Глава девятая. Кругом одни психи
24 февраля 2019 г., 19:11
Ворстаг растолкал меня рано утром, взгляд у наёмника был безумный.
– Джулия, просыпайся! – прокричал он мне прямо в ухо.
Я, перепугавшись, отпихнула его в сторону руками, резко села и осмотрелась. Наёмник сидел около кровати, взъерошенный и не выспавшийся. Кажется, ему было в новинку просыпаться в такую рань.
– Ты чего, совсем свихнулся? – зевнула я, падая обратно на подушку. – Полночи из-за этого призрака не спали...
– Я не хочу здесь оставаться, – Ворстаг встал и стащил с меня покрывало. На своё счастье я так и спала в одежде.
– Ты же всегда встаешь спозаранку, сегодня-то в чём проблема? – он канючил как маленький ребенок.
– Проблема в призраке, из-за которого я долго не могла уснуть, – промурлыкала я, погружаясь обратно в объятия дремоты.
Ворстагу такой ответ не понравился, он наклонился ко мне и прошептал на ухо:
– А траву кто будет продавать?
Сон как рукой сняло. Я распахнула глаза.
– Ты прав, – прокашлявшись, снова села на кровати и потянулась к сапогам.
– Я узнал у Джонны, в Морфале как раз есть алхимическая лавка с какой-то очень опытной специалисткой! – Ворстаг уже экипировался и был готов к путешествию.
Меня новость об опытной специалистке не обрадовала. Наверняка знает ценность каждого ингредиента, и много выручить за свои травяные сборы не получится.
Очаг в зале горел ярко, источая приятное тепло, из кухни летел нежный запах выпечки. Не хотелось идти голодной, но Ворстаг практически уволок меня из таверны и потащил за руку в сторону алхимической лавки на противоположной улице.
Вывеску, впрочем, я приметила сразу, несмотря на густой туман, укрывший местность полупрозрачной белой пеленой, в которой маячили фигуры горожан и стражников. Воздух вокруг был пропитан сыростью, а вчерашний дождь оставил на редких островках земли лужи и мокрую грязь, хлюпающую под ногами.
В алхимической лавке меня больше всего поразили пустые полки: ни разноцветных флаконов, ни банок с ингредиентами как у Ботелы или Аркадии – ничего. Слева в углу, склонившись над алхимическим столом, стояла высокая седовласая женщина в бордовом платье. Она что-то упорно смешивала в ступке и явно нервничала, приговаривая себе под нос:
– Оно же должно сочетаться?! В каких частях?! Нет, не может быть!
Услышав, как в лавку кто-то вошел, она даже не оторвалась от своего занятия, только резко бросила через плечо:
– Утро не доброе! Я занята и ничего не продаю!
– А так я и не покупатель! – обрадовано воскликнула я. – Может, вас заинтересуют мои ингредиенты?
Женщина медленно повернулась. Пестик перестал бешено колотить по ступке, алхимик устремила на меня серьёзный и заинтересованный взгляд. Она, как оказалось, совсем не старуха, на вид чуть старше сорока.
Я подошла к пустой стойке, выложила на неё горноцвет, клешни грязевого краба, мухоморы и, конечно, многострадальные ягоды можжевельника, которые проделали долгий путь почти через весь Скайрим.
– Все продаёшь? – женщина взяла подсохший мухомор, от шляпки которого отвалился небольшой кусочек, и понюхала его.
– Почти, – неуверенно замялась я.
– За всё плачу двойную цену!
Я побледнела, Ворстаг за спиной от удивления крякнул, когда алхимик достала из-за стойки десять набитых кожаных кошелей, содержащих в сумме пять сотен монет. Естественно, после такой невиданной щедрости, я снова не оставила ингредиентов для себя.
Теперь наёмник смотрел на мою деятельность несколько иначе, и в глазах его появились настоящее уважение и понимание того, что дёргать траву не такое уж бесполезное занятие. Он будто наяву увидел блеск грядущих перспектив.
– Нужно это отметить! – радостно выдал он, запрыгивая на крыльцо таверны. В его рюкзаке звякнуло золото.
Я внутренне была согласна с наёмником, только некстати вспомнила о призраке, увидев очертания сгоревшего дома в тумане.
– Я думаю, отметим в столице, – покосившись на развалины, предложила я.
– И то верно, – Ворстаг замер у порога, почесал затылок в раздумьях. – Я пойду, поищу повозку до Солитьюда, а ты возьми чего-нибудь пожрать в дорогу.
Пока я набирала сладкие рулеты и наполняла наши меха элем, Ворстаг со своей задачей справиться не смог. Мы встретились в таверне, чтобы перекусить перед дальней дорогой, наёмник выглядел подавленным и произнёс убитым голосом:
– Повозок нет.
