Кровь от крови

По истечении трёх месяцев подготовки Кайл был вымотан до предела. Вечерами, видя своё измождённое лицо в зеркале ванной комнаты, у него неизбежно портилось настроение. Он не жаловался на внезапно появившееся расписание собственной жизни: было необходимо вставать в одно и то же время, тренироваться сначала в верховой езде (хотя Кайл и без того уверенно держался на лошади), потом в стрельбе из арбалета, затем — в ближнем бою (включая техники использования ножа). Самой унизительной была теория по выживанию в дикой природе и выслеживанию добычи (то есть людей). Преподаватели, которых семья наняла для своей подготовки, именно с Кайлом обращались как с маленьким ребёнком. Он слышал это в их речи и чувствовал в поведении, но упорно держался, понимая, что, если сорвётся, ему обязательно припомнят недавний побег, о котором было не принято говорить. Поначалу Кайл удивлялся: почему ему всё сошло с рук? После собрания Совета, на котором всплыла правда, ни родители, ни сестра ничего не говорили. Кайлу и раньше придавали мало значения, что не изменилось и теперь. Однако навязчивая идея заставить его участвовать в Охоте настораживала. Это неудивительно — пусть о нём раньше упоминали совсем мало, с момента плена и его героического освобождения о Кайле частенько стали говорить то тут, то там. Семья больше не могла делать вид, что его не существует. Постоянное наблюдение сильно напрягало. Нервозность возросла до небывалых высот. Кайл порой не мог расслабиться даже в ванной или в собственной постели. Иногда это превращалось в причину бессонницы, которая сказывалась на тренировках — он становился рассеянным. И тогда уже взгляды украдкой превращались в неодобрительные, из-за чего Кайл чувствовал себя ещё хуже. Он волновался за Лайлу, за которой после смерти Финна тоже установили пристальное наблюдение. Сначала её хотели временно отстранить от проживания вместе с семьёй Джерджели, но Кайл вступился за неё, уверяя, что с Лайлой всё будет хорошо. Пришлось согласиться на встречное условие: теперь у Лайлы постоянно брали образцы крови на проверку. Так было лучше, чем вовсе отпустить её, не зная, что случится дальше. После двух месяцев тренировок Кайл был вызван к портному. С него сняли мерки для пошива костюма. Ещё спустя неделю была первая примерка. Плотные кожаные штаны, тесно облегающие ноги, сначала приносили дискомфорт, но вот удобные сапоги с голенищем до колена Кайлу понравились куда больше. Рубаха, которую было нужно надевать через голову, потому как на ней не было застёжек, хорошо тянулась, но была достаточно свободной, кроме зауженных рукавов от локтя до кистей. На талии держалась перевязь, к которой крепились ножны для ножей, а также сумка-кошель для прочих мелочей. После была необходима ещё одна примерка, чтобы подшитая одежда идеально сидела на Кайле и не стесняла движения. Помимо семей Четырёх Родовых Фамилий, в Охоте должна была участвовать пара десятков вампиров-кески, призванных обеспечить безопасность или помощь в необходимых случаях. Они не имели права вмешиваться в саму Охоту, цель которой была не только в расправе над людьми с сухокровием, но и служившую неплохим развлечением. Ракель, как и родители, пребывала в отличном настроении. Она с упоением тренировалась и даже несколько раз сама чистила лошадь — свою главную напарницу. Кайл же отстранённо наблюдал за всеми, удивляясь, насколько быстро забылась трагическая смерть Финна Каспара. Семья Фабиал, помимо подготовки к Охоте, готовилась к балу, который должен пройти через день или два после окончания