Волшебный мешок

      Роно бежал так быстро, как умел. Тяжёлый свёрток в руке придавал сил. Он выполнит заказ, он доставит книгу или что там скрывала плотная ткань по назначению, не будь он Роно! Врагам, оставшимся в таверне, как будто было не до него, но как знать, не затаился ли неподалёку вооружённый отряд… В любом случае, надо было убраться подальше. Роно свернул на неприметную тропку, думая срезать путь, продрался сквозь кусты и заметил, что пространство странно подёргивается, только когда под ногами разверзлась пустота.       В лицо пахнуло смолой, дурманом и дымом. Роно приземлился в вересковые заросли, первым делом приметил камень, за которым можно было распластаться, вторым — проверил, что книга с ним, третьим — огляделся. Все действия заняли не дольше мгновения. О том, куда его занесло и откуда вообще взялся портал, когда магов в стране можно пересчитать пересчитать по пальцам одной руки, можно подумать позже. Сейчас надо было выяснить, каковы шансы убраться отсюда живым и с посылкой.       Опытный взгляд наёмника мгновенно оценил обстановку. Вересковая пустошь, сосновый лес, а на их границе — небольшая хижина, из трубы которой курился дымок. Затем слух выхватил осторожные постукивания металлом по металлу — за хижиной ковали. Роно осторожно пополз назад, но, верно, удача отвернулась от него сегодня, а лес не захотел укрывать чужака. Как назло, стук молота прекратился, из-за хижины вышли двое, а вереск шелохнула задетая ногой ветка. Роно мало кому уступал как в умении драться, так и в быстроте бега, а воткнувшаяся рядом с ним стрела и вовсе не стоила внимания. Он выхватил последний метательный топорик. Расчёт был прост: убрать одного, а уж со вторым он справится. Ему хватило короткого взгляда, чтобы оценить силы — один худосочный, бледный, сразу видно — южанин-аристократ, из тех, кто меч держал только на турнирах, зато самомнения имеет с колокольню. Соплёй перешибёшь, если сумеешь подобраться. Второй посерьёзнее, сбит покрепче и лук держит увереннее, на охотничий манер — вот ему-то и достанется первому.       Боевой настрой сбили собаки, поднявшиеся из вереска по негромкому свисту одного из чужаков. Роно замешкался на мгновение, и его хватило, чтобы одна ушастая дрянь вцепилась в рукав и смазала удар. Мужик, что был покрепче, уклонился от топора, снова нацелил стрелу и что-то коротко крикнул.       — Научись подтирать себе зад, прежде чем браться за лук! — отозвался Роно, хватая двуручный топор.       Слабаки-южане нипочём не будут стрелять, пока он окружён собаками, ему понадобится лишь немного удачи, когда он порубит собак и будет, убегая, уворачиваться от стрел. Но вышло иначе — сразу две псины кинулись сзади; одна покатилась от неловкого, но точного удара обухом, вторая мёртвой хваткой вцепилась в капюшон плаща. Над головой предупреждающе свистнула вторая стрела, Роно метнулся к деревьям, чтобы прикрыть себе спину, и не сразу ощутил подозрительную лёгкость и свободу движений. Дальше всё слилось в одно бесконечное мгновение: разворот, удар, собачий визг — и, как в тумане, удивлённая гримаса худосочного южанина, поднимающего из вереска выпавшую у Роно книгу.       — Бросай топор! — крикнул второй, державший Роно на прицеле. Речь была незнакомая, но тон и повелительный взгляд на траву не требовал перевода. Роно мысленно помянул недобрым заказ и опустил оружие. Бежать без книги не было никакого смысла.       — Откуда взялся этот дикарь, Вейнир? — спросил худосочный, бегло оглядев Роно.       Тот ответил презрительным взглядом. Особенно обидно было, что напавшие были младше его, юнцы лет по двадцать — двадцать пять и совершенно точно — избалованные аристократы. И в рот словно собачьего дерьма набрали — не разобрать ни слова.       — Может, его потеряла Дикая Охота? Он точно не из местных.  — мрачно ответил второй. Его взгляд на мгновение коснулся книги: — Я расспрошу в городе, не грабили ли кого.       — Погоди, — первый прижал книгу к груди. — Сначала хочу посмотреть, что это за трактат. Отведём этого олуха в замок, а там видно будет.       — Как скажете, господин маркграф, — склонил голову второй.