– В смысле?
– В смысле уехали все! – раздражённо повторил он.
Некоторое время я молча осмысливала информацию, затем поинтересовалась:
– И что дальше?
– Есть у меня одна мыслишка, но не знаю, понравится ли она тебе, – норд хитро улыбнулся. – Если в общих чертах, то я знаю короткую дорогу в Солитьюд!
***
Пойма реки Хьял оказалась гнилой страшной топью, скрытой пеленой тумана. На островках твёрдой почвы росли, раскинув в стороны голые ветви, трухлявые кривые деревья, почерневшие от влаги. Заросшие мхом стволы навевали мысли о жуткой мёртвой роще, в которой бродят призраки пострашнее того, что мы видели в «Вересках». Я, ведомая Ворстагом, осторожно шла по шаткой трясине, то и дело увязая по щиколотку в хлюпающей зеленовато-бурой жиже. Наёмник нашёл где-то длинную палку и, прежде чем сделать шаг, проверял ею можно ли ступить на ненадежную мшистую поверхность. Я куталась в медвежью шкуру и с трудом переставляла ноги, боясь провалиться. Впрочем, был в этом походе и положительный момент: обилие корней Нирна и ядовитых колокольчиков – красивых ярко-фиолетовых цветов. Их здесь было столько, что я готова была вытерпеть неудобства, связанные с попаданием болотной воды внутрь сапог. Вскоре норду надоело, что я отвлекаюсь на растения, схожу с надежной тропы и пытаюсь параллельно поймать пролетающую мимо стрекозу. – Так мы дотемна не дойдём, – сказал Ворстаг, нарушив молчание. – Нельзя ли на время забыть о траве? Мы и так неплохо заработали! – Тут лишайник какой-то странный растёт, – изрекла я с умным видом, наклоняясь к трубчатым коричневым отросткам, чтобы получше их рассмотреть. Наёмник с досадой сплюнул, и мох под ним зашевелился. Я закричала, что было голоса, когда внезапно оживший грязный камень протянул клешни к ногам Ворстага. Мой оглушительный визг разносился над топью, пока краб не получил несколько раз топором по панцирю и не издох. – Он… мёртв? – унимая дрожь, спросила я. – Ага, – рассмеялся норд. – Видела бы ты себя со стороны! Спасите, помогите, грязекраб! – передразнил он меня писклявым голоском. – Он просто неожиданно появился, – моя попытка оправдаться выглядела весьма неубедительно даже в моих глазах. – Думаю, он тут не один, – нагнетая и без того безрадостную атмосферу, высказал Ворстаг. – Готовься вопить, может, твой визг отпугнёт их? – Пошли уже, – теряя спокойствие, проворчала я и сделала шаг вперёд. – Стой! – предостерёг меня Ворстаг, прикрывая собой. – Впереди что-то движется… – Движется? Выглянув из-за его плеча, заметила, как стелется, извиваясь всем телом у самой земли, нечто черное и блестящее. Тварь появилась из тумана – омерзительная, размером с козу, уховертка с огромными жвалами, источающими яд, шевелящая длинными усиками на вытянутой голове, закованная в хитин, точно в эбонитовую броню. Я даже заорать не смогла, испытав более глубокое чувство, нежели обычный страх. – Я, кажется, знаю, что это, – пробормотал Ворстаг, сжимая в кулаке рукоять топора. Мышцы на его руке напряглись так, что стали видны вздувшиеся вены. Уховертка целенаправленно двигалась к нам. От ужаса темнело в глазах, но все же я вскинула вверх левую руку, призывая защиту. Заклинание удалось. Это чувство, окружающее незримым коконом спокойствия и уверенности в своих силах, невозможно было ни с чем перепутать. Ворстаг занял боевую позицию, выставив топор и палку вперёд. Я вцепилась в железный кинжал, которым до этого срезала лишайник, смутно представляя, как помочь наёмнику в битве с этой тварью. Уховертка подняла половину туловища, зашевелила смертоносными жвалами и брызнула ядом. Струя грязно-зелёной желчи пролетела мимо, обдав нас нестерпимой резкой вонью. У меня от одного только её вида тряслись руки. Ворстаг сначала ткнул в пасть уховертки палкой, а потом несколько раз ударил её топором по голове. Насекомое с легкостью перегрызло палку, а стальной топор соскальзывал с панциря, словно с камня. Тварь перешла в наступление, изогнулась, зашипела и вцепилась в руку Ворстага, прокусив кожаный наруч. Норд заорал от боли и как заведённый принялся бить топором по голове чудища. «Слишком прочный панцирь...» – подумалось мне. – «Как настоящая броня!» – Бей по животу! – закричала я, сбрасывая оковы отупляющего страха, пригнулась и нанесла несколько коротких ударов кинжалом в открывшееся брюхо твари. Кинжал