шестнадцать плюс

Юнги никогда не показывал маме тексты своих песен, никогда не заикался о том, что сегодня вечером на ужин не придёт, потому что с Намджуном договорился купить билеты на музыкальный фестиваль, или о том, что по истории у него четыре двойки подряд. И дело не в том, что он уже заранее слышал её бесконечные упрёки и нотации, а в том, что Юнги просто привык держать всё в себе. Он не хотел никому открываться, ибо считал это самой страшной ошибкой в жизни, самым уязвимым моментом и самой опасной вещью, которую человек вообще может совершить, причём совершенно осознанно. Юнги строго придерживался того мнения, что раз мы рождаемся в одиночестве и каждому важна лишь своя жизнь, то и умирать должны, забирая все тайны и секреты с собой. И о том, что некоторые его длинные стихи посвящены скрытой любви к Ким Тэхёну, тоже никто не знал. Иногда Юнги сам боялся это признавать. Иногда он читал их, хватался за волосы и был в шаге от того, чтобы разорвать эти строчки, сжечь, смотря на медленно сгорающую бумагу. И это было не просто уничтожение написанных в рифму слов, это было уничтожение всего, что так долго удерживает его в железных цепях, созданных теми воспоминаниями, где Тэхён улыбается, где Тэхён впервые здоровается с Юнги и смущается его заинтересованного взгляда, где Тэхён сидит рядом и нечаянно касается миновского колена рукой, вовсе не считая это чем-то непристойным и продолжая гладить его, смеясь. Тэхён говорит «люблю» многим своим друзьям, и Юнги старется изо всех сил пропускать адресованные ему «признания» мимо ушей, потому для него эти слова сплошная пустота и дурачество. Юнги хочет, чтобы в эти моменты голос Кима дрожал, чтобы внутри него словно взрывались звёзды, и дыхание сбивалось, учащалось или вовсе пропадало, чтобы чувства переполняли его настолько, будто он тонет в тёмном омуте, глотает воду, и она заполняет лёгкие. Будто у Тэхёна вмиг заживают старые и незатянувшиеся раны, будто он рождается заново и только учится одному из главных чувств — любви. Другими словами, Ким Тэхён должен так сильно любить, чтобы Мин Юнги смог ему открыться. И пусть от эйфории кружится голова, пропадают силы, и сердце напрочь пробивает рёбра, но только тогда Юнги поверит в наступление истинного счастья. Только тогда оковы разрушатся, давая возможность долгожданно выбраться со дна на берег. В тот день, когда Юнги с остальными приехал к несоображающему Тэхёну домой, он дал ему обещание, будучи уверен, что уже на следующее утро Ким обо всём забудет, и вчерашний день будет казаться не более чем размытой картинкой. Но Тэхён всё прекрасно помнит. Поэтому сегодня перед уроками подходит к Юнги со словами: «Ты не забыл про своё обещание?», на что Мин шокировано хлопает глазами, прикусывая и до этого уже потрескавшиеся губы. «Ну… Да, помню», — неуверенно отвечает он, чуть ли не заикаясь, откидывает чёлку назад и пытается не замечать того, как Тэхён пронзительно на него смотрит, словно вместо глаз у него искры или стрелы, метающиеся вокруг и намертво впивающиеся до крови в плоть Юнги. Тэхён кивает и уходит, доставая наушники из кармана бордового пиджака и на секунду останавливаясь, когда мимо проходит его отец, мило о чём-то беседовавший с одной учительницей. Он не смотрит на сына, не замечает его, просто-напросто не хочет замечать. Тэхён на это только ухмыляется, аж до боли забавно всё выглядит на самом деле. Ситуация кажется ему такой смешной, что от смеха рвутся голосовые связки и пропадает голос. Вся его жизнь такая смешная, что он не может остановить громкий смех, в это время незаметно вскрывая собственные вены. Он, как обычно, с улыбкой идёт дальше, пока нутро безжалостно и непрерывно раскалывается на миллиарды частей.

