шестнадцать плюс

Обрывки из блокнота Юнги.

03.06.2017.

Здесь, в этой Богом забытой деревне, я пишу что-то неразборчивое в своем потрёпанном блокноте. И это даже лучше, если никто, кроме меня, не сможет понять написанное. Ещё лучше, если этой ночью я наберусь сил вырвать эти листки и избавлюсь от угнетающих мыслей, что жесточайшей мясорубкой потрошат меня. Пару недель назад, перед отъездом к бабушке, я встретился с Намджуном. У Linkin Park вышел новый альбом, и я с нетерпением ждал его появления на наших прилавках. Он, кстати, в тот день даже не опоздал, как обычно, и погода была пасмурной — всё, как я люблю. А ещё с Намджуном рядом шёл какой-то застенчивый парень, неуверенной походкой направляясь за ним, будто скрываясь от всех за его широкой спиной. И, чёрт, как я в тот раз разозлился и отвёл взгляд, даже не пытаясь всмотреться в его знакомого. Мудак Намджун знал, что мне не нравятся посторонние люди, тем более, в такой знаменательный день нашей прогулки до ближайшего магазина дисков, где уже каждый знал нас в лицо и по запаху. — Привет. В общем, тут такое дело, — Намджун начал ни с того ни с сего то ли оправдываться, то ли просто нести какую-то чушь от неловкости, почёсывая затылок. — Он работает до семи. Поторопимся, — Юнги повернул направо и пошёл, слыша сзади тихие шаги. На Тэхёна он даже не взглянул. И обратил внимание только тогда, когда почувствовал, как кто-то в магазине наступил ему на ногу. — Прости, — взволнованно сказал Тэхён и потянулся рукой, которую Мин тут же оттолкнул. Как же он меня взбесил тогда. Но больше всего меня бесит, что спустя столько времени я всё ещё помню о нём. Мы даже виделись несколько раз, так и не поздоровавшись. Лишь пару мгновений я смотрел ему точно в глаза — я их теперь ни с чьими не спутаю.

10.06.2017.

Я наконец-то приехал в Сеул. Деревенская жизнь явно не по мне, и возвращаться к ней у меня нет желания. Я сразу попросил маму перевести меня в Кёнсан. Со слов Намджуна я узнал, что там классно. И ещё там учится тот самый подозрительный псих с квадратной улыбкой. Он слишком часто касается других людей. Это настораживает. Мне кажется, этот маньяк никак более общаться не умеет.

18.06.2017.

Хорошо, теперь я конкретно схожу с ума. Псих приснился мне. Так реалистично, незабываемо и правдоподобно, будто вовсе это был не сон. Я клянусь, что он стоял надо мной, а его низкий и томный голос пробуждал меня из самих глубоких мысленных потоков сознания. Я заворачивался в одеяло, так наивно пытаясь от него скрыться, но чуял, как он медленно и полностью обволакивал мою кожу, мне становилось так больно и жарко, что я не мог дышать. Тэхён сдавливал моё горло, и через секунду я оказался подвешенным за тугие верёвки в пустой комнате, пахнущей керосином. Ким держал спичку, наклонял голову, устрашающе улыбаясь, и что-то непонятное у меня за спиной начинало пылать ярким огнём. Я чутко чувствовал, как оно приближается под звук моих внутренних криков безысходности и вскоре не оставит от меня ничего, под несколькими сотнями градусов испепелив мою кожу. Но спичка всё ещё была у него в руках. Внезапно он бросил её, и огромный надвигающийся шар из огня ослепил меня до боли в висках. Думаю, мне надо выпить успокоительное.

29.06.2018.