пропитался ядом, и по лезвию поползли тёмные пятна, разъедая железо, точно кислота. Я в ужасе отбросила оружие в сторону, пока отравленные соки не попали на мои пальцы. Наёмник, увидев, что я сделала, понял, что после моей атаки хватка уховертки ослабла, вопреки смертельной опасности навалился на неё, прижал к земле и словно обезумевший изрубил топором. Шипя и брызгая во все стороны ядовитой слюной, подыхающее насекомое дёргало лапками, корчась в предсмертной агонии, и, наконец, замерло, свернувшись в кольцо. Я стояла и дрожала всем телом, Ворстаг уронил оружие на землю и упал, как подкошенный. – Паскудная тварь... – простонал он, держась за руку. – Теперь мне конец... Корус, чтоб его... Их яд смертелен, если вовремя не принять противоядие или не исцелиться... Глядя на зеленеющее лицо Ворстага, я резко пришла в себя, скинула с плеч рюкзак и рука моя нырнула на самое дно, где было припрятано исцеляющее зелье. Один из трёх флаконов, что берегла с самого побега из Хелгена. – Пей! – я откупорила пробку и влила зелье наёмнику в рот. Его затуманенный взгляд чуть прояснился, но этого было недостаточно, чтобы поставить его на ноги. Я сняла с руки наёмника изодранный в клочья наруч, возложила ладони на жуткую рваную рану, и яркий золотистый свет, сорвавшийся с моих ладоней, едва не ослепил нас. Рана затягивалась на глазах: густой яд, испарялся, уходя прочь. Я продолжала исцелять Ворстага до тех пор, пока на месте укуса не остался лишь красноватый шрам на коже. Последствия перерасхода магии не заставили себя ждать – пустота и апатия захватили разум, и я обессиленная упала наземь лицом вниз. Ковер из влажного мха почудился таким мягким и приятным, что тотчас же захотелось на нем уснуть. Наёмник не сразу понял, что произошло. Он рывком перевернул меня на спину. – Что это было? Ты в порядке?! – заволновался Ворстаг, с удивлением ощупывая исцеленную руку. – У меня перерасход... – залепетала я. Лицо онемело, язык не слушался, перед глазами поплыло серое небо и обеспокоенное лицо наёмника. – Это ненадолго. Магия… Не знаю, каким образом, но Вортстаг меня понял. В любовных романах часто бывает так, что сильный и могучий воин несёт на руках свою возлюбленную, когда они преодолевают опасности, в этот миг даже самое страшное и мрачное место кажется им солнечным тёплым краем. Я читала мало любовных романов – это довольно однообразное и скучное чтиво, а Ворстаг о подобном литературном жанре и вовсе никогда не слышал. Поэтому он понес меня на закорках, как огромный рюкзак с болтающейся сзади медвежьей шкурой. Я держалась за его шею, пыталась уклониться от вездесущих ветвей и что-то невнятно бормотала, пока он выбирал наиболее устойчивый путь сквозь трясину. – Спасибо за моё исцеление, кстати, – выдал Ворстаг. – Надеюсь, ты не обижаешься на то, что я вчера вечером тебе предложил. Я молчала, пытаясь вспомнить, что вчера было. Перерасход магии дурно отражается на умственных способностях, поэтому нужно следить, как и сколько чар творишь, иначе на некоторое время можно сделаться совершенно беспомощной. – Ты мне нравишься, Джулия, – признался наёмник, прокладывая тропу вперед. – Но не как женщина. В смысле… Пойми меня правильно. Ты не страшная, не толстая, просто не в моем вкусе! Я вслушивалась неясные слова норда, а моя самооценка планомерно летела под откос. – Дело в том, – продолжал он. – Что ты очень напоминаешь мне мою младшую сестру. Она такая же чудная была… – Была? – наконец отозвалась я. – Была, – тяжело вздохнул Ворстаг. – Но не стоит об этом. Тебе лучше? – Да, немного. Со спины наёмника всматривалась в туман, пытаясь разглядеть любую опасность, чтобы принести хоть какую-нибудь маломальскую пользу. Сверху топь выглядела куда опаснее, чем когда я самостоятельно шла следом за Ворстагом. – Не ходи туда, там, кажется, что-то булькает! – предупредила, указав вперед. – Если ты уже способна давать советы, то значит, и идти можешь сама! – Нет. Вовсе нет, мне просто показалось. Ворстаг прорычал пару крепких словечек и пошёл туда, куда я указывала. Там действительно оказалось безопасно. – А откуда ты знаешь, что здесь можно пройти до Солитьюда? – задала я волнующий меня вопрос. – Да так, несколько лет назад бывал в этих краях, – уклончиво ответил наёмник, но я сразу поняла причину. – Девушка? – Да, её звали… Проклятье, как