шестнадцать плюс

Неделю Юнги не мог нормально уснуть, вспоминая тот скромный и неожиданный поцелуй с Тэхёном, который после этого молчал всю дорогу обратно, а на прощание просто сделал лёгкий кивок, мол, Мину этого будет достаточно в качестве объяснений и возмещения морального ущерба. Ким не написал, не позвонил после встречи, а в школе активно пользовался тем, что направления друг от друга обособляли. Ким Тэхён никогда так сильно не старался готовиться к контрольным, как сейчас старался избегать Мин Юнги. И если до этого компания шести друзей почти каждый день собиралась после уроков, то теперь все были заняты чем-то своим. Намджуна и Хосока слишком нагрузили докладами по физике, Джин никогда не собирался идти куда-то без Тэхёна, а Чонгук и Юнги пребывали в каком-то своём мире, не осознавая всей происходящей реальности. — Привет, — окликнул его однажды Чонгук, когда их направления ели в столовой. — А ты не знаешь, где… — он замялся, словно почувствовав явную неуверенность во всём, что сейчас делает. — Где Чимин? Он сказал это имя так тихо, что Юнги догадался лишь по губам. Его голос был настолько отрывистый и встревоженный, словно Чон боялся не того, что кто-то его услышит, а чего-то совершенно другого. Он так нежно произнёс это, что позже немедленно захотел ударить себя по губам, будто облажавшись и сказав нечто непристойное. — Я не замечал его в последнее время. Наверное, он не ходит в школу, — Юнги действительно задумался об этом только сейчас и удивился, когда заметил, что у Чона в глазах отразилось беспокойство, будто его резко облили холодной водой, и теперь он никак не мог очнуться. — Я тоже его не вижу, — он с отчаянием посмотрел в телефон, даже усмехнувшись от мысли, что вдруг каким-то волшебным образом в его контактах найдётся номер Пак Чимина, чтобы позвонить ему, поговорить или, может, просто помолчать в трубку, услышав знакомый голос и успокоившись хотя бы на этом. — А зачем ты спрашиваешь? — Этот придурок хочет, чтобы его выперли из школы. — Его право, — Мин снова принимает равнодушный вид, хотя внутри становится не по себе. — Могу дать его номер. Позвони и узнай, что он задумал, — он начал шарить по карманам, забитым то сигаретами, то наушниками. Записав нужные цифры и взглянув на них ещё раз, Чонгук понял, что на самом деле даже под дулом пистолета не решится нажать кнопку «вызов». Определённо, не решится. Юнги уходит на занятие, а Чон стоит как статуя, не зная куда идти и, главное, зачем? Зачем ему всё это? Зачем спрашивать номер Чимина, переживать за него, а потом изо всех сил внушать себе, что он обычный пусанский мудак и Чонгуку не должно быть до него никакого дела? Экран тускнеет и выключается. Чонгук имеет надежду, что вскоре с ним произойдет точно так же. Он напросто забудет Пак Чимина, погасив внезапно встрепенувшийся к нему интерес.

***

— Милый, может, чаю? — Я не хочу, мам, — угрюмо вытягивает из себя Тэхён и снова прячет чуть мокрое от слёз лицо в подушку. Мать осторожно закрывает дверь практически без звука и уходит, оставляя сына наедине, но не придумав взамен этому ничего иного. Ким и не знает, почему глаза его слезятся каждый раз, когда он думает о Мин Юнги, об отце и о том, как эти два человека невообразимо сильно давят на него с разных сторон, заставляя метаться вокруг, искать какой-то выход и не находить его. У Тэхёна в тумбочке в углу лежит тщательно запрятанное лезвие. Он снова тянется к нему, замечая на руках несколько уродливых порезов. И останавливается. «До чего я дошёл?», — раздаётся его вопрос в полной тишине и, затаив дыхание, он осматривает их внимательно, с отвращением к себе и своим мыслям, что почти довели подростка до точки невозврата. Многие суицидники, вспоминая обо всём, что сделали с собой, иногда начинают задаваться вопросом: «И как же я до сих пор не умер?» А может, они и не хотят умирать вовсе? Может, они хотят жить, как и все, и страшатся смерти не меньше других людей? Тэхёну забавно то, что никто из родных никогда его порезов не замечал. Никто не замечал его боли и глубокой грусти. Тэхён так хорошо приспособился к условиям, так хорошо научился надевать маску жизнерадостности и оптимизма, что сам теперь не понимает, как от неё избавиться.

