Волшебный мешок

Ребекка вошла в отель, мечтая, как скинет неудобные башмаки и рухнет на постель — хотя бы на пять минут. Она обошла половину Эдинбурга в поисках работы, но снова получала отказы. Где-то ей отказывали вежливо, где-то сразу захлопывали дверь перед носом, а один раз прогнали, приняв за воришку. Не удивительно — одинокая девушка на улицах города не могла не возбуждать подозрения. Дни шли, деньги таяли, а с ними таяла и надежда найти работу. Поднявшись в комнату, Ребекка обнаружила Сильвию перед зеркалом. Она прикладывала к груди кружевной воротник — новый, насколько могла судить Ребекка. — Подарок Уильяма? — спросила Ребекка, сбрасывая наконец башмаки и падая на кровать. Сильвия не обернулась, но её губы тронула самодовольная улыбка женщины, привыкшей быть красивой и не приученной экономить, особенно на себе. — Только не говори, что опять тратила деньги! — застонала Ребекка. — Я не знаю, сколько стоит твой кусок кружева, но уверена, что на эту сумму мы могли пообедать дважды или трижды. — Не могли, — ответила Сильвия, расправляя воротник и откидывая голову. — Если я узнаю, что ты опять заказывала самые дорогие блюда у мадам Роберты… — Ребекка вздохнула и села на постели. Что она могла сделать? Самым разумным было оставить Сильвию, тем более, Уильям Форрестер не оставлял её своим вниманием, но Ребекка не могла так поступить. Сильвия была настолько не приспособлена жить одна, что непременно попалась бы на удочку очередного мошенника. — Сильвия, — попыталась в очередной раз достучаться Ребекка, — мы должны экономить деньги, как ты не понимаешь! Что мы будем делать, когда наши сбережения закончатся? — Придумайте что-нибудь, — Сильвия передёрнула холёными плечами. — Я экономлю, как могу. — Она положила воротничок на стол и ахнула: — Какая досада! Я посадила пятно. Надо отдать прачке. Ребекка поднялась, сунула ноги в опостылевшие за день башмаки и снова вышла, хлопнув дверью. Почему, ну почему Сильвия была такой… безразличной? От неё требовалось так мало: быть чуточку осмотрительнее! Ребекке не нужна была её дружба, даже помощи она особо не ждала, но можно было иметь немного уважения к чужому труду и другим людям? Ребекка остановилась, как вкопанная, поражённая внезапной мыслью. Кто-то налетел на неё, толкнул в спину, обругал на дивной смеси шотландского и ирландского — Ребекка стояла, приоткрыв рот и глядя в никуда. Опомнившись, отошла с дороги и медленно зашагала по улице. Сильвия вела себя с ней точно так же, как она сама вела себя с Эдиком. Ребекка вспомнила тот день — он помнился, как из прошлой жизни — когда Эдик показывал свою книгу, а она… она просто отмахнулась от чужого труда. А ведь от неё требовалось так мало — всего лишь проявить немного вежливости! Улица, выбранная наугад, привела Ребекку обратно к отелю, но другим путём. Она вошла через чёрный ход и остановилась внизу лестницы, ведущей к комнатам. Её не хотелось снова видеть надменное лицо Сильвии. Бедный Эдик! Ведь он также наблюдал её безразличие на каждой паре. Ребекка присела на нижнюю ступеньку лестницы и спрятала лицо в ладонях. Если бы она могла вернуться! Она бы… Нет, она вряд ли стала бы дружить с Эдиком. Но быть с ним вежливой и приветливой она смогла бы. Равно как и со всеми остальными. Ребекка вспоминала Сильвию, и ей казалось, будто смотрит на себя со стороны. Неужели она была такой же безразличной, самовлюблённой, напыщенной? Ребекка вздохнула и поднялась. Вряд ли её послали в другую страну и эпоху только ради того, чтобы она раскаялась в своём отношении к Эдику, но эту ошибку определённо следовало исправить. «Вот вернусь и обязательно улыбнусь Эдику, — подумала она. — Потом, наверное, вмажу ему за такой подарочек… но вежливо, исключительно вежливо!» — Вносите багаж! — раздался зычный голос швейцара. Из передней послышался шум, и Ребекка пошла посмотреть, нельзя ли чем-то помочь и, быть может, получить отсрочку очередного платежа за комнату. Носильщики вносили два саквояжа, а следом вошёл молодой мужчина, чьи костюм и выправка сразу выдавали военного. Ребекка окинула его беглым взглядом и уже собиралась удалиться, когда мадам Роберта заметила её и подозвала: — Ребекка, дорогая, покажите капитану Мортону его комнаты. Капитан Мортон! Ребекка жадно вгляделась в гостя, ища хоть малейшее сходство с Эдиком. Сходства не было — высокий и статный капитан ничем не напоминал нескладного юношу, но его взгляд… О, он сказал Ребекке всё. Её так и подмывало высказать Эдику то, что думала о его подарке, закинувшем её в прошлое, вылить всё накопившееся… «Только вежливо, » — сказала она себе. — Прошу, капитан, — сказал она и первой ступила на лестницу. Как только за ними закрылась дверь комнаты — дорогой, отметила Ребекка, — она прислонилась к двери, скрестила руки на груди и взглянула капитану — Эдику — в глаза: — Что это было? — Реб… Ксюша… В общем, я всё объясню, — выдержка капитана таяла на глазах. — Просто скажи, как вернуться домой, — перебила его Ребёкка. — Мне принести книгу?.. — Нет, подожди. Не всё так просто. — Что значит — не так просто? Ты написал эту книгу, так сделай так, чтобы она вернула нас назад! — Ксю… Ребекка… Присядь. Я написал её, верно, но не по своей воле. Вернее, не совсем по своей… Опустившись в мягкое кресло у холодного камина, Ребекка слушала историю Эдика — о загадочной Миледи, о книге, куда он самовольно вписал её, о перепутанных сказках, и голова шла кругом. — Кравченко, ты всё-таки идиот, — не сдержалась она. — Такую кашу заварил! — Мне нужна твоя помощь, — сказал Эдик, умоляюще глядя в глаза. — Всем нужна твоя помощь. Я использовал твою магию, потому что у меня не было иного выхода. Его тон и взгляд не вязались с обликом капитана настолько, что Ребекка фыркнула. — Сдаётся мне, ты многое недоговариваешь, — сказала она. — Но мне не выбраться без твоей помощи, а тебе, судя по всему, без моей. Что ж, я помогу, но и ты пообещай играть честно! — Обещаю, — твёрдо сказал Эдик и протянул ей руку. — Слово капитана! Они пожали друг другу руки над резным столиком, стоящим между креслами. Ребекка поднялась — её долгое отсутствие могло показаться подозрительным. — Если снова меня обманешь, я найду способ отправить тебя в сказку о Мальчике-с-Пальчике, — сказала она на прощание. — Птицы склюют хлебные крошки, и выбирайся из леса Людоеда, как знаешь. Эдик замотал головой. Ребекка погрозила ему пальцем и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. История становилась всё занимательнее. Что бы там ни творилось между Ксюшей Волковой и Эдиком Кравченко, Ребекка Томпсон и Эдвард Мортон смогут найти общий язык и выбраться из этой переделки.