же её звали-то?! – Ворстаг почесал голову, но вспомнить имя бывшей пассии это не помогло. – Она вроде переехала уже. Мне тогда пришлось сбегать от её отца. Крепкий был мужик – гнал меня от конюшни почти до самого Морфала. Я еле оторвался. Когда нанимала Ворстага, и в мыслях не было, что он ни одной юбки не пропускает. Конечно, теперь это утверждение не было абсолютным – до моей юбки ему, как оказалось, никакого дела нет. С одной стороны, это не могло не радовать, поскольку наши отношения, прежде всего, деловые, а с другой стороны, моё самолюбие, пострадавшее от болезненного падения, требовало реванша. Вскоре мы ступили на твёрдую почву, топь осталась позади, а к нам из тумана выплыл, загораживая небо, огромный каменный корабль, несущий на своих бортах целый город с особняками и замками. Он высился впереди – величественный и пугающий одновременно, неприступный и властный. Я запрокинула голову, чтобы разглядеть очертания зданий, и от этого шея заболела. На отвесных высоких стенах порывистый морской ветер трепал красные знамёна с изображенными на них волчьими головами. Если кто-то и попытался бы захватить этот город, то ему пришлось бы лететь сюда верхом на драконе. – Это он? – спросила я, указывая пальцем наверх. – Он, – прохрипел Ворстаг, скинув меня с плеч на землю. – Привал! Я, потерев ушибленное мягкое место, вытащила из рюкзака рулеты и меха с элем. Наёмник наломал ветвей и развел костёр. Казалось, что до стен Солитьюда рукой подать, но после привала мы шли ещё не один час, чтобы только достичь брода, через который наёмнику вновь пришлось меня переносить. По реке мы пришли к лесопилке, приютившейся на берегу. Колесо её неустанно вращалось, тихонько поскрипывая. Уже стемнело, когда мы достигли ферм и конюшни по дороге, ведущей к скале-арке. Свет теперь нам давали теперь только звезды и патрульные с факелами. Я после такого похода мои ноги гудели и болели, в сапогах противно чавкала вода, одежда перепачкалась грязью и болотной тиной, кое-где налипли ниточки водорослей и мха, а мокрые волосы оказались усыпаны мелкой чёрной пыльцой. Стражники были не рады видеть у ворот города таких красивых и приятно пахнущих путников. – Стойте! – прогремел голос постового. – Вы кто такие? Нищих приказано не впускать. Распоряжение ярла Элисиф! – Мы не нищие, – вежливо возразила я. – Меня зовут Джулия Октавия, я травница. Мы со спутником собирали алхимические ингредиенты на болотах. Для пущей убедительности я продемонстрировала ему корни Нирна, колокольчики, лишайник и помахала перед шлемом дохлой стрекозой. Стражник отшатнулся. – А мне вот никогда алхимия не давалась, – произнёс он. – Хорошо, проходите. Только без глупостей. Нас пропустили через железные ворота. Я впервые увидела такой высоченный город. До этого Вайтран и Маркарт казались мне большими, но столица Скайрима с широкими, освещёнными фонарями улицами, площадями и рядами магазинов, замками и лестницами просто вскружила мне голову. Здесь, несмотря на поздний час, было довольно многолюдно, у таверны по левой стороне улицы толпились и горланили песни несколько немолодых мужчин. Стражник неподалеку посматривал на них, но никаких действий не предпринимал. На вывеске таверны была нарисована крыса, а надпись, соответствуя изображению, приглашала посетить «Смеющуюся крысу». Все таверны, которые я видела ранее, были просто скромными тихими местечками по сравнению со столичным постоялым двором. Помимо барда, пьяниц, наёмников и просто посетителей в «Смеющейся крысе» изрядно шумела компания бравых и нетрезвых ребят, устроивших состязания по борьбе на руках. На них уже начали делать ставки. Каждый поддерживал полюбившегося воина и громко вопил, если он побеждал. Ворстаг, увидев шанс подзаработать и показать себя во всей красе, пошёл к толпе, а мне пришлось поговорить с хозяином таверны насчёт комнаты. Разговор мне не понравился. В связи с наплывом посетителей осталась всего одна свободная комната, дорогая и с двуспальной кроватью. Пришлось отвалить кругленькую сумму в пятьдесят золотых за чистую постель и горячую ванну, которую служанки немедля побежали подготавливать. Я оттащила Ворстага за ремешок брони точно собачку на поводке и, вопреки его слабым попыткам сопротивляться, повела на второй этаж. Перед нами предстала просторная комната с широкой