Охоты. Кайлу даже пришлось взять несколько уроков танцев, хотя всё это было лишь условностью. Танцы не являлись главной причиной бала. После того, как начиналось кровавое пиршество, танцы отходили на второй план, поэтому мало кто придавал большое значение тому, насколько плохо он танцует. О Ральфе Кайл позволил себе подумать только за пару дней до окончания тренировок. До Охоты оставались считанные часы, и нагрузка значительно снизилась. Ему пришлось подрезать волосы, на которые постоянно не хватало времени, и в тот момент, когда осторожные руки касались его головы, Кайл вспомнил о столь желанных прикосновениях Ральфа. Он был голоден — уставшее тело отозвалось лёгким покалыванием, и Кайл, облизнувшись и прикрыв глаза, впился пальцами в подлокотники. Он не любил, когда его состояние доходило до такого. Он чувствовал себя беспомощным, когда тело отзывалось на мысли — тогда Кайлу было сложно себя контролировать. Усталость, голод и неожиданно пришедшие мысли о Ральфе превратились в тугой узел в животе, из-за которого Кайл нервно ёрзал на стуле. Поймав на себе в зеркале удивлённый взгляд цирюльника, он попытался выпрямиться и сделать вид, что с ним всё в порядке. — Вам не следует пренебрегать кормлением, — со знанием дела заметил тот. Кайл с трудом скрыл раздражение. Ох, если бы этот кески только знал, в чём дело! — Как только закончишь с волосами, непременно заполню этот пробел, — пообещал Кайл, чтобы разговор был окончен. Обычно он старался не выбиваться из режима и кормиться постоянно, чтобы не доводить себя до голода и истощения. В первую очередь, конечно, достаться могло Лайле, но Кайлу было страшно подумать о том, что он мог бы распустить руки в момент кормления и использовать Лайлу для иных потребностей. Впрочем, Ракель занималась подобным постоянно, но Кайл всегда скептически воспринимал интересы сестры, хоть и старался их не осуждать. Он дёрнулся, вспомнив об их с Ральфом уединении после собрания Совета. Рядом — никого, только они двое, целующиеся и обнимающиеся… голод, который сложно унять одной лишь кровью. Цирюльник неодобрительно качнул головой, указывая на неровно обрезанную прядь, и Кайл виновато улыбнулся. После стрижки он, как и собирался, позвал к себе Лайлу, не задержав её дольше чем на пять минут. Кормление было быстрым, лишённым всякого удовольствия. Кайл, хоть и привычно прижимал к себе податливое тело ингри, сейчас не мог расслабиться. С насыщением возбуждение лишь усиливалось. Он делал быстрые и частые глотки, порой слишком сильно сжимал челюсти, понимая, что причиняет боль и неудобства. Вынув клыки, Кайл утёр испачканные губы тыльной стороной ладони и сразу отсел. — Извини, — пробормотал он, поймав устремлённый на него взгляд раскрасневшейся Лайлы. Та только приложила платок к припухшему месту укуса, посмотрела на него с прищуром и вдруг вздрогнула, сразу вскочив на ноги. Кайл неловко подобрал ноги и постарался скрыть своё возбуждение под полами выпущенной рубахи. — Не бойся, это не из-за тебя. В смысле… я просто сильно вымотался, нарушил режим кормления и… Я не трону тебя. Всё в порядке. Такого больше не повторится. Сказав это, Кайл утомлённо вздохнул и насторожился, когда понял, что Лайла так и не ушла. Она не говорила ни слова, но оставалась на месте. А потом… Застыв, Кайл искоса наблюдал, как Лайла вернулась на кровать, осторожно сев рядом, а затем придвинулась настолько близко, что прижалась коленом к его бедру. От неожиданности Кайл не пошевелился и не поднял взгляда — его внимание было приковано к тонкой руке Лайлы, которая несмело