. — Так целуй, разве я сопротивляюсь? И Ральф сразу приник к его губам, едва с них сорвался последний звук.

***

...Тот торопливый жадный поцелуй, случившийся украдкой, стал последним за последующие три месяца. Они практически не пересекались, а если и виделись, то смотрели друг на друга издали, не имея возможности приблизиться. Чувства, захватившие Ральфа с головой, пришлось упрятать подальше до более удачного времени, когда его перестанут дёргать каждую свободную минуту и позволят нормально отдохнуть. Заработок охотника состоял из заказов разной сложности, важности и длительности. Выполняя их, Ральф не ощущал себя кому-то обязанным — это был его выбор, и к каждому заказу он подходил по-своему. Занимаясь подготовкой к Охоте, Ральф к вечеру каждого дня чувствовал сильную усталость. Хотелось всё бросить и уйти, как он сделал когда-то, но останавливали две причины: Лиам и Кайл. Он редко к кому испытывал привязанность, но брата Ральф действительно любил с самого детства, пусть их происхождение не позволяло стать лучшими друзьями. А Кайл быстро завладел его сердцем, умудрившись несколькими острыми словами и неожиданным первым поцелуем прочно засесть в мыслях. Каждый раз, когда хотелось опустить руки и снова стать просто Ральфом, не связанным фамилией Арвель и кастой кампи, он вспоминал именно о них двоих. Приходилось заниматься разными скучными делами: следить за изготовлением специальной одежды, подсчитывать необходимое количество охотничьих рогов, наблюдать за испытанием выносливых лошадей и, конечно же, вести список вампиров, которые будут принимать участие в загоне людей. Людьми Ральф наотрез отказался заниматься. С чистой совестью он передал это Ракель Джерджели, которая очень обрадовалась подвернувшейся работе. С людьми возиться она очень любила (во всех смыслах), поэтому Ральф только принимал отчёты в конце каждой недели и просматривал предварительные списки как для самой Охоты, так и для расправы на площади. Однажды он увидел вписанное имя Оливера, конечно же, для Охоты. Лиам и без того был в курсе, но вечером того же дня Ральф сообщил ему это, на что Лиам только кивнул и отвернулся, не собираясь разговаривать дальше. Он вернулся к кормлению сцеженной кровью и отказывался посещать Красные приюты. Ральф слышал, что один раз Лиаму всё же позволили навестить Оливера, но оттуда он вернулся ещё более мрачным, чем обычно. — Как Оливер? — решился всё-таки спросить Ральф, на что Лиам сильно нахмурился. — Сильно похудел, — ответил он. — Не представляю, как он сможет бежать. — Ты хочешь его спасти? К тому разговору они не возвращались. Прошёл уже целый месяц с начала подготовки к Охоте, но место проведения до сих пор не было выбрано, потому как Ральф полностью погрузился в разбор мелких дел, оставив это напоследок. Лиаму требовалось время, потому как решение было очень важным и серьёзным. На Охоте могло случиться всё что угодно. Невозможно предсказать путь каждого участвующего вампира, поэтому, если Лиам решится помогать Оливеру бежать, он должен был понимать, что его в любой момент могли увидеть. И тогда… тогда Лиам тоже больше не сможет вернуться. Но, вопреки опасениям Ральфа, на вопрос он ответил чётко и без раздумий: — Да. Да, я хочу ему помочь. Не знаю… это как чувствовать ответственность за домашнего питомца, — попытался пояснить Лиам. Ральф прыснул, за что получил недовольный взгляд. — Извини, но я считал, что ты относишься к нему несколько иначе. Они сидели в зале первого этажа, где проходили собрания Совета. Вокруг было темно, слуги давно спали, как и остальные обитатели особняка, что располагало к весьма личному разговору. — Как я могу относиться к нему иначе? — Лиам повернулся, посмотрев на Ральфа с вопросом, будто именно он должен всё пояснить. — Ну, — начал Ральф, неловко почесав затылок, — помню, как тебя сбило с толку его неуместное возбуждение. Ты много об этом думал. Пришёл к чему-нибудь? Лиам пожал плечами, склонив голову. — Я доставил ему удовольствие, когда кормился. Один раз. — То есть как? — не понял Ральф. — Рукой, — совершенно спокойно пояснил Лиам. — У него стоял, когда я пил кровь, и я помог ему кончить. — А потом? — Потом его забрали. В тот момент Ральф осознал, что Лиам относился к его увлечению Кайлом так лояльно именно из-за собственной привязанности к Оливеру. Осуди он его, и можно было бы добровольно положить свою голову на плаху под топор палача. — А тебя это возбуждало? — Ральф пропустил упоминание о неприятном событии и решил попытаться помочь брату разобраться в себе. — Нет, — снова последовал однозначный ответ. — Значит, сексуально он тебя не привлекает, но за него ты готов подставиться сам. Интересно. — Он мой ингри, — совершенно серьёзно сказал Лиам. Ральф только вздохнул, путаясь ещё сильнее. — Представь, что он не твой ингри. Вас больше ничего не связывает, и ты не обязан выполнять чисто формальные обязанности, как хемпи. Подумай и скажи: ты всё равно готов рискнуть всем ради него? На лице Лиама отразилось смятение. Встретив взгляд Ральфа, он выдержал несколько