кроватью, у изголовья которой романтично трепетало пламя свечей. – Ух, ты! Это все мне? – притворно восхитился Ворстаг. – Хочешь затащить меня в койку, Джулия Октавия? – Не обольщайся. Это всё, что у них осталось, – моя кислая мина быстро отбила у него все желание продолжать шутить. – Так что будь добр, найди, где сегодня переночевать! – Намек понят, приступаю к действиям! Приятного отдыха! – он довольно шустро скрылся в зале, оставив меня приводить себя в порядок, пересчитывать добытые растения, разложив их на широкой кровати. Однако наиболее приятной стала возможность отмыть себя от болотных ароматов в большой круглой бадье с тёплой водой. Ночью Ворстаг, вопреки моим увещеваниям, вернулся в комнату. Я не ждала его визита и притворилась спящей, тем более что одежда моя была выстирана и развешана по комнате. Вся. Я приоткрыла один глаз и принялась наблюдать за ним. Наёмник принёс горящую свечу и поставил на тумбочку, пошатался по комнате и без интереса взглянул на моё исподнее, висящее на спинке кровати. Даже в тусклом свете на лице Ворстага виднелся свежий отпечаток пощёчины и темный синяк под глазом. Он устало вздохнул, скинул броню и рухнул на кровать, мгновенно захрапев. Я в тот момент пережила критическое падение своей самооценки с оставшейся после сегодняшнего похода единицы до нуля.***
Прежде чем уснуть, вспоминала своё детство в Бруме. Тогда мне было всего тринадцать, и я работала на кухне вместе с мамой. Обычно в этом возрасте девочки начинают интересоваться противоположным полом. Один мальчишка норд, который мне нравился, сказал прямо, что моя мать шлюха. Я, вопреки своей симпатии, стукнула его по голове черпаком. Тогда он и меня обозвал шлюхой, что было вдвойне обидно. Единственным, кто мог мне объяснить, что происходит, был мой дед. Я пришла в госпиталь, где он вместе с Валерианом, тогда еще совсем молодым мужчиной, создавал целебные снадобья. Спросив у них, что значит быть шлюхой, я получила изумлённые взгляды. Валериан, смутившись, отвел глаза в сторону, а дед никогда не лез за словом в карман, посему разразился целой бурей проклятий, адресованных местной шпане и тупости обывателей, а под конец досталось и моей матери. На меня он никогда всерьез не ругался, но в тот раз как-то особенно разозлился, и всё в красках объяснил, да так, что мне захотелось всю жизнь провести одной. Мама моя встречалась с одним солдатом. Она рано овдовела и была еще видной женщиной, но он уже был женат. За спиной про Луцию Октавию ходили разные нелицеприятные слухи, а дед ворчал, что она тем самым предаёт память о его сыне. Не хотелось, чтобы меня оскорбляли и ненавидели, но, поработав на кухне еще пару лет, поняла, что среди этих косо посматривающих женщин я совершенно чужая. Если матери было наплевать на сплетни, то мне, юной девушке, приходилось морально тяжело. К счастью, у меня был дедушка, уважаемый в городе человек, травник и целитель, и я, сбежав с кухни, стала его помощницей в госпитале. Тогда случился первый скандал. Скандал, который сотряс всю Бруму. Слухи обо мне потом долго ползли по всему городу. Мать, как обычно, ворвалась в таверну с черпаком наперевес. Только теперь я сама сидела и пила эль вместе с дедом. Это был первый раз, когда я попробовала хмельное, щёки мои порозовели, я улыбалась и косела. Валдий следил, чтобы я не особенно налегала на душистый пенный напиток. Луция Октавия заголосила на весь зал, попыталась схватить меня за руку, на что я ответила, что не хочу всю жизнь сидеть на кухне и слыть шлюхой. И это был первый раз, когда мать в слезах убежала из таверны одна. Дед загордился, сказал, что я – дочь своего отца, а мне стало так противно, что захотелось выпить ещё одну кружку эля. Тогда я дала себе обещание, что всю жизнь проведу в одиночестве, чтобы не повторить маминой судьбы, о чём сразу рассказала деду. Он всегда меня поддерживал и говорил, что каждый должен сам выбирать путь, по которому будет следовать. Странно, что я никогда не задумывалась о верности выбора пути, до того, как встретила Эстора. Я с болью в сердце вспоминала о нём, рвалась вернуться назад, но куталась в тонкое шерстяное одеяло и слушала, как храпит на второй половине кровати совершенно чужой и почти незнакомый мне человек. Я провалилась в сон. Под мерный громкий храп наёмника мне чудились рычащие, хлопающие крыльями драконы, извергающие смертоносное пламя, но когда спозаранку проснулась, то дракон под боком извергал только запах перегара.***