И если в один день я решу признаться Тэхёну в том, что я действительно к нему чувствую, то на его отрицательный кивок я снисходительно посмотрю, пробормотав в ответ что-то наподобие: «Ничего страшного» и натянув типа обычную и холодную улыбку, а после встречи утоплюсь в местном озере. Мне хочется смотреть на него, следить за движением его губ, слушать его голос, и потому я молюсь каждый раз, чтобы хотя бы эту возможность у меня не украли. Мне достаточно того, что Тэхён постоянно дышит со мной одним воздухом, живёт на страницах моего блокнота, в каждой строчке и между строк. Мне достаточно и этого. Я даю себе твёрдое обещание, что никогда в своей жизни я не разрушу эти маленькие и хрупкие минуты наслаждения и пленительных мечтаний, пусть даже сам буду непрерывно раскалываться на куски. Я не разрушу свои чувства к Тэхёну.

25.09.2018.

Он поцеловал меня. Блять, он сделал это.

31.09.2018.

Порез на коже слишком сильно болит и кровоточит. Чёрт, кажется, сейчас я замараю страницу. Мне очень трудно писать, и рука моя дрожит, как у последнего торчка. Если в комнату войдёт мать, она либо вызовет скорую, либо наорёт на меня. Скорее, второй вариант более реален. Я был у Тэхёна в больнице и видел его запястья. Сегодня я решил ощутить то, что ощущает он. Думал, я буду долго ломаться, но оказалось всё несколько иначе. Я просто достал лезвие из полки в ванной и времени для размышлений себе не оставил. Но мне хотелось бы знать, о чём перед этим думал Тэхён. Как только я представлю это, я желаю порезаться ещё раз. Но почему телесная боль не помогает мне преодолеть моральную? Тэхён для меня сильнее любого лекарства и любого яда. Я не знаю, через что ему пришлось пройти. Мне так стыдно, что я не спросил его об этом раньше. * — Это всё написал ты? — Тэхён заговорил несмело сквозь комок в горле и посмотрел на Юнги светящимися от счастья глазами. — Да, — Юнги хрипло ответил и тут же откашлялся от того, что в последнее время курить стал слишком часто. За одно одобрительное слово Тэхёна Мин был готов пожертвовать всеми лестными высказываниями самых знаменитых критиков. — Спасибо. — За что? — За твою искренность. И когда он поцеловал Юнги, столь же трепетно, как в первый раз, он ещё тысячу раз мысленно прошептал ему слова благодарности.

***

Чимин был, пожалуй, единственным учеником, который на перемене либо вообще никуда не выходил и утыкался лицом в раскрытый учебник, либо сразу направлялся к старшеклассникам, игнорируя просьбы всех остальных. Но с другой стороны, привлечь его внимание было довольно просто — дотронься до Чонгука и будь уверен, что Чимин сперва молча сожрёт тебя взглядом, а потом ещё долго будет наблюдать со стороны, сдерживая раздражение за зажатыми губами. Сорим временами подбегала к нему со спины и неслышно спрашивала: «Ты к Намджуну?». Изредка они шли вдвоём к воротам школы после уроков — он тащил её розовый велосипед с милым бантиком на одной из ручек, хотя она и пыталась изначально тащить его сама. У чёрных железных ворот, где, наверное, у Чимина произошло уже немало наиважнейших событий жизни, они встречались с будущими выпускниками, опять смеющихся с какой-то шутки. — Сорим, солнце, — голос Намджуна вдруг начинал неожиданно смягчаться и литься из уст тихим ручейком, наполненным заботой и чем-то с приторно-сладкими нотками. — Слышь, ты чё не отвечал мне сегодня? — сразу звучал Чонгук на фоне, как жёсткий контраст между отношениями двух совершенно разных пар, словно в один момент нечто противоположное мягкой и любовной атмосфере взорвалось в воздухе. — Намджун~и!

/снова выглянуло солнце на фоне общей картины/

— У меня телефон сел, не бесись.

/очередная молния/

— Сегодня я смогу поехать с тобой вместе.

/ветер утихает, и пение птиц становится слышнее/

— Я испереживался, блять.

/гром сотрясает землю, птицы разлетаются/

— Ого, у тебя тоже классный велосипед.

/тучи медленно отплывают, открывая ясное небо/

— Надо же, мой бедный мальчик, как ты только это пережил?

/неужели гром правда отступил? /

— Ну что, поехали?

/солнечный свет отныне светит ещё ярче/

— Очень смешно, Чимин. В общем, забыли, — Гук вытягивает руки для объятий. — Иди ко мне.