***

      Чужой замок был последним местом, где Роно хотел оказаться. Однако, поразмыслив, рассудил, что здесь его точно не будут искать. Можно отсидеться пару дней. За это время он непременно найдёт способ вернуть книгу и двинуть в столицу. Но прежде стоило выяснить, куда закинул его проклятый портал и как выбираться в знакомые места.       Обращались с Роно неплохо: кормили по северным меркам паршиво, но отравить вроде не пытались. Работать не заставляли. Держали не в темнице, а в обычной комнате, хоть и запертой. Окно закрывала решётка, но было видно всё, что происходит во дворе. Роно пользовался случаем и наблюдал: сколько слуг, какая охрана и чем вооружена, как часто открывают ворота и хорошо ли сторожат.       Двор был ухоженный, в этом южанам было не отказать. У подножия каменных статуй росли цветущие кусты, дорожки выложены цветными камнями, а сами статуи вычищены до блеска — ни мха, ни следа птичьей гадости. У стены, где разросшиеся кусты защищали от жаркого солнца и ветра, стояла смешная маленькая тележка, укрытая вышитыми кружевными тряпками. Её качала хмурая нянька в белом чепце. Рядом на скамейке вышивала знатная женщина со светлыми волосами, пышность которых не мог скрыть брачный убор. Она то и дело заглядывала в тележку, поправляла там что-то и счастливо улыбалась.       Иногда по дорожкам прогуливалась пожилая пара, и Роно быстро угадал в них хозяев замка. Они тоже не упускали случая заглянуть в тележку и улыбнуться. Из стоявшей напротив конюшни конюх сердито выговаривал двум похожим друг на друга мальчишкам, не так запрягавшим в телегу старого мерина. Здешние земли были щедры — в родных землях Роно собрать в Середине лета первый урожай было большой удаче. В замок же то и дело привозили яблоки, горох, ягоды в корзинах и бочках. Один раз доставили какие-то ящики, судя по ругательствам носильщиков, набитые железом. Принимал ящики лично худосочный юнец, который, как понял Роно, был сыном хозяина замка. Тощий, бледный, весь затянутый в чёрное, несмотря на жару. Роно плюнул через решётку, но не попал. Будь этот хоть трижды знатен, для Роно он всё равно был юнцом и слабым южанином. Другой раз всадник на взмыленной от жары лошади привёз чернила — большую бутыль чёрной жидкости. Видимо, из ближайшего города. Роно фыркнул. Ладно бы гонять по жаре лошадь ради пучка добрых стрел или там лекарского снадобья — но ради чернил! Бред какой-то.       Довольно быстро Роно понял, что сбежать будет легко. Ворота запирали, на ночь выпускали собак, но что до них? Взмахнуть пару раз топором, перелезть через стену… Но прежде надо было вернуть оружие и книгу. Книгу даже важнее. Оружием можно и по пути разжиться, но как смотреть в глаза заказчику, если ценный груз останется здесь, в маркграфском замке? Как самому не сгореть от позора — не смог выполнить заказ, уступил каким-то… собачникам!       На шестой день за ним пришли — то, что был покрепче. Роно про себя прозвал его Охотником. Провел по устланному ковром коридору в башню и толкнул по лестнице вниз. Роно не сразу понял, что не так, потом сообразил — лестница была закручена не по-людски. Шагая по узким ступеням, Роно вспомнил, что второй, худосочный юнец держал лук в левой луке и смекнул — в поединке на этой лестнице у левши было бы преимущество.       Похоже, южане были не так просты. Впрочем, тьма с ними. Больше всего Роно желал получить книгу и свой топор, и потому медлил, чтобы попытаться напасть на Охотника. Пусть сначала приведёт к книге.       Лестница вывела в холл, Охотник толкнул Роно в неприметную нишу, открыл потайную дверь и Роно зажмурился, чтобы скорее привыкнуть к полумраку, который едва рассеивал единственный светильник. Подгоняемый Охотником, прошёл через почти пустую комнату к двери, из-за которой бил свет, и снова зажмурился — там было светло, как днём, столько свечей горело. В середине комнаты за столом сидел тот юнец, маркграфский сын, пальцы у него были перепачканы чернилами, а перед ним лежала книга. Роно чутьём угадал — та самая, за которую он едва не поплатился жизнью в трактире и вот теперь расплачивался свободой. Страницы были испещрены рисунками — не то какие-то механизмы, не то кости. Роно не успел заметить, так быстро книга оказалась закрыта.       — Где ты её взял? — Роно не разобрал слов, но о чём ещё его могли спросить? Он мотнул головой, маркграфский сынок усмехнулся и развернул перед ним карту. — Откуда ты? Мы, — он обвёл руками комнату, и указал на точку на карте, — здесь. А ты?       Роно не собирался ничего отвечать, но к карте прикипел взглядом. Как назло, ничего знакомого. Очертания чужих гор и рек были подписаны на незнакомом языке.       — Знаешь, что это? — перед Роно лег небольшой циферблат часов. Роно кивнул, и его собеседник оживился: — А это?       На столе замелькали механизмы, чертежи, рисунки. Роно они были не знакомы, он быстро заскучал и поднял глаза от стола, чтобы оглядеть комнату. Вдоль стен стояли длинные столы, накрытые холстом, и у Роно по спине пополз холод: под тряпками что-то шевелилось и щёлкало.       — Ничего этот дикарь не знает, — бросил Охотник, и Роно немедля обернулся, ощерившись на презрительный тон.       — Погоди, Вейнир, — ответил юнец, — мне непременно надо знать, откуда у него эта книга. Чертежи в ней бесценны.       — Уверен, он даже читать не умеет, — припечатал Охотник, когда Роно снова пожал плечами над картой. — Заберите книгу, а дикаря предоставьте мне.       — А если там, откуда он взял эту книгу, есть ещё? — глаза у юнца горели нетерпением и любопытством, руки с тонкими пальцами в чернильных пятнах нервно поглаживали металлические уголки обложки. — Пусть идёт, куда шёл. А ты позаботься о том, чтобы его не упустить. Поручаю тебе найти надёжных людей.       — Сам присмотрю, — буркнул Охотник.       Как в тумане, Роно следил, как маркграфский сынок заворачивает книгу, бережно и плотно наматывает слои ткани, пока на столе не оказался точно такой же свёрток, какой он получил от незнакомца в таверне. Схватил, прижал к себе, быстро приметил подсвечник, которым вырубит Охотника, если решит отнять, но никто не отнимал.