Утром я в гордом одиночестве спустилась в зал и заняла свободный столик. Здесь стало гораздо тише. Редкие гости были изрядно помяты после сегодняшней ночи. За соседним столиком потягивал эль немолодой седеющий норд с круглой лысиной на макушке. Облачённый в начищенную почти до блеска железную броню, он сидел, развалившись на стуле с таким хозяйским и самоуверенным видом, что мне стало ясно – это наёмник. Я невольно засмотрелась на его доспехи. – На что это ты пялишься? – поймав мой взгляд, грубо спросил норд. Ни тебе доброго утра, ни приятного аппетита – вот и все столичное радушие. – Куда хочу, туда и пялюсь, – огрызнулась я и принялась за порцию своего жареного лосося. Официантка подала мне серебряный кубок с вином и еле слышно прошептала: – Ваш муж вчера ко мне приставал! Хорошо, что я не успела сделать глоток, так и замерла с кубком в руке. – Какой ещё муж?! – выдала я, недоуменно вытаращив глаза на девушку. – Симпатичный норд, что прибыл вместе с вами. Он всем вчера рассказывал, что у него жена – мегера! Даже близко к себе не подпускает! Норд за соседним столиком, услышав наш разговор, громко загоготал: – Охотно верю! – Отверни-ка свою лысину от света, а то глаза слепит! – я не упустила шанса брызнуть ядом в сторону человека, лезущего не в своё дело. – Проваливай в Обливион! – рыкнул тот в ответ. Аппетит был безнадежно испорчен, и я отодвинула в сторону тарелку с остатками рыбы. – Это наёмник, – поделилась девушка, подтвердив мои догадки. – Его зовут Белранд. Он, похоже, ненавидит всех. Насколько я знаю, он маг. – Этот лысый хрен? Маг? Тогда я – Мерунес Дагон! – я засмеялась, не боясь привлечь внимания того, кого обсуждаю. – Можешь заплатить мне и проверить меня в деле, – ничуть не оскорбившись, ответил Белранд. В его руке сверкнула синяя вспышка молнии. – Уж я тебе покажу настоящую мужскую силу... Станешь послушной женой! – Спасибо за предложение, я поразмыслю над ним на досуге... На всякий случай я пересела в другой конец зала и уже там допивала своё вино. Ворстаг проспал довольно долго, я к тому времени успела отыскать в Солитьюде алхимическую лавку с необычным названием «Ароматы Анжелины» и стать богаче на шестьдесят септимов, полностью окупив «роскошную» ночевку. Пожилая травница по имени Анжелина Моррар, которая до войны занималась изготовлением духов, долго расспрашивала о том, где мне довелось побывать. – Вайтран? – оживилась она, когда я упомянула в рассказах магазин Аркадии. – А ты не встречала там мою дочь? К сожалению, помочь я ей не могла, а ехать в Вайтран означало в очередной раз подвергнуть себя опасности. Дороги меня вконец измотали: за последнюю неделю я проехала половину провинции, и теперь казалось, что надо осесть в столице, чтобы перевести дух. Посему, вернувшись в таверну, первый делом я договорилась с владельцем о том, что буду помогать на кухне в обмен на спальное место, а наёмник займётся рубкой дров. Конечно, когда Ворстаг проснулся и узнал, что ему придется кардинально сменить род деятельности, его это совершенно не обрадовало, но я была непреклонна. На заработанные в Морфале деньги, я купила себе походную одежду – рубаху, плотные холщовые штаны, накидку с капюшоном и пояс с кошелём для зелий. Ворстагу у кузнеца заказали новые наручи взамен испорченных корусом и стальной щит. От тяжёлой брони наёмник наотрез отказался, мотивируя это тем, что громоздкая амуниция его полнит. Норд, обаятельно улыбаясь, выглядел вполне довольным нашими обновками, и было странно верить сейчас в то, что вчера он всем рассказывал, будто я его стервозная жена. – Ты что-нибудь вчера обо мне говорил? – решилась спросить я. – Не припомню... Наша работа должна была начаться вечером, а весь день мы просто слонялись по городу, прогуливаясь по улицам, осматривая двухэтажные каменные поместья, залы мёртвых и мрачные казармы стражи. День выдался погожий, солнечный, и можно было позволить себе немного безделья. – А долго мы тут пробудем? – поинтересовался Ворстаг. – А что, тебя уже и тут кто-то хочет убить? Норд коротко усмехнулся и принялся разглядывать красивый фасад поместья с резными карнизами и витражными окнами. В конце улицы, скрываясь