/наконец-то наступает гармония/

***

Каждое утро мать Чимина спрашивала у него, будет он на завтрак кофе или же лучше заварить свежий чай. Но сегодня утром она спросила совсем иное. — Чимин, у тебя кто-то появился? Он вышел в одной лишь майке, растрёпанный и ещё не до конца понимающий реальность. Багровое пятно мог увидеть даже слепой, поэтому мать озадаченно уставилась и приняла смущённый вид, будто увидела то, что не стоило видеть. — А, это, — Пак закрыл ладонью уже давно заботившее его место. — Можно сказать, что да, — вяло отвечал он, с трудом разлепляя глаза спросонья. — Кто она? — Это он. — Вот как, — она отвела взгляд и продолжала мешать ложкой сахар в чае, пытаясь не подавать виду то ли своего разочарования, то ли своего удивления. — Может, тогда познакомишь нас с ним? — Вы уже знакомы, — ухмыльнулся он. — Тот самый парень в кожанке? — она заметно обрадовалась. — Да, тот самый. Чонгук, — чуть спрятав мягкую улыбку, сказал Чимин. — Красивый у тебя парень. Он спортсмен? — она начала заинтересованно смотреть на него, внимательно слушая, будто сейчас две подружки-сплетницы обсуждали симпатичных мальчиков. — Да, безмозглый качок. — Что? — Шучу, — он повернулся к ней и с серьёзным видом надкусил кусок яблока. — Ты хочешь, чтобы отец услышал? — Ну почему ты так его боишься? — раздражённо вздохнула она. — Поверь, Чонгука он примет, — мать замолчала. — И перестань считать его чудовищем. — Я так не считаю. Просто не думаю, что он смирится. — Ему не важно, будешь ты встречаться с девушкой или парнем. Ты же знаешь, самое главное для него — не терять рассудок. — Может, ты и права, — Чимин к этому времени уже доел остатки яблока и вышел из кухни, собираясь на встречу с тем самым безмозглым качком.

***

— И в этом ты пришёл на наше свидание? — Чимин изумлённо приподнял бровь и исподлобья взглянул на Чонгука, как на вылупленное откуда-то чудо, чуть опустив вниз оправу солнцезащитных очков. — Ну, да, — слегка отрешённо ответил тот, взглянув на свои огромные и немного запачканные кроссовки Баленсиага и потрепав вьющиеся волосы, не причёсанные уже, казалось, лет сто. — Отлично, — натянуто улыбаясь, Чимин засунул руки в карманы и с наслаждением уставился на своего парня, в чьём прикиде обычно выходят максимум выбросить мусор. И правда, на контрасте с Чимином это выглядело забавно, наверное, оттого и хотелось Паку засмеяться на всю улицу. Поверх его чёрной водолазки была надета красная кофта, штаны напоминали классические, и всё это ярко разбавляли длинные серьги, которые, между прочим, Чимин выбрал путём длительных раздумий. Чонгук же особо не загонялся: надел то, что увидел первым. Потому невооружённым глазом было заметно, как Чимин долго собирался, пытался выглядеть симпатично (явно, для того, чтобы ослепить Чона своей красотой), а в ответ Чонгук стоит здесь чуть ли не в пижаме, ибо его длинная серая кофта хорошо подошла бы именно для сна, но никак не для свидания. — Прости, малыш, — Чонгук подошёл ближе, светясь от радости и всей ощутимой иронии данного момента. — Зато я взял презервативы, — он притянул с виду поникшую голову Пака к себе и начал ласково гладить, как котёночка, закусывая губы от смеха. — Ты только об этом и думаешь, — словно обидившись, говорил Чимин, на деле пряча довольную улыбку в складках чужой кофты и ни на сантиметр не освобождаясь из объятий. Чонгук схватил Чимина за руку, оставил на его щеке лёгкий поцелуй, что практически сразу улетучился, и повёл за собой, наконец дождавшись тот день, который каждой своей минутой будет наполнен присутствием рядом Пак Чимина.