***

Taehyung: Я сегодня не смогу прийти. Прости, Чон. 15:44

Me: У тебя всё хорошо? 15:51

Taehyung: Да.Надеюсь, вы выиграете. Файтин! 15:52

Me: Спасибо. 15:52

Чонгук отключает телефон, кидая его в рюкзак, и бежит к тренеру. Потная команда ребят стоит около него, тяжело дыша после мучительного бега. — Сейчас можете отдохнуть. Не забывайте, что в семь игра. Без опозданий. — Хэй, сегодня у Сонбина днюха. Идёшь с нами после матча в бар? — Чонгука со спины обнимает одной рукой его друг из команды. — Иду, — отвечает он. Но на усталый голос не обращают должного внимания, поэтому по мокрой спине тут же хлопают со словами: «Вот настоящий мужик!». Перед игрой Чонгук решается прогуляться по городу, заметив, как быстро нынче начало темнеть. У главной дороги народ толпится, машины встают в пробку, а повсюду мигают блики светофоров и всевозможных магазинных вывесок. Чонгук бродит среди всего этого хаоса, занятый своими мыслями. Музыка играет в наушниках столь слабо, что он почти не слышит её, и просто идёт вперед, не зная, куда именно. Перед глазами мелькают различные лица и разговоры, перемешиваются, превращаются в один единый шум и балаган многолюдных улиц большого города, где, как бы абсурдно это ни звучало, люди чаще всего и одиноки. Чонгук ни о чём по правде и не думает. В его голове точно такая же каша, как и вокруг, так что невозможно что-либо в ней разобрать. Когда он останавливается у перехода, выжидая вместе с другими зелёный свет, то внезапно слышит знакомый смех, оборачиваясь. Недалеко у какого-то здания стоит компания парней, к которой Чонгук, не медля, подходит всё ближе, пытаясь прищуриться и присмотреться, дабы не обознаться. — Чимин, — говорит он как-то холодно, безэмоционально и обозлённо, вытаскивая наушники и смотря прямо в глаза только что повернувшегося к нему парня. Но тот молчит. Глядит в упор и презрительно молчит, докуривая сигарету. Чонгуку от этого становится так неловко, что начинает неприятно щипать в горле. Пак Чимин стоит в лёгком черном свитере и в чуть порванных на коленях джинсах. Остальные не замечают Чонгука вообще, заходя в здание. И в этот момент вовсе не понадобился бы плащ-невидимка — просто остальным на Чона и так плевать, а Чимин, казалось, даже тень своим взглядом выжрет. Пак остаётся на месте, выкидывает окурок, молча задав вопрос Чонгуку: «Нахрена ты припёрся?», но вслух ничего не говорит, продолжая наслаждаться тем, как жадно и напряжённо смотрит на него Чонгук, превращаясь в пепел от желания услышать хотя бы что-то в ответ. — Ты ахуел игнорировать меня? — Чонгук больше не сдерживается и хватается за чужой локоть, когда Чимин от наступившей скуки и бездействия так же безмолвно собирается уходить вслед за другими. Его безумная ухмылка выбивает землю из-под ног, и Чонгук старается заглянуть в расширенные зрачки напротив. — Ты накуренный или что? — Чё ты несёшь? — после сказанного Чимин начинает откровенно злиться и вырывается из бешеной хватки озадаченного Чона. Тот словно осознаёт то, что только что сказал, и отходит, бросая взгляд на свои руки, которыми ни с того ни с сего пару секунд назад резко остановил Чимина, чуть не порвав ему одежду. — Прости. Чонгуку хочется сбежать прямо сейчас от этого наихудшего позора в его жизни, за которым со спокойным видом наблюдает Чимин. — Ты когда-нибудь научишься нормально общаться с людьми или нет? Чон не считает, что извиняться во второй раз это хорошая идея, поэтому не отвечает, отведя взгляд в сторону. — Почему ты не ходишь в школу? — Почему тебя это волнует? Другой реакции он и не ожидал. — Хочешь, чтобы тебя выгнали за прогулы, дубина? — Чонгук снова повышает тон и более не стесняется прожигать разъярённым взглядом Пака, будто осуждая и упрекая его, как несколько дней назад это делал директор. — Ты когда-нибудь слышал о слове «работа»? Мне нужны деньги, так что отвали от меня. Чонгук не понимает о чём идёт речь, пока не читает надпись у входа. — Ты татухи бьёшь? — удивлённо спрашивает он, слегка недоумевая и всё сильнее ощущая нахлынувший стыд. Чимин неохотно кивает, не думая, что об этом кто-то всё-таки узнает. — Можно я посмотрю? — У тебя других дел нет? Чонгуку резко нечто сверхъестественное ударяет в помутневшую голову, и он в панике смотрит на время. 18:02. — У меня игра через час. Ты придёшь? — звучит его мягкий и робкий голос, отчего Чимин в изумлении даже не успевает сразу ответить. — Может быть, — лишь говорит он чуть снисходительно, и оба расходятся.