шестнадцать плюс

— Спасибо, — Тэхён забрал с рук Юнги свою тетрадь, которую вчера забыл у него дома, слишком увлёкшись игрой в компьютер. Перед уроком, когда учитель грозно окинул всех взглядом в ожидании долгожданной проверки домашнего задания, Ким понял, что его работа внезапно исчезла, и он в шоке начал обшаривать всё, что лежало на парте, даже заглянув в пенал на всякий случай. — Извините, а можно сдать в конце дня? — несмело пробормотал он, почесав затылок. И вот практически перед завершением последнего урока он ждал Юнги целых десять минут, хотя от одного корпуса до другого можно свободно добраться максимум за три. Но так как всё это сугубо запрещено, они встретились у задних ворот, отпросившись якобы в туалет. — А благодарность? — Юнги недовольно скрестил руки, но его кислое выражение лица нисколько не тронуло Тэхёна. — Мне надо успеть до начала перемены. — У нас есть ещё целых четырнадцать минут, — Юнги посмотрел на часы и ухмыльнулся. Ким уже хотел было спросить, что значит «у нас», но не успел, тут же плотно прижавшись спиной к холодной кирпичной стене от напористого поцелуя Мина, будто набросившегося на свою добычу. — Ты что, хочешь прямо здесь? — Тэхён слегка толкнул его в грудь, заставив чужое желание резко и с неохотой остановиться. — Я соскучился. Действительно, прошло ведь целых пять часов с их последней встречи. А Юнги не железный, вообще-то. — У меня есть идея, — Мин закусил губу и присел на колени, осторожно загибая рукава. — Долбанулся? — Тэхён еле сдержался, чтобы не вдарить коленом по довольной роже, придерживая рукой ширинку, на которую позарился этот ненормальный парень. — Тут ведь никого нет, — продолжал настаивать Юнги то ли в шутку, то ли всерьёз. — А ну встань, — Тэхён без эмоций схватил его за воротник, зажав губы и перестав улыбаться. — Хватит строить из себя идиота. Хочешь вывести меня? — Тэхён говорил негромко, практически шёпотом, но довольно устрашающим. — Хочу, — Юнги, получив своё, лишь наслаждался низким голосом, покрываясь мурашками от его грубости. — Ты у меня получишь, — придерживая чужие волосы на затылке, другой рукой он сильно шлёпнул Юнги тетрадью по ягодицам, будто непослушного малыша, так что звук эхом отдался вдоль стен. Юнги приблизился к шее, намереваясь оставить свою «метку», но Тэхён потянул его голову назад, и, кроме как пожалеть свою кожу и успокоиться, Юнги больше ничего не осталось. Он сделал непонятную улыбку, смешанную с болью и радостью. — У меня курсы после уроков. Не хватает только твоих засосов. — Отпусти, я их не сделаю, — Юнги постарался освободиться. Пару секунд Тэхён смотрел ему в глаза, словно детектор лжи, и, когда понял, что Юнги, скорее всего, не врёт, отпустил, но всё с прежним недоверием. — Ну хоть поцеловать тебя можно? — начал снова лезть Мин, но более осторожно и ласково подлизываясь к чересчур серьёзному Ким Тэхёну. — Зачем спрашиваешь? — тот отвёл взгляд, смутившись. Юнги снова повернул его к себе, уверенно зажав пальцами его щёки, и бесстыдно начал целовать столь страстно, что перекрыл им обоим кислород.

