шестнадцать плюс

И Юнги сидел так минуты две. Ему хватило лишь каких-то сто двадцать секунд, чтобы окончательно впасть в депрессию и довести тело до нервного тика. — Эй, почему ты так боишься? — Тэхён схватил его дрожащую руку. — Я не знаю, что должен буду им сказать. — Просто будь собой, они и так всё знают, — Ким сплёл их пальцы, и уголки его губ растянулись в тёплой улыбке. — Хорошо. Мин подумал, что сможет отвлечься, если будет без остановки смотреть в окно, в которое беспощадно светило дневное солнце. Юнги ступил на порог неуверенно и чуть отстранённо глядел на всех, словно казнь его была близка и предвкушение тяжких страданий дошло до своего пика. Родители Тэхёна хоть и смирились, но не знали, как себя вести при таких обстоятельствах. Они выглядели растерянно и изумлённо, а строгий, вечно занятый Ким Ёнсан казался самым обычным и верным семьянином, у которого в доме так вкусно пахло выпечкой и крепким английским чаем. Он не стоял в строгом официальном костюме, и даже смотреть ему в глаза хотелось не как к уважаемому всеми директору школы, а как к родному для себя человеку. Мать Тэхёна улыбалась, приглашала внутрь, и в речи её не было скрытого притворства или недоверия. С первого же момента Юнги почувствовал облегчение, потому что не ловил осуждающие взгляды, не ощущал напряжения в квартире и не думал, что сейчас он кому-то из присутствующих отвратителен или неприятен. Они встречали его, как встречают абсолютно любых гостей — добродушно и радостно. Когда Тэхён понаблюдал за всем вокруг, одобрительно кивнул своим не менее волнующимся родителям в знак благодарности за хороший приём, они все вместе направились ужинать.

***

— Чимин! Оказывается, ты в финале! — Сорим по-детски вскрикнула, соединила ладони, приготовившись громко хлопать. — Да. А ты разве не прошла? — Чимина немного оглушила такая неожиданная радость, и он, испугавшись, поднял голову с парты. — Нет, но это неважно. Я видела твой новый рисунок, и он достоин победы, — Сорим продолжала говорить звонко, с гордостью расхваливая своего друга перед одноклассниками. — Спасибо, — Пак ответил, но потом сразу переключился на другую тему. — Как у вас с Намджуном? Медленно появляющаяся скромная улыбка говорила за Сорим больше, чем она сама, так что ей вообще можно было промолчать. — Всё хорошо, — самое безобидное и типичное, что она могла придумать, боясь дальнейших расспросов. Но Чимин лишь кивнул, в душе радуясь за них, и снова лёг, так желая вздремнуть хотя бы несколько минут. — Чимин~а (она называла его так довольно часто, привыкнув к тому, что ко всем своим любимым людям она обращалась ласково), ты ударился? Он озадаченно посмотрел на неё, а она лёгким касанием почти дотронулась до его смуглой шеи, но резко отпрянула, когда прозвенел звонок. — Бля, Чонгук, — шёпотом сказал Чимин, стараясь, чтобы его не услышали, и прикрыл ладонью то место, куда указала Сорим. Со своей детской наивностью, неиспорченностью и полным отсутствием какого-либо неприемлимого разврата и пошлости в характере, она и не догадалась, что это на самом деле было. Чимин после урока побежал в туалет, рассматривая «синяк» у себя на шее и удивляясь, как Чонгук вообще умудрился его поставить. Вот к чему приводит то, что Пак полузакрытыми глазами чистит зубы и толком не смотрит в зеркало утром, считая, мол, и так ведь прекрасен. «О, Чимин, у тебя девушка появилась?», — спрашивали один за другим его одноклассники, заходящие в уборную. Изначально Пак отрицательно мотал головой, а потом напросто игнорировал чужие допросы и вышел, идя в кабинет на следующий урок.

Jungkook: Тэхён собирает нас вечером. 14:06

Jungkook: Придёшь? 14:06

Ме: Приду. 14:10

— Ты чего тут? — Юнги вышел из класса, чуть не уронив учебник, и увидел Пака, сидящего на подоконнике и пишущего что-то в телефоне. — Рассказывай, — Чимин спрыгнул, поправив брюки, так идеально сидящие на его заднице, и выжидающе взглянул на Юнги, как пёс перед обедом. — В общем, это был полный пизд… Здравствуйте, — Мин опомнился вовремя, когда рядом прошёл его классный руководитель, который, казалось, даже не увидел этих двух школьников, стоящих у окна. — У него брат это нечто. — Что с ним? — Чимин внимательно слушал чуть ли не с открытым ртом, наверное, даже внимательнее, чем школьные лекции. — Я весь вечер думал, что он изобьёт нас за углом после ужина. — Гомофоб? — Долбоёб, — утвердительно высказался Юнги, и выражние его лица стало несколько неприятным, будто при одном лишь упоминании о брате Кима хочется нажать двумя пальцами на язык. — Зачем, кстати, Тэхён зовёт нас сегодня? — Чимин всё время держал телефон в руке и поглядывал на него, будто в ожидании какого-то важного звонка. — Сегодня День Рождения Чонгука, — спокойно ответил Мин и не ожидал столь резкую и шоковую реакцию Чимина. — Что? — последняя буква так и расплылась в уходящее эхо. — Сегодня?! — Да. Но он его не любит, — Юнги жестом попросил Пака приблизиться и тихо, словно с опаской, проговорил. — У Чонгука отец умер на следующий день.