коснулась его колена, прошлась выше и, выждав несколько долгих секунд, накрыла пах. Шумный выдох вырвался изо рта Кайла, когда Лайла чуть сжала пальцы. Возбуждённая плоть чувствительно реагировала на любое движение, и Кайл против воли не находил в себе сил остановить Лайлу. — Стой… — наконец просипел он и удержал её кисть. — Не надо. Лайла подняла пронзительные глаза, в которых не было ни капли отвращения или сомнений. В тот момент Кайлу захотелось застонать от досады. — Почему? — так же тихо спросила она. — Я знаю, что вы не причините мне боль и не сделаете того, что так любит делать ваша сестра. У вас просто были тяжёлые три месяца. Вы устали, вам надо отдохнуть. — Лайла… — Я делаю это по своему желанию, — горячо возразила она. — Нет ничего плохого в том, что я немного помогу своему хемпи после кормления. Такое случается. Мы все слабы перед желаниями плоти. Вы вступились за меня, помогли остаться здесь, а я могу помочь вам... — Лайла, ты не понимаешь! — взмолился Кайл. — Я не могу, потому что в своих мыслях вижу не тебя! Он не хотел пускаться в размышления о том, насколько аморальным было даже столь невинное предложение Лайлы о снятии напряжения — его волновало совсем другое. И Лайла, будучи сообразительной, быстро всё поняла. — Этот кто-то недоступен для вас? — Относительно, — вздохнул он. Формально их тяга с Ральфом была под запретом, но они оба обходили его стороной. Однако никто не знал, что будет дальше. — Так да или нет? Настойчивость и серьёзность Лайлы позабавили Кайла, но он тут же ощутил себя нашкодившим ребёнком, который был обязан сознаться в провинности. Подумав немного, Кайл решил, что в данный момент, пока никто их не пытается отдалить друг от друга, всё было не так уж плохо. Поэтому он ответил: «Нет». И Лайла тепло улыбнулась. — Так почему вы мучаетесь здесь, в одиночестве? Совсем скоро начнётся Охота. Позвольте себе хоть немного расслабиться. Наверное, за всё время пребывания Лайлы в его жизни это был их первый нормальный разговор. Кайл чувствовал, как вытянулось от удивления лицо, а Лайла, тотчас отняв руку, вежливо склонила голову и удалилась.

***

Он отправил письмо в дом Арвель тем же вечером, но спустя час после отправки устыдился своего внезапного порыва. Возбуждение прошло, тело больше не страдало от голода, а мысли прояснились. Кайл не надеялся, что Ральф сразу же бросится читать письмо, и уж тем более не ожидал, что он явится завтра. Это был последний день перед началом Охоты. Нужно было хорошо выспаться, чтобы утром встать в назначенный час, приготовиться и отправиться к месту проведения вместе с семьёй. Именно поэтому ужинали все вместе за большим столом, что случалось редко. Ракель постоянно где-то пропадала, Кайл предпочитал есть в одиночестве, а родители не настаивали на его присутствии, потому что порой во главе стола сидела бабушка — пожилая вампирша в возрасте девяноста четырёх соломов, до сих пор очень бойкая и стервозная. Ещё бы! Ведь именно она когда-то представляла и семью в Совете. Ракель пошла характером и повадками именно в неё. Кайла бабушка недолюбливала, хотя открыто этого не признавала. Порой он недоумевал: за что? Что такого он сделал, чтобы заслужить такое отношение семьи, будто он невидимка? Но стоило ему повзрослеть, как ответ пришёл сам: просто он не дотягивал до уровня бабушки и той же Ракель. У него был иной характер. А ещё он был младшим. Зачем семье тратить на него много сил, если у них уже есть достойная наследница — Ракель? Редкие семейные ужины всегда были для Кайла испытанием. Но потом он успокоился. От