***

Об этой мимолётной утренней встрече Юнги думает уже на протяжении трёх уроков, а потом направляется в столовую, от бесконечных раздумий забыв взять с собой палочки. Есть ему не хочется, как и жить в принципе, поэтому он пьёт воду, смотря в одну точку, как одержимый. Но каким-то образом единственной вещью, которая за сегодня смогла его отвлечь, стал грохот упавшего металлического подноса. — Повтори, что сказал, — раздаётся гневный голос его одноклассника. — Я сказал, что такая мразь, как ты, не может указывать мне, где сидеть, — равнодушно говорит другой, и Юнги легко догадывается, чей голос он слышит за спиной. Вокруг люди активно перешёптываются и поражаются смелости странного и привлекательного новичка, на которого все смотрят не только с удивлением, но и с мельчайшим восхищением. Чимин глядит в пол, где весь его обед теперь однозначно годится лишь на помои, и не знает, что делать дальше, потому что адекватного решения в этой ситуации не видит и не думает, что другая сторона на него вообще настроена. Пак скорее сгорит заживо, чем откажется от собственных слов или признает поражение перед полоумным выпускником направления D, чей внешний вид еле тянет даже на отметку «не очень». Неожиданно он чувствует, как двое парней класса D-3 сзади незаметно тянут его за рукав, шепча на ухо молча пойти с ними и не брыкаться, что вызывает не боязнь, а больше отвращение, мол, своими грязными руками они трогают форму Чимина, которую он и так ненавидит, а теперь будет ненавидеть ещё сильнее. Пак не выдает на лице ни капли страха, ужаса и вообще каких-либо чувств, словно ему глубоко плевать, отпустят его или забьют до смерти в безлюдном переулке после уроков. — У тебя проблемы, Сынчон? — звучит голос за спиной, и в тело Чимина словно ударяет гигантская молния, он дёргается, всей душой надеясь, что просто обознался или плохо расслышал. — Чонгук, не лезь, — с небольшим недоумением отвечает другой, уже вовсе не грозно, а, скорее, уважительно, превращая все надежды Чимина в пепел. — Скажи своим дружкам не трогать его. Пак закрывает глаза, не поднимает взгляд, потому что становится не по себе от ощущения наступления чего-то неминуемого. Сынчон, не особо крупный парень со странной прической, отрицательно кивает и не ожидает, когда Чон решительно подходит ближе, напористо толкая в плечо. Да, возможно, силы он немного не рассчитал, потому что Сынчон падает, наигранно делая вид, будто толкнули его как минимум стокилограммовой кувалдой. — Что здесь происходит? — учитель математики как раз «вовремя» заходит в столовую, наблюдая за интригующей сценой схватки двух направлений. — Чонгук и Сынчон, к директору. Чимин никогда не простит себе того, если у Чонгука из-за него появятся проблемы. Он враждебно опаляет взглядом псевдотравмированного Сынчона и сжимает зубы, в мыслях жестоко и мучительно убивая этого идиота. — Чонгук ничего ему не сделал. Учитель снова оборачивается, услышав недовольный тон одного из учеников, теперь явно входящего в число самых наглых. — Я видел всё своими глазами, — он довольно комично поправляет оправу очков, которые снимает, по словам других, только на приёме у врача. — Не спорьте со мной, — настаивает он на своём, но у Чимина есть смелость для того, чтобы настаивать и на обратном. — Хорошо. Тогда это Вы тоже видели, если что, — Чимин поворачивается к Сынчону, который уставился на него тупым взглядом, после чего внезапно и хладнокровно ударяет его в живот, дёргая рукой от ощущения боли из-за давящих на пальцы колец. «Сучара», — успел прошептать Сынчон, хватаясь за живот и злобно краснея. Чонгук чует, как постепенно выпадает в осадок и ахриневает со всего происходящего, как и другие вместе с удивлённым учителем математики, уже второй раз поправившим свои старинные и дорогие очки. — Теперь я иду с тобой, — улыбаясь, выдает подозрительно довольный Чимин, который с этого момента уже пугает Чонгука не только своей сумасшедшей и безумной улыбкой, но и всем своим поведением, странностью и внеземным очарованием.