***

      …Перед ним снова расстилалась вересковая пустошь, и Охотник снова стоял сзади, но на этот раз не грозил стрелой. Сунул Роно оба его топора, двуручный и метательный, и толкнул в спину — иди, мол, куда хочешь.       Роно не дурак — петлял по чужому лесу, спиной ощущая взгляд. Сразу приметил, где лес светлел, и пошёл в другую сторону, в самую чащу, надеясь либо оторваться от преследователя, либо всадить топор ему в лоб — на этот раз не промахнувшись.       Он снова слишком поздно заметил, как дрогнуло и поплыло пространство. Прыжок обратно оказался паршивее — Роно едва не вывернуло прямо на обочину пыльной дороги, куда он вывалился из кустов, едва не угодив под копыта лошади.       — Смотри куда идёшь, пьянь северная!       Роно ответил длинно и с чувством. Как он, оказывается, истосковался по родному языку!       Заночевал он в трактире. Там же вызнал, что до столицы всего-то один дневной переход, а значит, дурацкий портал в этот раз сослужил ему хорошую службу. Перед сном Роно потребовал свечу и внимательно оглядел книгу. Разворачиваться и открывать её он не собирался — если у «печально известного» Алерия завтра и будут вопросы к вырванным или помятым страницам, пусть задаёт их заказчику. Однако за внешний вид свёртка Роно как-никак отвечал. Всё было в порядке, только на краю ткани виднелось чернильное пятно. Роно поморщился, потянулся к кувшину для умывания, в котором ещё оставалась вода, и вдруг его молнией пронзила догадка.       Он понял, отчего маркграфский сынок так легко расстался с книгой, почему его пальцы были перепачканы чёрным и отчего запасы чернил пришлось пополнить до срока. Книга, за которую Роно едва не отдал жизнь, была переписала, и кто знает, как используют содержащиеся в ней знания?       Обманули, теперь жди беды — подсказывало Роно чутьё. Он сплёл над книгой пальцы, упёрся в них лбом, рассматривая свёрток. Хоть бы вся дрянь случилась не в этом мире, а в том! В том — гори оно всё, плевать! Главное, что он, Роно, вернулся и теперь точно доставит заказ в срок.