Кайла требовалось только условное присутствие, молчание и идеальный этикет. Но сегодняшний ужин, прошедший полностью за обсуждением предстоящей Охоты (в которой бабушка решила не участвовать в силу возраста), под завершение прервался сообщением слуги о прибывшем госте из дома Арвель. Поначалу никто ничего не понял — гостей они не ждали. Первой догадалась Ракель, устремив на притихшего Кайла внимательный взгляд. — Это Ральф, верно? — спросила она, обращаясь к Кайлу. — Ты пригласил его к нам? Ещё три пары глаз дружно уставились на него, и Кайлу тотчас захотелось провалиться под землю. — Я… не знаю, — выдавил он, так как действительно не рассчитывал на визит Ральфа. Да, он написал ему письмо о том, что ждёт предстоящей встречи, но не приглашал его в гости! — Ральф? — оживилась бабушка. — Тот, который подготавливает Охоту? Тот, который спас Кайла из плена? — Он самый, — со вздохом ответила Ракель. — Я не звал его! Почему ты думаешь, что это я? — рассердился Кайл, почувствовав осуждение. — Ну, вы ведь так спелись за то время, пока были во Флапберге и добирались до Ксихвинга. А тут целых три месяца у каждого свои дела. Неудивительно, что ты соскучился. Кайл буквально ощутил, как багровеет до корней волос. — Прошу прощения. Кажется, я не вовремя, — раздался сзади голос Ральфа в тот момент, когда Кайл уже собирался демонстративно встать и покинуть обеденный зал. Скомкав салфетку, Кайл обернулся, встретившись с долгожданным взглядом, и вмиг смягчился. Смешок Ракель напомнил о сидящей за столом семье. — Я наелся, — отодвинув стул, сказал Кайл. — Нам с Ральфом надо поговорить. — Может быть, Ральф захочет к нам присоединиться? — елейным голосом спросила мама. — Нет, — ответил за него Кайл и тут же повернулся, уточняя: — Ты ведь не голоден? Ральф, уловив намёк, вежливо покачал головой. — Нет, я не голоден, — подтвердил он. — Прошу нас извинить, — сразу же откланялся Кайл и вытеснил Ральфа из зала в коридор. Остановившись друг напротив друга, никто из них не произнёс ни слова. Кайлу казалось, что Ральф остался прежним и в то же время очень изменился. Он выглядел уставшим — такое же выражение лица Кайл видел в зеркале каждый день. А ещё казалось, что не было этих трёх месяцев, а только вчера он находился в плену в Троке. Дождавшись, когда слуга уйдёт, Кайл первым шагнул к Ральфу, осторожно взял за руку и, не встретив сопротивления, увлёк за собой на второй этаж. Он отпустил его, лишь когда дверь в спальню закрылась за ними. Слабо горел ночник около кровати, и Кайл невпопад подумал, что зря они пришли сюда — поговорить можно и в коридоре первого этажа. — О чём думаешь? Вздрогнув, он оторвал взгляд от манящего ночника и повернулся к Ральфу, застывшему около двери. Одет он был неброско, но в чистую одежду, никак не демонстрирующую его принадлежность к касте кампи. — О том, почему ты пришёл. — Ты написал мне письмо… — Но не просил приходить. — А мне казалось, просил. Кайл легко улыбнулся, даже не смутившись. — Тебе нужно отдохнуть. — Тебе тоже. — Тогда почему ты здесь? — Чтобы отдохнуть, — Ральф многозначительно приподнял бровь и тоже не смог сдержать улыбки. Оба рассмеялись, понимая, какую опасную игру словами только что вели. — Ты сумасшедший! Теперь вся моя семья будет интересоваться, зачем ты приехал. К тому же Ракель догадалась, что это я с тобой связался, и решила, что я же и пригласил. — То есть их всех будет очень интересовать, что же происходит в твоей спальне? Кайл снова рассмеялся, но теперь уже натянуто. — Да, — подтвердил он. — И лучше бы сейчас ничему не