Волшебный мешок

      В комиссариате было душно. Принтер работал без остановки — Даниэлла посылала на печать файл за файлом. Сначала Вито приносил ей напечатанное, потом Даниэлла молча пересела ближе к принтеру. Выхватывала ещё тёплые листы, рассматривала изображения, хмурилась, снова стучала по клавиатуре. На подошедшего вплотную к столу Вито она подняла глаза не сразу.       — Нельзя столько работать, — улыбнулся он. — Мозгу нужна подзарядка. Может, сходим пообедаем?       — Если я отвлекусь, потеряю нить, — устало объяснила Даниэлла. — Не мешай, пожалуйста.       — Понимаю. Тогда закажу обед сюда. Но всё же, как насчёт карнавала в следующие выходные?       Брови Даниэллы поднялись вверх, и Вито поспешил пояснить:       — 22 мая в Ливорно день города. Наши торжества, конечно, не сравнить с Римом или Венецией, но будет весело. Концерты, шествия… И карнавал. Шанс вынырнуть из рутины. Надеть маски и сыграть любую роль. Выпустить на свободу свою сущность, исполнить тайные желания…       На желаниях Вито решил, что перегнул. Но Даниэлла, задумавшись на мгновение, тряхнула головой. Вито вздохнул с облегчением и положил в принтер новую пачку бумаги — пусть Даниэлла видит, что он всегда готов помочь.       Кажется, никогда ещё умом Вито не завладевал до такой степени вопрос, что надеть. Нужно было не просто выбрать наряд, но и попытаться угадать, в чём будет Даниэлла. Он провёл не один час, рассматривая фотографии карнавальных процессий и изучая предложения интернет-магазинов. Некоторые из них предлагали столь своеобразный ассортимент, что Вито только и оставалось, что облизывать губы и ёрзать в кресле в попытках облегчить возбуждение. О, если бы Даниэла нарядилась в этот чёрный латекс, он бы тогда не надел совсем ничего… Вито мучительно сглатывал от яркой картины и возвращался в реальность. Наверняка Даниэлла не любит развлечения, наденет что-то простое и удобное. Такие женщины обычно бережно относятся к расходам и не умеют отдыхать.       Перебрав под сотню вариантов, Вито остановился на костюме священника. Самое то для трудолюбивого и в меру скромного мужчины, готового держать дистанцию. До поры до времени. Вито мысленно поправил белый воротничок и улыбнулся. Не то чтобы он был знатоком женской психологии, но знал, что при виде сутаны у многих дам возникают отнюдь не благочестивые мысли. Даниэлла вроде бы не особо религиозна, так что как знать, не угадал ли он её тайные фантазии?.. Заодно скромный наряд подчеркнёт его подкачанную фигуру и соблазнительную улыбку. О да, идеальный выбор!       Набережную украсили флагами, крепость светилась огнями. Пахло морем, попкорном, в палатках жарили панини и рисовые шарики. Над водой лилась музыка. Центральные улицы заполнили причудливо одетые люди — монахи, паяцы, палачи…       Вито не смотрел по сторонам. Он не мог оторвать взгляд от Даниэллы. Он полагал, сеньора следователь оденется скромно. Даниэлла же нарядилась в пурпур и золото. Узкий корсаж облегал и приподнимал её грудь, тонкую талию обвивал роскошный пояс, бархатные складки соблазнительно колыхались на бёдрах. Из-под белого головного покрывала выбивались светлые локоны. Вито не особенно разбирался в тканях, но различить бархат и дешёвый китайский полиэстер мог. Даниэлла выглядела сошедшей со средневековых фресок или музейной витрины.       — Благороднейший цвет, — процитировал Вито, хваля себя, что успел освежить в памяти образцы любовной лирики. — Говорят, в пурпур была одета Беатриче, когда её впервые увидел Данте.       — Хороший персонаж, но слишком скучный, — Даниэлла пожала бархатными плечами. — Нет, я не Беатриче. Попробуй угадать. В истории Италии не так много блондинок.       Вито беспомощно пожал плечами.       — Лукреция де Борджиа. Внебрачная дочь кардинала Родриго, кровосмесительница и отравительница. Так отзывались о ней завистники.       — Не сомневаюсь, завистников у неё было немало, — пробормотал Вито.       В этом закрытом, чопорном, почти музейном платье Даниэлла заводила его сильнее, чем когда он представлял её в латексе. Она была ослепительна, прекрасна, сногсшибательна. Сама сексуальность и власть. Вито представил, как она идёт по дворцу в Ватикане, останавливается, манит пальчиком безымянного священника… О, он бы с радостью выполнил все её приказы!       Даниэлла разрушила иллюзию, достав телефон. Чуть вскинула брови и защёлкала по экрану, очевидно, печатая сообщение.       — Здесь шумно, — сказала она, оторвавшись от экрана. — Может, заглянем в крепость?       — Отлично. Я знаю там одно местечко… — хрипло проговорил Вито, когда Даниэлла закончила. Предложил ей руку и вздрогнул от прикосновения.       