Игры судьбы

      Это не самый лучший вечер. Деньги вложены в дело, а дивидендов ждать не скоро. Поэтому Джим, тщательно вымывшись и побрившись, отправляется в гей клуб, известный в узких кругах дорогими, но очень доступными мальчиками.       Джиму семнадцать, но по поддельным документам двадцать один. Он на втором курсе. Самоуверен и очень нахален. Не боится ровным счетом ничего. Да и чего может боятся подросток, в тринадцать лет убежавший из дома и прошедший всю грязь и низость взрослых страстей, пока зарабатывал себе на хлеб и обучение?       Входя в клуб, он чуть улыбается, обводя полутёмный зал взглядом из-под накрашенных ресниц, кивает Ричарду, который машет ему с табурета за стойкой, и направляется к нему.       Ричарду двадцать. Он друг, иногда любовник, порой коллега. У него тоже есть другой заработок, а в двадцать один он собирается в армию. Надменный красавец, играющий ради чаевых роль милого мальчика.       — Привет Дик, — Джим целует Торна в щёку, усаживаясь на табурет рядом, — Кто у нас тут сегодня не на 20 фунтов?       — Пятница. Выбор велик, — пожимает плечами Ричард, а затем касается губами мочки уха Джима, — А мы не виделись тысячу лет, — шепчет он, — И не пошли б все эти толстосумы?       Глаза Ричарда — два соблазнительнейших бриллианта, сияют и манят.       — Меня с квартиры выпрут, если завтра не заплатить, — устало говорит Джим, продолжая сканировать зал. Глаза Ричарда он тоже видит, но упорно игнорирует их блеск, — Кто тут перспективней?       — Да, таких денег у меня нет, — вздыхает Торн, — За первым столиком — хорошо платит, но долбаный извращенец, любит, чтоб на него ссали. Я еле-еле смог, но ты раскрепощённей. За пятым тоже норм, но поднять его член — это эпопея. Мужику восьмой десяток. А вот там, в другом углу барной стойки — золотая рыбка, не спускающая с тебя глаз. Только он малолеток не пялит.       Джим устремляет взгляд в указанную сторону. Очень худой молодой мужчина вертит в длинных пальцах стакан виски и, действительно, не спускает с Джима нереально синих глаз. Чуть приподнимает стакан и улыбается левой половинкой рта. Джим кивает и, спрашивает Ричарда, не шевеля губами:       — Чего мне бояться?       — Да ничего. Знаешь Сэма? Он его не стал брать, поняв, что тому пятнадцать. По длине голени, что ли. Деньги заплатил. Так что удачи, мелкий. Может и встретимся через час. Час я подожду.       Джим спрыгивает с табурета и вальяжной походкой направляется к незнакомцу. Пару раз он его уже видел… Сухарь, застёгнутый на все пуговицы костюма тройки, галстук в полоску, идеальные стрелки на брюках и отвратительный нос. Джима заранее начинает тошнить, когда он представляет эти тонкие губы и пальцы на своём теле.       — Здравствуй, дядя! — как можно развязней говорит Джим, усаживаясь на свободный табурет, — Не угостишь?       — Почему бы нет? — голос незнакомца неожиданно приятен, — Что будешь пить?       — А что тут подороже? Хей, бро, намешай мне золота в вискарь, — кричит Мориарти бармену. Тот смеётся и через несколько секунд перед Джимом тоже стакан виски.       — А тебе можно? — спрашивает мужчина, накрывая прохладной ладонью руку Джима.       — Конечно, иначе Дживс бы мне не налил, — Джим подмигивает и отпивает глоток.       — Знаешь… Тебе очень идёт твоё кривляние… Но это не совсем то, чего я хочу. — Отлично, — Джим в миг меняется, выпрямляя спину и становясь совершенно серьёзным, — Мне нужно знать, кого играть. И обговорим цену.       — Озвучь свою и не играй, — мужчина улыбается, разглядывая Джима в футболке с нарочно вытянутым воротом. По коже ко всему привыкшего Мориарти бегут мурашки. Поэтому он специально заламывает цену вдвое.       — Едем, — усмехается незнакомец