произойти. Улыбка у обоих погасла. Что-то изменилось в то же мгновение, и Кайл почувствовал опасность такого же сильного желания, исходящего от Ральфа. Они сцепились взглядами, и ни один из них не делал первый шаг навстречу. Кайл прекрасно понимал, что хотел бы прикосновений Ральфа, хотел бы его поцеловать, обнять и шептать на ухо о том, как сильно скучал эти три месяца. Охота портила ему настроение, но она была причиной, по которой он сейчас видел Ральфа перед собой, а не мучился в думах, где тот и что с ним происходит. Наконец, Ральф шагнул первым, и Кайл сразу опустил взгляд, сдаваясь. Теперь уже он поймал в плен его руку, покружил пальцами по ладони — Кайл млел от щекочущих прикосновений, развернув кисть так, чтобы Ральфу было удобнее. Игра затянулась на несколько минут, пока Кайл не сжал подушечки его пальцев, останавливая. Собравшись с силами, он поднял голову, встречая жаждущий взгляд Ральфа, и склонился, нежно целуя в губы. Ральф тут же ответил и сжал волосы на затылке, притиснув к себе за талию. Они долго стояли, крепко обнявшись и медленно целуясь. Кайлу было хорошо как никогда раньше — три месяца разлуки усмирили мечущиеся чувства, сомнения и страх, а усталость после тренировок давала лишний повод не торопиться. Ральф наслаждался поцелуем не меньше Кайла. Он подошёл к концу сам собой, когда они уже просто прижимались друг к другу губами, то и дело отстраняясь. Наконец, Кайл открыл глаза, смотря на влажные губы Ральфа. — Что будет завтра? — шёпотом спросил он. — Приедешь в полной готовности вместе со своей семьёй к городским воротам за час до начала, всех проверят, покажут карту местности, напомнят правила. — Я буду обязан охотиться вместе с семьёй? — Нет, — Ральф поднял его голову за подбородок, заставив посмотреть в глаза. — Если хочешь, я буду рядом. Помимо пары-тройки сопровождающих кески — для безопасности. — Хочу, — тут же согласился Кайл. — Но как же твой брат? Его ингри… Ральф вдруг посерьёзнел и тяжело вздохнул. — Насчёт Лиама… возможно, в какой-то момент мне придётся помочь ему. — О чём ты? — Он хочет спасти Оливера. Знаю, о чём ты думаешь — это его выбор. Он прекрасно понимает возможные последствия, но Оливер действительно не виновен в смерти Финна Каспара. Кайл, нахмурившись, продолжал смотреть на него. — Как и многие другие люди, которым суждено завтра умереть. Быть забитыми до смерти на площади Ксихвинга! Точно так же поступали в Троке с вампирами… почему наши виды издеваются друг над другом? Ничего хорошего из этого не выйдет. — Я бы тоже хотел это остановить, но одного меня мало. Меня не считают принадлежащим к касте кампи, я не пользуюсь уважением у Совета. Да и Лиам ходит по лезвию ножа… если и попытаемся, то только навлечём позор на свою семью. — Понимаю, — кивнул Кайл обречённо. — Понимаю… Они стояли вплотную друг к другу; Кайл поглаживал кончиками пальцев плечо Ральфа, а Ральф гладил его по пояснице, но каждый смотрел в свою сторону. — Значит, после завтрашнего дня многое может измениться. Кайл почувствовал, как Ральф кивнул, а затем сказал: — Да. — Значит, сегодня последний вечер, когда всё по-прежнему, — продолжил он, подняв взгляд на Ральфа. Тот, уловив в его голосе грусть, крепче обнял и поцеловал в щёку. Снова переплелись руки, захватив в плен плечи, а пальцы зарылись в волосы. Кайл уткнулся носом в шею Ральфа, вдыхая запах его кожи. — Может, сейчас самое время? Кто знает, что случится завтра… — и Кайл стал покрывать шею короткими сухими поцелуями. — Кайл, — выдохнул Ральф, — Кайл, ну зачем ты… — Тебе не хочется? — остановился