***

Чонгук определенно не собирался скрывать их отношения с Паком и относился к этому уже как к чему-то очевидному, обыденному и совершенно не секретному. Он мог поднять Чимина на руки перед всей своей командой и забавляться его криками о просьбе опустить на землю. Однако, иногда Чимин начинал больно кусаться, и Чонгук шуточно стал называть его злым котиком. Своим котиком. Чимин даже был не против принять столь милое прозвище, но изредка смотрел в зеркало и, изображая из себя самого свирепого и надменного бойфренда Кореи, задумывался, какой же из него может быть котик. Зная, как устам Чонгука тяжело даются уменьшительно-ласкательные словечки, Чимин не сомневался, что тот сам себя в такие секунды смущается. Чону глубоко было плевать на слухи окружающих, когда откуда-то выяснилось, что Пак Чимин ранее имел немалые проблемы с наркотиками и чуть ли не из-за этого он уехал из Пусана. Чимин на это никак не реагировал и на подобные вопросы отвечал просто и равнодушно: «Ну и?». Значение имело лишь то, что всё это осталось в прошлом, точно так же, как и прошлые друзья, прошлая школа, прошлые рисунки и видеозаписи (их все практически Чимин стёр из карты памяти). На многих часто светились пакетики со смесями, разноцветные бонги* и самого различного состава коктейли. Чимин какое-то время думал, что всё так и должно быть, поэтому тоска по Канджуну и Минхёку, всегда имеющим при себе нужные Чимину таблетки, была огромной, почти несравнимой со всем другим, что до этого испытывал Пак. Изредка он набирал номер Минхёка и был близок к тому, чтобы вернуться в смутно запоминающиеся дни только ради пятиминутного наслаждения, ради несуществующих и неразборчивых образов, ради расширения зрачков почти на весь глаз и ради гибели самого себя. Канджун и Минхёк сделали для Чимина многое. Они по-настоящему прошли с ним сквозь огонь, воду и медные трубы, они спасли его в один прекрасный день от мрачного одиночества и дали понять, насколько необходимо иметь настоящих друзей. Неважно, презирает ли их общество, поощряет ли. Важно только то, что они всегда рядом. А пути, что в дальнейшем незаметно и скоропостижно расходятся — не чья-либо вина. Это даже не ошибка, не что-то неправильное, не показатель якобы неискренней дружбы. Это — показатель нашей неповторимости, нашего стремления искать себя в этом мире, а не следовать целям других. И если что-то в жизни перестаёт терять смысл, это не означает, что когда-то раньше оно не было достаточно значимым. Это вовсе не означает, что время на него потрачено было зря. Ведь, может, без тех пережитых тобою моментов ты никогда бы не пришёл к тому, что имеешь сейчас? Может, не попробовав что-то, ты никогда бы не понял, что это не твоё? Может быть, в нашей жизни играют роль и совершенно на первый взгляд бесполезные вещи, знакомства и встречи? Чимин часто задумывался над этим и сейчас с большой радостью смотрел на отражение своего прошлого вместе с кучей сделанных в нём ошибок, вместе с кучей боли и смеха. Он удалил записи, но он никогда не удалит из своих воспоминаний двух старых друзей, родной дом и родной город. Он будет любить эти воспоминания хотя бы ради того, чтобы они не мешали ему любить сейчас.

***

— Здравствуй, — Джихён неожиданно припарковался у остановки, на которой увидел Юнги. — Ты подумал насчёт академии? — и сразу перешёл к делу. — Простите, — Мин опустил голову и замолчал, ощутив, как от волнения внутри все органы сжались. — Ты чего? — Джихён шокированно посмотрел на него, изначально не приняв происходящее за реальность. — Я не должен был лезть в ваши отношения. — Я всё понимаю. Она — твоя мать, ты волнуешься за неё, — Джихён похлопал Мина по плечу. — И это неплохо. — Вы расстались? — Слишком сложно понять, как теперь нужно поступить. Я люблю её. И детей своих люблю. — Но невозможно жить так, как выбрали вы с женой. Ваши дети тоже это поймут в будущем. — Знаю, — он отвёл взгляд, уставившись на дорогу. — Наверное, когда я пытаюсь сделать лишь лучше, всё всегда рушится. — Вы такой не один. — Тогда позволь хотя бы сейчас сделать так, как надо, — Джихён достал из кармана тонко сложенную бумажку с номером и именем. — Это директор академии. Позвони в течение двух месяцев, если хочешь поступить следующей осенью. Я его предупредил на всякий случай. Там конкурс очень большой. Поэтому чем раньше, тем лучше. — Почему вы так хотите мне помочь? — Юнги не смог не заметить грустно натянутую улыбку на чужом лице. — Потому что я верю в тебя. До этого ведь ни отец, ни мать не говорили тебе этого? — Нет. — Именно поэтому скажу я, — он начал уходить, не прекращая слабо улыбаться. — Я верю в тебя, Юнги! — помахав рукой на прощание, он сел в машину и через пару секунд уехал, оставив после себя такое раздирающее чувство, словно это была последняя их встреча.