долгих секунд и снова отвернулся. — С чего ты взял, что он должен меня привлекать в сексуальном плане? Мы должны кормиться людьми, а не испытывать к ним влечение. Как будто среди вампиров перевелись привлекательные особи. — Ракель с тобой бы поспорила… — Я не Ракель, — взвился Лиам и, от досады до крови прикусив губу острым клыком, встал и отошёл к окну. — Я просто хочу, чтобы ты тщательно взвесил всё, чем рискуешь, — мягко сказал Ральф, оставшись сидеть на диване. — Если ты рискуешь собой только потому, что чувствуешь ответственность за Оливера из-за своего статуса хемпи, может быть, оно действительно того не стоит. Не злись. Понимаю, что можно привязаться к тому, с кем постоянно видишься и с кем делишь интимный момент кормления, но… Я пытаюсь сказать, что если Оливер для тебя всего лишь еда, остановись. — Всего лишь еда, — усмехнулся Лиам, не поворачивая головы. — Я только пытался поступать правильно. Я не желал заводить ингри, но согласился, потому что так надо. Потому что я вхожу в Совет. И я был готов принять на себя определённую ответственность, которая, как выяснилось, всего лишь сказка. Но я не могу относиться к Оливеру как к куску мяса или как к рэху, лица которых даже не запоминаешь, потому что он только мой. Понимаешь? Только мой, и ничей больше. Если за него не вступлюсь я, то кто? Лиам говорил, постоянно останавливаясь и сбиваясь, порой слишком торопясь, и Ральф с трудом понимал некоторые слова. Но общий смысл был понятен, однако ничего сказать в ответ он так и не успел, потому что Лиам его опередил: — Ты его хочешь? — Кого? — не понял Ральф, напрягшись. — Кайла, конечно. Ты его хочешь? В сексуальном плане. Отплатил той же монетой, подумал Ральф, заметив насмешливый взгляд. — Хочу, — не стал отпираться Ральф — всё и так было слишком очевидно уже давно. — Но это не просто желание обладать его телом… будь так, мне пришлось бы куда легче. Сначала я был впечатлён, насколько не похож он на остальных кампи. Не похож ни на одного вампира из семей Четырёх Родовых Фамилий. Он не обделён умом. А ещё он смелый и наглый — я бы не решился первым его поцеловать. Лиам снисходительно поднял брови. — Ещё скажи, что сам бы развёл перед ним ноги, будь он чуть-чуть напористее. — Не смешно. — Я и не смеюсь. Развёл бы? — Кайл, конечно, наглый, но не до такой степени. — Ну, сбежать же он всё-таки решился… Вряд ли случившийся разговор помог Лиаму во всём разобраться. После Ральф чувствовал, что запутался только сильнее, впрочем, как и Лиам. Когда речь перешла на Кайла, Ральф впервые с кем-то обсудил то, чего он хотел. Глупо было отпираться, что Кайл не привлекал его. С ним можно было разговаривать, а не только целоваться. Поэтому Ральф не ощущал вину за то, что не бросил запретный плод сразу же, как только узнал о том, что он запретный. Через пару дней ему удалось вытащить Лиама в город. Тот сдался после часа сопротивления и даже согласился навестить один из Красных приютов. После известий о смерти Финна было принято решение о проверке Красных приютов. Как итог — многие из них закрылись, а часть рэху пленили, и те были вынуждены дожидаться проведения Охоты, чтобы умереть. Красный приют, который посетили братья, находился близко к окраине Ксихвинга. Не став брать экипаж, Лиам и Ральф неброско оделись, оседлали двух лошадей и отправились туда под видом обычных вампиров касты кески. Ральф чувствовал себя в такой роли весьма комфортно. Лиам, поначалу ворча, тоже втянулся. По дороге он расслабился и перестал пытаться выглядеть как Лиам Арвель, на которого постоянно были направлены чьи-то взгляды. Ральф, не связанный ответственностью за ингри, быстро выбрал себе первую попавшуюся девчонку-рэху, а вот Лиам выбирал минут десять, в итоге вообще отказавшись кем-то кормиться. — Не выставляй себя дураком, — зашипел на него Ральф, когда Лиам снова принялся одеваться в привычный образ. — Расслабься. Кормиться — естественно для вампира. Если снова вспоминаешь Оливера… — Не вспоминаю, — огрызнулся Лиам и, взяв наиболее тихого паренька, что ни разу не посмотрел на них, удалился в отдельную комнату. Шутки шутками, но Ральф начинал за него всерьёз беспокоиться. Он не мог понять природу чувств Лиама к Оливеру, но они знатно осложняли брату жизнь. Тот и без того вечно находился под давлением ответственности, а теперь, когда на его плечах лежала забота об ингри, Лиам словно потерял последние силы. Ральф старался добиться окончательного решения по поводу Оливера, думая, что это позволит Лиаму вздохнуть свободно и уже уверенно двигаться дальше, но он будто специально медлил. Теперь, когда вечерами он видел брата, одиноко сидящего в пустом зале, ему становилось его жаль. Лиам, способный решать важные вопросы и принимать решения, требующие ответственности за многих других, не мог справиться с самим собой и одним-единственным человеком. Можно ли представить ситуацию более печальную, чем эта? Ральф, несмотря на отвращение к происходящему, оставался благодарен Кайлу за то, что встреча с ним позволила снова сблизиться и с братом.