Кайл. Щёки Ральфа чуть порозовели, глаза выражали… желание. Кайл знал, что ему тоже хочется сблизиться ещё сильнее, но ситуация напоминала игру на краю пропасти. Они не знали, чем обернётся Охота, не знали, что будет дальше с расой вампиров, не знали, будет ли их семьям до них дело, если на кону стоит нечто гораздо более масштабное. — Внизу твоя семья, — напомнил Ральф. — Если они узнают, как думаешь, что… — Так тебе не хочется? — перебив, повторил вопрос Кайл, начиная жалеть ещё сильнее об отправленном письме. Но Ральф скупо улыбнулся, возразив: — Хочется. Но должен же у меня быть стимул думать завтра головой и не действовать наобум, — в конце он улыбнулся шире, обнажив короткие клыки. Кайл понимал, что любое продвижение в их отношениях сбивало с толку обоих, но именно сейчас, после трёх месяцев нещадных тренировок, ему хотелось хоть чего-нибудь, кроме объятий и поцелуев. — Хотя бы дотронься до меня, — попросил он, гладя Ральфа по голове. — Просто дотронься… И снова поцеловал, зная, что действует подло. Но поцелуй возымел нужный эффект — рука Ральфа с поясницы переместилась на пояс штанов, вытянула спереди полы мешающейся рубахи и добралась до застёжек. Щёлк-щёлк! — и Кайл тихо застонал, когда Ральф на самом деле прикоснулся к нему, пробравшись под нижнее бельё. Он быстро стал возбуждаться — Ральф ласкал его, продолжая целовать, и Кайл подавался навстречу его ладони, обжигающей жаром и такой желанной теснотой. Постепенно приноровливаясь, они начали двигаться в такт; Ральф покачивал бёдрами, и Кайл, заметив это, улыбнулся в поцелуй. Ему было хорошо. Действительно хорошо, потому что его ласкал тот, с кем он желал бы провести целую ночь. Кайлу всегда не хватало того, с кем захотелось бы сбежать на край света — он считал, что так не бывает. И пусть пока что он плохо знал Ральфа, тот был единственным, кто вызвал у него симпатию и перед кем хотелось распахнуть душу. Кайл не пытался оценивать свои суждения, прекрасно понимая, что в его рассуждениях много наивности. Он вырос в четырёх стенах, не видя настоящей жизни. Что-то настоящее начало с ним происходить лишь после побега, закончившегося пленом и встречей с Ральфом. Оно того стоило, думал Кайл, все чувства которого были сосредоточены на ладони Ральфа, которая каждым движением выбивала воздух из лёгких. Каждая рана, полученная в плену, стоила встречи с ним. В конце концов продолжать целоваться у него больше не осталась сил. Он снова уткнулся лбом Ральфу в шею и дышал через рот, иногда стискивая зубы и постанывая. Ральф одной рукой заботливо придерживал его за пояс, другой же… другой же дарил незабываемое наслаждение. Когда Кайл закрывал глаза, он словно видел себя со стороны. Вот они стоят, обнявшись, посреди полутёмной спальни. Из-под закрытой двери пробивается свет из коридора, а сам Кайл стоит близко-близко к Ральфу с бесстыдно расстёгнутыми штанами и позволяет трогать себя в самом непристойном месте. Внизу живота резко стал нарастать снежный ком. Кайл вцепился Ральфу в плечи, задышал чаще, и тот ускорил движения. Прижавшись виском к его щеке, Кайл открыл рот в немом крике, из которого вырвался только тихий тщательно сдерживаемый стон — Ральф сжал его настолько крепко, что Кайл содрогнулся всем телом. Казалось, в этот момент он полностью опустошился, стал лёгким и невесомым. Ральф ещё долго не отнимал руку, даже когда Кайл перестал вздрагивать и почти замер. И Кайл отстранённо заметил, как в щели под дверью качнулась и исчезла чья-то тень, но в тот момент его это абсолютно не волновало. Он был абсолютно счастлив.