***

— Пфф, чего ещё стоило ожидать от лучшего ученика Кёнсана? — с толикой зависти произнёс Юнги, прищурившись. — Ну не знаю, я офигел, когда узнал, что у Намджуна максимум баллов, — Хосок продолжал активно жестикулировать, выпив третий стакан пива залпом за семь секунд и уже потихоньку отправившись в мир идеальный и помутнённый. — Благодаря Чимину я написал на четыре, — Чонгук повернулся в сторону Пака и одобрительно показал большой палец, приподнимая в улыбке свои чуть красные от алкоголя щёки. Тот скромно улыбнулся, вспоминая, как много сил и терпения он потратил, чтобы доходчиво всё Чонгуку объяснить, используя меньше терминов, дабы не свести его с ума окончательно. — А вы знаете, что Юнги собирается поступить в Академию Искусств? — восхищённо сказал Тэхён, заставив всех обратить на него внимание. — Это ещё не точно. — Удачи! — Чонгук сразу взмахнул бокалом, и все последовали за ним. Юнги неохотно выпил со всеми, по своей природе ненавидя делать преждевременные выводы. Начали говорить не столько о будущем, сколько о настоящем. О фильмах, только что вышедших, о комиксах и музыке. Намджун и Юнги вспомнили былые рок-фестивали и с ноткой ностальгии взглянули друг на друга, договорившись обязательно посетить какой-нибудь после экзаменов. Тэхён рассказал о своих навыках в мотоспорте, совершенно незначительных, но уже прогрессирующих на успех. Намджуна допросили об их отношениях с Сорим, а Джин всем честно признался в своём очень увлекательном хобби, за которое его не осмелились осудить, но Чонгук отлично и от души с этого поржал. — Чимин, ты с нами совсем немного, но смотри, сколько мы уже прошли! — Тэхён проникся дружеской атмосферой и таким образом решил сделать небольшое лирическое отступление. — Точно, — все разом кивнули и отвлеклись от еды. — Время быстро пролетело, — Хосок чуть не достал платочек, как при просмотре подростковых мелодрам. — Я рад, что подружился с вами, — Чимин не помнит, чтобы говорил такое открыто и вслух, потому внезапно замялся, когда все на него посмотрели так удивлённо, будто сейчас прослезятся в умилении. — Я что, на девичнике? — проговорил Юнги. — Кстати, с тебя всё началось, — Чонгук кивнул в его сторону, и каждый молча с этим согласился. В этот вечер в кафе было не так много людей, сама хозяйка лишь изредка выходила в зал, две молодые девушки протирали столы и иногда неосознанно прислушивались к хохоту небольшой компании. — Мальчики, может, ещё чего-нибудь? — хозяйка была уже женщиной в возрасте и всегда так мило улыбалась, вежливо обращаясь ко всем своим гостям. — Нет, тётушка, спасибо, — Ким Тэхён хорошо был знаком с её внучкой, поэтому общался с ней уже как с родной. — Ну хорошо, приятного аппетита. — Чимин, можно не так близко, пожалуйста? — Чонгук немного отодвинулся вбок, когда в сантиметре от его лица Чимин встал и наклонился за упавшей палочкой. — Вот так? — Пак прогнулся сильнее и засмеялся. — Несмешно, — Чон резко вышел из-за стола и со строгим лицом пошёл в уборную, всех остальных оставив в жёстком недоумении. — Эй, — Пак вдруг перестал веселиться, уставившись на уходящую фигуру. — Бедный Чонгук. Когда ты уже ему дашь? — честно спросил Мин, дождавшись, когда тот уйдёт, и чуть ехидно усмехнулся, словив на себе странный взгляд Тэхёна. — Они месяц встречаются! — возразил Хосок. — Вообще-то Чонгук этого хочет уже явно не месяц, — невзначай сказал Джин, продолжая есть. — В смысле? — Чимин вместе с другими принялся внимательно его слушать. — Это не тот вчерашний друг Юнги? — Сокджин указал на Чимина, одевающего футболку прямо возле стадиона. — Да. Тот самый мудила, — неохотно подтвердил Чон, завязывая шнурки бутс. Они оба продолжали стоять и ждать вечно опаздывающего Тэхёна. — Ты следишь за ним? — Ким странно посмотрел на друга, сосредоточенного лишь на одном, но, видимо, особенном мудиле. — Я бы трахнул его, — прозвучал томный шёпот, и Чонгук, облизнув пересохшие губы, так пронзительно посмотрел вдаль, будто киборг увидел поставленную программой цель. Все после этого заулыбались, как дурачки, а Чон пришёл ни о чём не подозревающий, извинился и принялся есть свою порцию. — Трахнул бы меня значит, да? — невнятно и замышляюще пробормотал Чимин, делая глоток соджу. — Что? — Чонгук не расслышал и обернулся. — Чонгук, ешь, а то я съем! — Тэхён умело и вовремя перевёл тему, а Юнги незаметно улыбнулся вместе с Чимином и остальными.