***

flashback. — Держи, — мальчику лет одиннадцати подают маленькую ягоду вишни, которую он неистово любит, поэтому каждый раз просит покупать мороженое именно с ней. Она сладкая, и даже косточка внутри не мешает ей оставаться такой же вкусной и желанной детскому сознанию. А больше, казалось, в этом мире и не нужно было для радости. Иногда мальчик выпрашивал её щенячьим взглядом, и почему-то ему чудилось то, что вишня с мороженого особенная, совершенно другого сорта. В один из своих Дней Рождения у его родителей не было денег, чтобы купить ему подарок. Они расстроенно ходили по кухне, а утром вышел их сын, сонный, но уже весёлый в честь праздника, вытягивая руки вперёд. Родители переглянулись, в душе огорчённо смахивая слёзы какого-то непонятного стыда и мысленно выворачивая пустые карманы перед сыном, который тогда даже не понимал, что такое деньги и нужны ли они вообще чтобы просто сделать человека счастливым. — Ну, обними, — замычал он и вытянул руки сильнее, вставая на носочки с уже чуть надутыми от обиды щеками. Они облегчённо улыбнулись, подняли его, покрутили над полом и засмеялись, громко напевая поздравления. И вроде даже подарка не нужно было, ибо самым прекрасным подарком оказалась родительская любовь. Их объятия, их внимание и забота стоили дороже любой игрушки, любого набора машинок, любых мороженых и тортов. Они, как эта вишенка, были самые сладкие и приятные, так хотелось ещё долго смаковать их незабываемый вкус во рту, запрятать куда-то глубоко, в самое тайное место, где никто их никогда не найдет. Когда мальчику исполнилось тринадцать, они всей семьёй пошли на пикник вдохнуть последний прохладный осенний ветер, и погода, словно всё зная и таким образом предоставив свой необычный сюрприз, сегодня была по-настоящему хорошей и безмолвной, ведь сегодня тут праздник у одного чудесного ребёнка, не так ли? И, вроде бы, тринадцать лет — не такая уж и дата, но родители решили сделать этот день лучшим в уходящем году. Уже глубокая осень, увядающие цветы и травы прощаются, обещая обязательно вернуться. Покачивая свои голые, пустые ветки, деревья были совершенно беззащитными и одинокими, они сквозь еле заметную грусть качались немного медленнее, чем обычно. Различного цвета листья хрустели под ногами, витали в воздухе и опускались на плед, на котором мать сидела с сыном и дочерью и предлагала им попробовать рисовые пирожные. — Так красиво, — сказал мальчик, смотря на тлеющие дрова и на поднимающиеся вверх языки яркого, ослепляющего пламени. Он не понимал, почему огонь у всех ассоциируется с уничтожением, ведь он такой изумительный, такой изящный и совершенно не опасный, если быть с ним осторожным. Чона всегда что-то потустороннее манило засунуть туда руку, но однажды отец пригрозил ему, и он бросил эту суицидальную затею. Кто же знал, что уже на следующий день весь мир буквально перевернётся с ног на голову? Кто знал, что тот красивейший закат окажется последним? Что не зря сегодня было такое подозрительное затишье, ведь на завтра ожидалась буря? Вчерашний костёр обжигал всю кожу изнутри, оставляя уродливые волдыри, и горькая, ужасающая трагедия расцветала на месте прежних бескрайних полей. Воздух оказался едкой примесью газов, пропитанных трупным ядом. И общее фото семьи оказалось последним, что запечатлело улыбку отца. У Чонгука, которому лишь вчера исполнилось тринадцать и сегодня потерявшему близкого себе человека, внутри не назревала ненависть или злость, лишь мелькала одна кроткая и болезненная мысль: «За что?». flashback end.

***

— Ты снова опаздываешь, — Юнги встречал Пака с таким замученным взглядом, будто ждал его вместо десяти минут все сорок. — Ого, а тебе идёт. Он потрогал с восхищением его покрашенные в чёрный цвет волосы, удивляясь тому, когда тот всё успел. — Думаешь, неплохо? — Чимин чуть-чуть сменил прическу и теперь выглядел брутальнее самого Хью Джекмана. Мальборо в его верхнем кармане дополняли образ, и эта наигранная неуверенность в том, что он, чёрт возьми, идеален, была как-то не в тему и не особо правдоподобна. — Это ахриненно, — ну, Юнги никогда не был скуп на комплименты и потянул Пака за собой. — Кстати, засос на шее у тебя классный, — слегка заманчиво улыбнулся он, подмигнул и пошёл вперёд. — Спасибо, знаю, — ответил Чимин, дерзко ухмыльнувшись. Они уже увидели, как вдали стоит знакомая компания, а именинник мрачной фигурой стоит на месте, ни с кем не разговаривая.