за высокими стенами, сверкали глубокой синевой купола дворца, в котором когда-то жил король Скайрима, а ныне его вдова – ярл Элисиф. Нового короля должен был выбрать совет ярлов, но в связи с расколом в провинции совет собраться не мог. Меня интересовало всё: дома, Храм Восьми, богато одетые столичные жители. Я с завистью поглядывала на золотые украшения горожанок, сверкающие изумрудами и рубинами, на меха и парчу, искусно сшитые шелковые рубашки; мечтала, что когда-нибудь обязательно разбогатею и куплю себе золотое ожерелье. Поскольку я всё время озиралась по сторонам, то опасности не заметила – в меня на бегу врезался странный мужчина, одетый в обноски, чем сильно выделялся среди жителей роскошного района города. Он смотрел на меня как безумный, под его глазами красовались черные круги. Именно чёрные. То ли синяки, то ли следы хронического недосыпа. Лицо его выглядело отталкивающе – осунувшийся, небритый, тонкий нос напомнил мне ястребиный клюв. – Это же ты! О боги! – закричал он на всю улицу. – Это и впрямь ты! Ты же всем помогаешь, да? – Что? Кто? – я попятилась назад, но псих схватил меня за плечи, обнял, как потерянную родственницу и разрыдался в голос, хрипя и крича. – О, такой же чокнутый как ты, – язвительно заметил Ворстаг, пока я пыталась вырваться из удушающих объятий незнакомца. А вчера мне казалось, что я непривлекательна для мужчин! – Чем я могу вам помочь? – максимально терпеливо спросила я у безумца. – Верни назад моего хозяина! Без него я несвободен! – простонал он, чуть отстранился и утёр пальцем выступившие слёзы. – Хозяина? Ты что, пёс? Или... раб? – Нет, и да! И да, и нет! Я очень, очень хочу, чтобы мой господин вернулся, но он в отпуске! Поехал пить чай со старым другом и пропал! – мужчина говорил отрывисто и на повышенных тонах, почти кричал мне в ухо. – Полегче, приятель, – предупредил его Ворстаг. – И, позвольте спросить, где живёт его друг? В Солитьюде? – мне стало любопытно. Уж не знаю отчего, но захотелось отыскать человека, который нужен этому безумцу. Может, он за ним следит? Или этот псих сбежал откуда-то? – Да! В Синем дворце! – мужчина подпрыгнул на месте и показал пальцем на внешние ворота огромного замка, откуда за нами уже наблюдали стражи. – Это ярл, что ль? – вмешался наёмник, вытаращив глаза. – Нет! Нет, не ярл! Ярл слишком пресный человек для него. Вот! – псих порылся в котомке на поясе и выудил тазовую кость. Я отпрянула, но он был очень настойчив. – Вот! Бери! Бери! Это ключ! – вручая мне кость, возликовал незнакомец. – Он откроет тебе западное крыло! Там пьет чай мой господин! Скажи ему, что я ищу его! Без него вся империя обратится в прах! Пусть он вернётся! Я неуверенно приняла необычный подарок и покрутила кость в руках, а безумец, весело смеясь, поскакал прочь по улице. – Гляди, какой редкий ингредиент! – охнул Ворстаг и рассмеялся, схватившись за живот. Я убрала кость в свой заплечный мешок к новым вещам. – Пойдем в Синий дворец! – моё объявление ошарашило наемника. Он резко перестал смеяться, а румянец сполз с его щек. – Кажется, этот псих заразный... Нас стражники скрутят ещё на подходе! – Не пропустят, так не пропустят, никто нас просто так не арестует, – я состроила равнодушную мину. – Может, мы сможем познакомиться со знатью и получить покровительство ярла? – Ишь размечталась! И с ярлом пригласят вина попить! – Ворстаг, – я нахмурилась, сверкнув глазами. – Ты что не видишь, что этот человек серьезно болен и ему нужна помощь! Может, он убежал от того, кто заботится о нём. Во дворце его «хозяин» или нет, мы должны попытаться найти этого человека, чтобы он забрал безумца себе. – Какое самопожертвование, ну надо же, – скис норд. – Видать плохо о нём заботились, раз он смылся… – Я долго работала целителем, не могу отказать в помощи больному, – пояснила я. «Тем более что нас и наградить могут за информацию!» – одновременно пронеслось в моей голове. Я решительно направилась к внешней стене дворца, где у арки-входа дежурили двое постовых. Ворстаг поплёлся вслед за мной, недовольно ворча себе под нос что-то очень нецензурное. – Кто такие? Зачем идёте в Синий дворец? – заговорил один из стражников, сделав шаг навстречу. – Мы наёмники, нас ожидают, – уверенно сказала я. – У Фолка Огнеборода проблемы с волками, – второй стражник отступил в