Больше всего на свете Вито хотелось усадить её на парапет набережной, покрыть поцелуями плечи и нежную шею, задрать платье… Он уставился на трепещущие на ветру флаги, стараясь унять разлившийся по бёдрам огонь. Ещё минута таких фантазий — и его наряд получит дополнение, совершенно несовместимое с образом священника.       — Крепость стоит на месте поселений железного и бронзового века, — болтал Вито, ведя Даниэллу сквозь толпу. — Может, ты проголодалась? Надо было взять сэндвичи на набережной?       Даниэлла качнула головой в знак отрицания. Чёрт знает, о чём с ней говорить. Её щёки разрумянились, глаза горели, она оглядывала толпу, будто искала кого-то.       — Здесь везде толпа, но я знаю, как сбежать, — улыбнулся Вито, указывая на ленту, ограждающую реставрируемую башню. — В крепости вечно что-то чинят. На башне никого нет, можно спокойно полюбоваться городом.       — Погоди, — Даниэлла сжала его руку. — Я хочу осмотреться. Нам некуда спешить.       Они присели за столиком открытого кафе. Даниэлла заказала воды, Вито — кофе. Их колени соприкасались, он чувствовал пламя её кожи сквозь сутану и бархат платья. От предвкушения кружилась голова. Даниэлла же не спешила — пила воду мелкими глотками, курила, скользила взглядом по разряженной толпе.       Чтобы немного отвлечься, Вито тоже осмотрелся и зацепился взглядом за парочку, остановившуюся напротив. Все двигались, а эти подпирали стену и как будто спорили. Парень был одет тореадором — белая рубашка, узкие брюки, расшитая жилетка, широкий алый пояс. Девушка нарядилась ему под стать — пираткой. Та же белая рубашка, кожаный корсет, только брюки пошире, а волосы прикрыты шляпой. Девушка была красивая, Вито даже задержал на ней взгляд дольше трёх секунд. Длинные ноги, высокие бёдра, соблазнительная ложбинка в расстёгнутом вороте рубашки… Впрочем, с Даниэллой ей не сравниться.       — Вина? — повернулся Вито к своей спутнице. — Вода — не праздничный напиток.       — Чуть позже. Прости, мне надо отойти, — качнула головой Даниэлла. Взяла сумочку и остановила поднявшегося было Вито жестом. — Не ходи за мной. Я достаточно большая девочка, чтобы найти туалет.       Вито ждал, пока башенные часы не пробили одиннадцать. Даниэллы не было уже дольше получаса. Может, заблудилась? Вито махнул официанту, чтобы принёс ещё кофе, и заметил у бокала Даниэллы что-то круглое и блестящее. Это оказалась монета в два евро — оплата за воду.       Сладость предвкушения сменилась горечью. Даниэлла просто использовала его! Возвращаться она не собиралась, иначе не оставила бы деньги. Вито понимал, что она ничем ему не обязана, ничего не обещала, но обида жгла.       Праздник продолжался. Вито бездумно толкался в толпе, всё ещё надеясь увидеть стройную фигурку в пурпуре. Возвращаться домой к пустой постели и порнороликам не хотелось. Но и быть среди обнимающихся, разодетых парочек, становилось невыносимо.       В конце концов Вито поднырнул под ленту, ограждавшую башню в ремонте. Он весь вечер представлял в красках, как окажется там с Даниэллой, и теперь его тянуло туда. Увидеть бы её хоть одним глазком — гордую, недоступную, невыносимо сексуальную… Бойтесь своих желаний, подумал Вито, стоило ему подняться. Сверху было видно, как в канале под стеной блестит вода, обрисовывая два силуэта. Над каналом взвился салют, и он узнал в одном из силуэтов тонкий профиль Даниэллы. А следом отблески фейверка расцветили вышивку на жилетке тореро.       Салют закончился, а Вито всё смотрел. Даниэлла курила, выпуская изо рта колечки, а тореро подсвечивал их фонариком телефона, заставляя лучи преломляться в дыму. Детская забава — но Даниэлле почему-то нравилось. Вито представил, как она округляет губы, как напрягает язык, как игриво смотрит из-под ресниц — и под сутаной заныло. А потом он понял, что рука тореро лежит на бедре Даниэллы.       На душе стало совсем паршиво. Даниэлла, конечно, взрослая женщина, явно не девственница, вправе бросаться на шею первому встречному… но Вито был с ней искренним и не сделал ничего, из-за чего стоило сбегать! Ещё и нарядился, как дурак… Не нужны ей терпеливые и трудолюбивые. Она течёт по рисковым и горячим. Охваченный ревностью, Вито не мог не отметить, как Лукреция с тореро подходят друг другу: их костюмы, хоть и были из разных эпох, отражали одно — азарт, риск, ходьбу по краю.       — Скотина! — Рядом вдруг послышался женский визг, и в парочку полетел камень. — Тварь!       Вито резко обернулся — чуть выше стояла та девушка в костюме пиратки, с перекошенным от ярости лицом. Одна рука сжата в кулак, в другой стиснут ещё камень.       — Синьорина, постойте-ка! — В две секунды Вито оказался рядом, обхватил её, заставил опустить снаряд. — Этак и убить можно.       — Вот и убью! Обоих! Твари! Шлюха!       Как бы Вито не был унижен, он не мог позволить оскорблять Даниэлу, и уж точно не желал, чтобы ей прилетело камнем. Да и о долге полицейского не стоило забывать. Аккуратно, но уверенно Вито разжал ладонь незнакомки и бросил камень в сторону. Мрачно подумал, что его наряд наконец оправдал себя: в сутане самое то утешать и призывать к милосердию. Бросил взгляд вниз — счастливая парочка исчезла, и оставалось только гадать, чем они займутся, оказавшись в безопасном месте.       — Послушайте, синьорина. Нам обоим сегодня не повезло. Как насчёт спуститься вниз и заглушить обиду парой бокалов вина? Я угощаю.       Она посмотрела на него, будто не поняла половины. А потом разрыдалась, закрыв лицо руками.       — Ну, ну… — Вито не нашёл ничего лучше, как похлопать девушку по плечу, а потом привлечь к себе. — Паршивый вышел праздник, но плакать-то зачем?       Девушка рыдала, бормоча что-то о вечной любви, доверии и обмане. Вито поглаживал её плечо, и мысли постепенно отходили всё дальше от утешений. В конце концов, Даниэлле можно сбегать с первым встречным, а ему что, нельзя?       — Этот ваш тореадор тот ещё подлец, — сказал он, медленно перемещая ладонь с плечей девушки на спину. — Камнями кидаться не стоит, но отомстить ему нужно непременно. Знаешь, ты очень красивая. И достойна любви.       Девушка всхлипывала, орошая слезами сутану. Вито уже приготовился спустить её вниз и вызвать такси, но незнакомка неожиданно подняла голову и обвила его шею руками. Её поцелуй был солёным от слёз, но жарким и глубоким.       На секунду Вито подумал, что их могут увидеть — и прощай карьера в комиссариате! Даниэлла-то уедет в свой развратный Рим, а он останется с подмоченной репутацией. Да и к чёрту! Не средние века на дворе. Он — взрослый человек, мужчина и имеет право…       На что он имеет право. Вито не успел сформулировать. Ловкие пальчики незнакомки добрались до белья, и скрывать, что он хочет её до безумия, было уже бессмысленно.       Её ремень звякнул пряжкой о камень. Спустив брюки, Вито повернул девушку к себе, дрожащими от нетерпения руками натянул презерватив, припасённый в кармане сутаны, и вошёл со стоном, так долго он сдерживался. Одной рукой обхватил высокое бедро, другой рванул ворот рубашки, запустил ладонь под тонкую ткань, сжал набухший сосок. Образ Даниэллы мигом померк.       Она была мягкой, горячей и узкой. Вздрагивала — не то от удовольствия, не снова всхлипывала. Главное, активно насаживалась на Вито. А когда прогнулась в пояснице и повела бёдрами, он зарычал сквозь зубы и прикрыл глаза: под веками вспыхнул фейверк, по телу прошла судорога. Он вышел и уставился на орган с обвисшей резинкой, гадая, что с ней делать.       — И это всё?!       Девушка повернулась — встрёпанная, в расстёгнутой рубашке. Даже в полумраке было видно, как блестят ей глаза и раскраснелись щёки, а сквозь рубашку просвечивают соски. Она стянула резинку, отбросила и опустилась перед Вито на колени — жадная, ненасытная.       В следующий раз он стащил с неё брюки целиком, повернул к себе и вошёл, глядя ей в глаза.       — Я согрешила, святой отец, — шептала она. Снять с него верх она не попыталась, воротничок врезался в горло.       — Мало грешила, дочь моя, — выдохнул Вито.       Он смотрел на неё, вбиваясь во влажное и узкое, пока она не выгнулась под его руками и не застонала, запрокинув голову. А следом и сам зажмурился от накатившего пика.       Когда они спускались с башни, над морем разгорался рассвет. Вито поддерживал ночную спутницу под локоть, ощущая приятную опустошённость. Двор крепости и набережная были завалены мусором, как всегда после праздника — конфетти, бумажными лентами, салфетками, одноразовой посудой. Ветер лениво гонял её туда-сюда.       — Надеюсь, нас не видел никто из моих коллег, — усмехнулся Вито.       — А где ты работаешь? — В голосе девушки не было интереса, только пустая вежливость, и Вито махнул рукой.       Сам он так и не спросил даже её имени. И не собирался. Такие истории должны оставаться в прошлом. Девчонка была горяча, но слишком послушна, чтобы завязывать с ней отношения.       Даниэллы и её спутника не было видно. Завтра придётся снова смотреть ей в глаза, помогать ей с бумагами, проверять догадки… она вроде вышла на какую-то Карлу, нашла совпадения отпечатков шин… Но об этом Вито позаботится позже. Завтра он станет прежним добросовестным полицейским. А сейчас — домой, в душ и попытаться поспать.