***

      Машина слишком посредственна, чтобы быть собственностью этого изящного интеллигента. Серый седан с типичным ароматизатором внутри. Явно взята внаём. «Не хило шифруется, однако, — думает Джим, — Кто же ты, что так боишься спалиться?»       — Как мне к вам обращаться? — спрашивает он вслух.       — Так ли это важно? Не думаю, что мы будем много говорить, — сухо отзывается незнакомец, глядя лишь на дорогу. — Можешь называть, как хочешь.       Джим неожиданно обижается. Ему самому не ясно почему — грубость клиентов давно привычна и безразлична.       — Мистер… Мистер Член? — предлагает он противным высоким голосом, кладя руку на бедро мужчины и ведя её вверх.       Тот неожиданно мелодично смеётся, поглядывая на Джима, который чувствует ладонью твёрдый стояк, касаясь паха клиента.       — Не дурно. У тебя отличная интуиция. Но зови меня лучше просто Майк. А ты?       — Просто Джим, — улыбается мальчишка, продолжая поглаживать бугорок на брюках. Он не вполне понимает, почему его бросает от отвращения к жгучему желанию, — Далеко ещё?       — К счастью, нет. Полквартала. Иначе я отымел бы тебя прямо в машине. А это не слишком удобно.       Хрипотца, появившаяся в голосе Майка, его прямолинейность бьёт ниже пояса, и Джим чуть сжимает его член сквозь ткань брюк, проводит языком по шее от ворота рубашки до мочки уха, прижимаясь к плечу.       — Подожди! — новый знакомый почти грубо отпихивает Джима от себя, — Мы почти на месте, а я… Я не выдержу! Так давно никого не было…       Дрожь в голосе неподдельна. Джиму хочется оседлать его прямо здесь и сейчас. И это так странно. Почти никогда он не испытывал влечения к клиенту, да чего скрывать, в принципе почти никогда его не испытывал. Развращённый в тринадцать лет ребёнок, он относился к сексу с чисто потребительской точки зрения. Множество мужчин и женщин, в чьих постелях он побывал, не оставили следа в его сердце, не коснулись души, а лишь выработали привычку тела к регулярной разрядке.       Отель около которого они останавливаются совсем не велик, но явно приличнее обычных клоповников, куда везут клиенты, желающие сэкономить. Документов портье не спрашивает и старательно не смотрит на посетителей. «Как любопытно!» Майк забирает ключи и поднимается вверх по лестнице, Джим следует за ним. Тихий скрип замка и половиц паркета под начищенными туфлями, запах свежести накрахмаленного белья и приглушённый свет лампы под потолком — Мориарти запомнит эти мгновения навсегда. Так же, как и грубый приказ: «Раздевайся!» На миг он застывает, думая о том, как надоело хамство, но видит, — он неправильно понял посыл. Сам Майк так быстро разоблачается, что сомнения исчезают — он просто не может ждать. Мориарти тоже не медлит избавиться от одежды. Пару секунд они смотрят друг на друга оценивающе: худой и высокий Майк, чуть поглаживающий свой длинный прямой член, и мелкий поганец Джим, поедающий его голодным взглядом тёмных глаз, проводящий ладонями по своему идеально скроенному гладкому телу.       — Чего желаете, мистер Член? — тянет он, облизывая губы и проводя ладонью между ягодиц.       — Сначала отсоси. Я не могу ждать. И больно тебе делать не хочу, — голос Майка почти срывается, его возбуждение заразительно, а от образа сухого педанта не остаётся и следа. Сейчас он мифический фавн, настигший нимфу. И нимфа не заставляет себя ждать. Джим с готовностью опускается на колени перед Майком, скользит носом по внутренней стороне его бедра, утыкаясь им в мошонку, вдыхая запах кожи и мыла, проводит языком по яичкам, а затем резко берёт в рот член до основания. Стон, срывающийся с губ клиента так томен, что пробирает сладкой дрожью, поднимая волосы на затылке, заставляет двигать головой без остановки, пока рот не наполняется густой и терпкой спермой, а стоны не сменяются хрипом.       Майк сам опускается на колени, кладя голову на плечо Джима:       — Ты просто мастер, детка! Ты просто супер! — он целует его в шею, гладит спину и ягодицы, зарываясь пальцами в волосы, прижимается щекой к груди, — Ты совершенен, мой маленький Джим! Знал бы ты, как ты красив, отдаваясь… Отдавая… Но я хочу тебя всего!       Майк покрывает тело Джима сотней жарких поцелуев. Щёки и виски, шею, грудь, подмышки и живот. Медленно облизывает член, становясь на четвереньки. А Джим, забыв обо всём, что должно сдерживать, толкается в горячий податливый рот, обхватывает затылок и скользит рукой по спине к расщелине между двух мягких ягодиц. Тут он всё же замирает, но партнёр так однозначно взмахивает бёдрами, что сомнений не остаётся, и смочив пальцы слюной, мальчишка проникает ими внутрь.       — А вы, похоже, уже сегодня кому-то давали, — смеётся он, закатывая глаза от наслаждения.       — Да, но это и в сотую долю не сравнится с тем, что будет сейчас, — шепчет Майк, ненадолго отрываясь от сладкого юноши.       — Тогда не спешите, — стонет Джим, — я не смогу долго сдерживаться!       — Ты думаешь, это помешает мне овладеть тобой? — с едва уловимой насмешкой спрашивает Майк, вновь обхватывая губами его член и выгибая спину, чтобы пальцы Джима проникли глубже. Мальчишку почти мгновенно накрывает. Он, запрокинув голову, стонет в потолок, изливаясь в рот клиента, забыв о всех правилах и приличиях, кончает долго и сладко, обхватив затылок Майка правой рукой, а левую запустив в его зад.       — Идём в постель, — шепчет Майк, придерживая чуть ослабевшего юношу за плечи, — У нас не так много времени, а я хочу получить от тебя всё, что только успею.       Разморённый от экстаза Джим откидывается на прохладные простыни, разводя колени.       — Знаешь, чем хорош секс между мужчинами? — спрашивает тем временем Майк, доставая из маленького сака круглую банку со смазкой и пачку презервативов, — Тем, что часто не надо ничего ждать. Сейчас я буду трахать тебя, а когда кончу, мы поменяемся местами, потому что ты к тому времени возбудишься. А затем…       — Да-да, я понял, — ухмыляется Джим, — Будем трахать друг друга до потери пульса. Или до утра. Идите же уже сюда!