сторону. – Он искал наемников. – Тогда ладно, – первый отошел назад. – Проходите. Вид мрачного Ворстага, облаченного в броню, конечно, сыграл на руку. Во внутреннем дворике, ведущем к вратам Синего дворца, росли стройные невысокие елочки, окруженные обилием цветов. Рука моя потянулась в сторону, чтобы оторвать венчик чертополоха – действие, доведенное за долгую алхимическую практику почти до автоматизма. Еловая аллея привела нас к прочным дверям, усиленным металлическими вставками. Когда мы осторожно, крадучись как воры, прошли внутрь королевского дворца, я обомлела от роскоши, представшей перед моим взором. Великолепие этого дворца была вовсе не в высоте потолка. Картины, фрески, гобелены, резная мебель, витражи на окнах, кругом серебро и золото, вычищенные ковровые дорожки, обилие зелени и цветов в вазах. Здесь висел тяжёлый приторно-сладкий аромат лаванды, слышались приглушённые перешептывания знати. Отовсюду на нас смотрели бдительные стражники, да одна дурнушка-служанка в чистом переднике, подметающая пол в холле. Я решила начать свои расспросы с неё, пока наёмник позади меня выражал свои эмоции скрипом зубов. – Простите, где тут западное крыло? Служанка подозрительно прищурила и без того узкие глаза, пристально всмотрелась в моё лицо, потом обратила внимание на Ворстага и поправила волосы. – Западное? – неуверенно переспросила она. – Туда запрещено ходить. Оно давно закрыто, в связи с тем, что... Ходят слухи, будто там живут призраки! – Связи со знатью! – шепеляво передразнил меня Ворстаг. – Я хотела бы взглянуть, если можно! – Я могу показать вам, где дверь, но она давно заперта. Ключ от неё есть только у управителя, – испуганно поведала девушка, бросая робкие взгляды на наёмника. Она провела нас через холл к наглухо запертой деревянной двери. Мне почему-то припомнились слова психа, что кость – это ключ. В этом не было совершенно никакой логики, но я скинула с плеча рюкзак и вытащила тазовую кость, приютившуюся на моей одежде. Замок на двери послушно щёлкнул, наёмник вздрогнул от неожиданности, служанка обмякла и шлёпнулась в обморок. От вида кости, что ли? Ворстаг подхватил её на руки, мы встревожено переглянулись и нырнули в открывшуюся дверь, молясь Восьмерым, что нас не заметили дворцовые стражники. – Что это было?! – прошипел наемник. – Откуда мне знать? – в тон ему огрызнулась я, оглядывая тесный зал, заваленный ветхой мебелью и сплошь заросший паутиной. Ворстаг скинул пыльный стул, поставленный на столешницу ножками вверх, и осторожно положил обморочную девушку. – И чего мы дальше делать будем?! – он скрестил руки на груди и требовательно на меня взглянул. – Понятно, что здесь никого нет, а тот мужик с улицы просто тебя обманул! – Тогда почему дверь открылась? Я пойду, осмотрюсь, – решение пришло спонтанно. – А если там призраки? – Какие ещё призраки? Там просто кто-то из знатных людей пьет чай! Они закрылись и прячутся! – Ты хоть понимаешь, как дико это звучит? – У богатых свои причуды, – пожала плечами я, сжимая в руках шершавую кость. Ворстаг обречённо вздохнул мне вслед. Я прошла в боковую дверь, поднялась по скрипучей деревянной лестнице и очутилась в длинном коридоре. Все стены оплетала серебристая паутина, а бледный дневной свет проникал только через пыльные витражные окна. Я медленно пошла вперед, прислушиваясь, не звучат ли чьи-нибудь голоса? Мне явственно слышались шорохи, ползущие вдоль стен, шелест моих шагов. Я кралась в полумраке, я стала частью тьмы, я запуталась в паутине… Липкие нити застелили глаза, осели на щеках; я замахала костью в руке, закрутилась на месте в попытке сбросить с себя эти мерзкие путы, но они показались мне прочнее бечевки. Не устояв на ногах, я повалилась на пол, кость вылетела из моих рук, на миг всё потемнело, а после реальность затопил яркий, почти ослепляющий свет. На поляне стоял обеденный стол, с одной стороны которого сидел на троне серебристо-седой стройный господин в пёстрых расшитых золотыми нитями розово-лиловых одеждах, а напротив него на стуле примостился, понуро опустив голову, тощий измученный человек болезненного вида. – Пелагий, друг мой, – мягко заговорил господин, но прервался и вдруг взглянул на меня. – Где я? – вырвалось у меня с хриплым придыханием. Господин коварно заулыбался, поглаживая короткую острую бороду.