***

Me: Встретимся у моста в девять. 18:53

Yoongi: Одевайся теплее. 18:59

Me: Хорошо. 19:01

Тэхён в первый раз написал Юнги сообщение, поэтому руки всё ещё отчего-то продолжали трястись, а сердце — бешено колотиться в предвкушении ближайшей встречи. Однажды поздним вечером Ким стоял у какого-то ларька, чья вывеска вся потрепалась и светилась уже не так ярко, как раньше. В почти полной темноте он перебирал монеты на ладони, пока не услышал рёв заведённого двигателя на заброшенной неподалёку стоянке. Юнги и его знакомые сели на свои мотоциклы, а Тэхён продолжал наблюдать, не моргая, и стоять как истукан, пока не особо терпеливая продавщица просила его поторопиться. Образ Юнги так быстро исчез, что Ким не успел вдоволь насмотреться и даже на следующий день не спросил, откуда у того мотоцикл и как давно. Он бы и хотел спросить, да постеснялся, а потом вовсе забыл. Но пару дней назад после нескольких бутылок соджу он чётко для себя решил, что всё разузнает и обязательно напросится покатать его тоже. — Пообещай мне, пожалуйста, — шептал Тэхён и плавно закрывал глаза, проваливаясь в сладкий сон. На первом этаже орали Намджун и Хосок, опять спорящие о какой-то научной теории в полупьяном бреду, а Чонгук и Чимин шлялись где-то в другом неизвестном месте. Один Юнги сидел у кровати Тэхёна и наблюдал за тем, как крепко он засыпает, подложив подушку поудобнее. Пряди его русых волос падали на закрытые веки, а дыхание становилось ровным и спокойным. Юнги оглядывался вокруг, тусклый свет луны пробирался внутрь комнаты и вызывал чувство тоски, пока выпитый алкоголь вызывал горькие слёзы. Каждое новое касание для Юнги — ожог, а каждая новая встреча — причина сильнее отдаляться, купить билет на поезд или самолёт, чтобы сбежать от Ким Тэхёна и его милых ямочек на щеках, от его обворожительной и искренней улыбки, от его изредка навязчивого поведения и крепких дружеских объятий. Хочется забыть, когда его День Рождения и насколько сильно он любит классическую музыку. Мину хочется стереть его номер из контактов и его образ из своего сердца. * Ночной ветер дует беспощадно, навевая холод и тревогу. Мин ужасно нервничает, переступает с ноги на ногу, выкуривает уже третью сигарету и постоянно вглядывается в силуэты вдали, перемешанные вместе с бликами фонарей и табачным дымом. — Привет, — вскоре Ким Тэхён, одетый в чёрное пальто и греющий ладони тёплым дыханием, неожиданно подходит к Юнги, что неуверенно надевает шлем. — Садись, — безразлично мямлит он, даже не приветствуясь в ответ. Ким грустно опускает голову, уже сомневаясь, что эта встреча была, действительно, хорошей идеей. Тэхён ощущает себя самым надоедливым и самым ненужным человеком на этой планете. Ему не хочется ни о чём расспрашивать, потому что боязнь оказаться проигнорированным в сотни раз сильнее нарастающего интереса. И даже когда Тэхён кого-то обнимает, он обязательно ждёт ответного действия. — Не бойся. Всё будет хорошо, — звучит ласковый тон Юнги, резко осознавшего своё дибильное поведение. Он пальцами показывает знак «окей» и на редкость мягко улыбается, только через шлем Тэхён этого, к сожалению, не видит.