Волшебный мешок

      Украшенная к Новому году квартира сияет. Огоньки гирлянд отражаются в зеркалах, ёлочных шариках, даже в тарелках — пока ещё пустых. Хлоя ставит на стол графин с соком и красивые стаканы, поправляет салфетки. Стол сервирован безупречно — то, что нужно для уютного семейного праздника. Единственное, чего не хватает — четвёртого прибора.       В этот раз Новый год придёт без Джея. Хлоя была бы рада остановить, закольцевать этот год — но время неумолимо. В предпраздничных хлопотах оно бежит особенно быстро. Хлоя касается тонкой золотой цепочки на шее. Она никогда не любила крупные, броские украшения, стеснялась их носить, а Джей говорил, что она прекрасна без всяких украшений. И всё равно дарил — тонкие, изящные, почти невесомые, так гармонирующие с её нежной кожей и рыжими волосами.       Сейчас Хлоя чувствует тяжесть каждого миниатюрного звена цепочки. Джея больше нет, он лежит в могильном склепе Блэквудов, куда Хлоя даже не имеет права прийти. Как и к дому его родителей или зданию компании. Всё, что у неё осталось — несколько украшений, квартира и тонны, тонны воспоминаний.       И, конечно, Ева и Рита.       Ева играет на пианино. Брови сдвинуты, детские пальчики старательно берут аккорды. Рождественские песенки сыграны, теперь Ева перебирает всё, что знает.       На столе беспорядок, как всегда бывает к концу праздничного семейного ужина. Хлоя вытирает перепачканную мордашку Риты, та смеётся и уворачивается. Музыка сплетается со смехом Риты, и на секунду Хлоя чувствует себя почти счастливой. Настолько, что забывается и тянется за телефоном. Ей хватает доли секунды, чтобы вспомнить: Джей не позвонит, он не задерживается, он никогда больше не позвонит. От этой мысли всё тело пронзает боль, а щеки обжигает от слёз.       Ева мгновенно оказывается рядом. Стульчик у пианино ещё крутится, а она уже обнимает Хлою за шею и ладошкой стирает слёзы с её лица.       — Почему ты плачешь? Из-за папы, да? Нам и без него хорошо, правда? У нас такой хороший праздник!       Хлоя помнит, как тяжело было Еве услышать, что папа больше не придёт. Знает, как Ева на самом деле ждёт его, как тоскует, и от её трогательных попыток поддержать становится ещё больнее. Хлоя никогда не скрывала от дочек, что тяжело перенесла уход Джея, но сегодня, в праздник, боль грозит прорваться таким бурном потоком, что этого нельзя допустить. Хлоя прижимает Еву к себе и решительно вытирает слёзы.       — А теперь десерт! — Она улыбается и встаёт, чтобы поставить на стол главное блюдо — торт из мороженого, украшенный свежей земляникой. — Кому самый большой кусок?       Больше всего Хлое хочется оказаться на побережье. Там, где они часто отдыхали с Джеем и девочками. Ей хочется рыдать, пока все слёзы не будут выплаканы, а потом смотреть на море. Тонкая цепочка на шее давит, как оковы, и Хлое не хочется избавляться от них. Она никогда не забудет Джея. Глаза снова жжёт, и Хлоя отпивает чай, чтобы скрыть эмоции.       Ева первая расправляется с куском торта и кладёт ложку на тарелку:       — Чудесный торт! Ты такая хорошая! Как папа мог бросить нас?       Сердце Хлои рвётся на куски, оно не может вместить столько любви, отчаяния и безмолвного протеста разом. Изнутри рвётся отчаянный крик: нет, он не бросил, он никогда не бросил бы нас, скорее умер бы, чем бросил, и вот он умер, да, умер, но не бросил, слышишь, нет!       Вместо этого Хлоя протягивает руку и поправляет Еве выбившийся локон: — Давай не будем сегодня думать о грустном. Вместе мы переживём любые трудности. Хочешь добавки? А потом сыграешь нам ещё.       Полночь наступает незаметно. Рита зевает и трёт глаза. Ева утверждает, что совсем не хочет спать и будет ждать Санту, а чтобы точно не заснуть, будет всю ночь играть на пианино. Хлоя убеждает её немного отдохнуть, и через минуту обе девочки крепко спят в своих постелях. Хлоя целует их — безмятежных, беззащитных — и поправляет одеяла. Теперь пора повесить на спинки кроватей носки с подарками.       Хлоя заранее выбрала и упаковала подарки. Рите — маленького единорога с плюшевой шкуркой и крошечными блестками в белой гриве. Еве — красивый кулон. Перебирая обернутые яркой бумагой коробочки, Хлоя отвлекается от печальных мыслей и позволяет себе ненадолго представить, что Джей рядом.       — Смотри, какой красивый кулон я выбрала для Евы, — шепчет Хлоя, поворачивая коробочку и проверяя, цела ли упаковка. — Она наша принцесса, Джей, она будет носить красивые платья и украшения и ни в чём не будет нуждаться.       Хлоя успевает так замечтаться, что присутствие Джея за спиной делается почти ощутимым. Повесив носки на спинки кроватей, она отступает, чтобы полюбоваться. Затем оборачивается, чтобы увидеть на лице Джея одобрение, и отшатывается, налетев взглядом на пустоту. Несколько секунд ей не хватает воздуха. Ощущение, как будто она с размаху ударилась о стекло. Перед глазами плывёт, внутри всё сводит от боли.       Хлоя выходит из детской, почти не осознавая, что делает. Аккуратно прикрывает за собой дверь. Подходит к окну, за которым светятся огни праздничного города, и упирается лбом в стекло. Хочется плакать, но слёз нет.       — Я обязательно расскажу им правду, — твердит Хлоя, и её слова оседают паром на стекле. — И сделаю всё, чтобы наши дочки выросли настоящими принцессами. Ева станет пианисткой. Рита… закончит лучшую школу и тоже будет заниматься, чем захочет. Они вырастут, и я всё расскажу им. И никто не посмеет им навредить. Я смогу защитить, всегда буду оберегать наших детей, Джей…       У Хлои вырывается глухой всхлип. Праздничные огни перед глазами расплываются. Сколько ещё лгать, сколько ещё видеть боль в глазах Евы? Хлое кажется, вся тяжесть мира лежит на её плечах. Не справиться, не вывезти… Она не сможет тащить на себе этот груз.       Хлоя не знает, сколько времени прошло, но в груди становится не так больно и непролитые слезы жгут глаза чуть меньше. Она расправляет плечи и глубоко дышит. Она должна быть сильной ради девочек. Хлоя отстраняется от стекла и наблюдает, как исчезает след от ее дыхания. Почему-то это наполняет её странной тревогой. Но глупо считать пар свидетелем её клятвы Джею. Хлоя прикрывает глаза и открывает их собранной и спокойной — как всегда. Тоска и неясная тревога всё ещё с ней, но с этим можно жить дальше.       Напоследок Хлоя касается холодного стекла и тихо, но твёрдо повторяет:       — Я буду защищать наших дочерей до конца жизни, Джей. Ни о чём не беспокойся. С Новым годом, мой дорогой. С Новым годом.