Иллюзорна мгла. Часть первая. Довакина нет, но вы держитесь

      Семнадцатого числа месяца Огня Очага я мысленно отмечала первый месяц жизни в Скайриме. Все могло быть гораздо хуже, и, если не считать работы в «Смеющейся крысе», которая своим утомляющим однообразием и маленькими чаевыми изрядно подпортила мне прошлую неделю, я была вполне счастлива.       Набив рюкзак горноцветом и лавандой, которых в окрестностях города цвело столько, что где-нибудь в северных широтах можно было бы неплохо разжиться, я решила, что пора покидать насиженное место. Тем более что насмешки Белранда с каждым днём становились всё обиднее. Уж не знаю, чего он хотел – завести со мной отношения или разругаться вдрызг, но суровый вид Ворстага так и не позволил ему перейти к следующей фазе. Наёмник не забыл, кто ему платит, и храбро встал на мою защиту, сделавшись непримиримым собутыльником моего обидчика. Таким образом, столичная жизнь ни достатка, ни убытка не принесла.       Анжелина Моррар продала мне за символическую плату образцы своих духов и зелий, предложив выручить что-нибудь с этого в Данстаре, авось и с Белого Берега покупатели стянутся, ведь ледяные просторы побережья Моря Призраков небогаты растениями. Там, по заверениям травницы, не то, что зелья – сухой горноцвет втридорога с руками отрывают.       Все практикующие алхимики Скайрима обычно запасались ингредиентами к зиме, а я начала бояться, что придётся сидеть на месте и варить капустный суп в какой-нибудь занюханной таверне. С одной стороны, спокойная жизнь это неплохо, а сводить концы с концами мне привычно, но с другой… В моих руках могущественный артефакт Шеогората, Безумного Лорда, а фантазии хватает только на работу кухаркой!       Из Солитьюда до Белого Берега доплыть на корабле было проще всего. Стоило это не дороже повозки, а при попутном ветре можно добраться до Данстара всего за несколько часов. На лошади пришлось бы тащиться окольной дорогой через Морфал или Вайтран не один день.       – Когда же ты расстанешься со своей палкой? – брюзжал недовольный Ворстаг, вышагивая по пристани.       – В сотый раз говорю – не палка это! – вспылила я.       – А я тебе в сотый раз повторяю – палка! Если это посох, ты бы знала, что с ним делать! Ты же маг, не так ли? Ты умеешь людей превращать в кур!       Ворстаг насмешливо посмотрел на меня через плечо. Увидел он, вероятнее всего, разгневанную женщину с побагровевшим лицом, пронзающую его суровым взглядом.       Кораблей у причалов было немного – я насчитала всего шесть. Показалось, что для такого крупного порта, как Солитьюд это маловато, учитывая, что здесь находится крупнейшая в Скайриме контора Восточной Имперской компании, переправляющей грузы чуть ли не по всему миру.       По палубам бегали матросы и грузчики, от звучащей со всех сторон брани хотелось заткнуть уши, хотя мне на своем веку многое довелось услышать. Орчанка из Маркарта на фоне этих ребят выглядела благовоспитанной девицей.       – Чтоб тебе румпель в сральник! – прогремел прямо над ухом хриплый голос. Я боязливо обернулась, и меня грубо отпихнул в сторону одноглазый громила.       – Ворстаг, – пискнула я, догоняя наёмника. – Что такое румпель?       Тот усмехнулся.       – Ты хоть раз плавала на корабле?       – Ну, разумеется! – саркастично пропела я. – В горном городке Брума как раз находится самая крупная пристань Сиродила!       – Смешно, – кивнул норд. – Правда.       Мы остановились у готового к отплытию корабля, паруса с изображением данстарской звезды были уже подняты. У трапа стоял капитан – пожилой, бородатый, в суконном синем пальто.       – Хотите прокатиться на «Ледяной Звезде»? – прищурился он.       – До Данстара, если можно.       – Ну, заходи, коль деньги есть, по сотне с лица за каюту.       – По сотне?!       – Ежели хочешь не в каюту, а на корме торчать на семи ветрах, то пятьдесят, – равнодушно поведал капитан. – Токмо думай шибче, а то мы уже отчаливаем.       – Без каюты! – выпалила я в надежде сэкономить и отсчитала сотню за двоих.       Мы прошли по скрипучему трапу на палубу, остановились около низкого борта. Море было спокойным, но ветер обещал быть попутным.       – Не хочу оспаривать твои решения, Джулия, но лучше было заплатить по сотне. В открытом море всегда сильный ветер, а, учитывая, что Данстар севернее Солитьюда, то мы околеем, пока туда доберемся! – по делу, но не вовремя заговорил Ворстаг.       – Если у тебя есть лишние деньги, то заплати, – с каменным лицом ответила я, вглядываясь в далёкую линию горизонта, почти сливающуюся с морем.       – Поднять якорь! – гаркнул капитан. – Живее, крысы трюмные! Я вас и мать вашу…       «Путешествие обещает быть познавательным», – мысль вызвала кислую улыбку на моем лице.       Ветер в море оказался яростным. Он хлестал по щекам, застилал глаза солёными брызгами, пронизывал насквозь одежду вместе с медвежьей шкурой, в которой я безуспешно пыталась согреться. Ворстаг стоял на палубе, держась за веревку, с героическим видом посматривал на льдины, торчащие из воды, и ничуть не беспокоился насчёт холода. Ураган трепал его волосы, но наёмник вёл себя как бывалый моряк. Иногда только окидывал меня снисходительным и самодовольным взглядом, в котором читалась фраза: «А я тебя предупреждал!»       – Ты совсем не мёрзнешь? – обратилась я к спутнику.       – Я – норд, в моей крови лёд, – поэтично отозвался он.       «Романтик хренов!» – сжавшись в комок у борта и пытаясь врасти в шкуру, я больше всего на свете сейчас мечтала превратиться в медведицу. Тёплым из всех моих вещей, как ни странно, оставалось только гладкое древко Ваббаджека. Магия пронизывала посох и согревала мои руки.       Прежде чем мы добрались до гавани Данстара, я увидела вдалеке тёмную полуразрушенную башню, одиноко стоящую на вершине утёса. На её шпиле трепетал от порывистого ветра изорванный чёрный стяг. Вдруг мою душу сжала в тиски такая тоска, какую ощущала в тот день, когда покидала Бруму, ещё не ведая, что не вернусь назад.       Ветер принёс с собой снежную бурю. Здесь, на севере, снег выпадал рано – крупные мокрые хлопья ковром застилали побережье, от чего оно совсем пропало из вида. Остался только размытый силуэт башни, словно нарисованный на холсте.       В полукруглой гавани Данстара у пристани был пришвартован единственный корабль, с палубы которого доносилась громкая ругань матросов. Деревянные дома, обступившие залив, служили жилищами для шахтёров. Ворстаг рассказал, что в Данстаре целых две шахты – железорудная и ртутная. Конечно, это не серебряные рудники Маркарта, но народ здесь не бедствовал, поскольку именно руда являлась основным источником прибыли всего владения.       Городок был небольшой, но значительно крупнее Картвастена – улицы располагались в две линии над заливом. Я ни за что бы не смогла жить в таком месте. Каменных стен здесь не было и в помине – поселение с трёх сторон защищали только крутые гребни обледеневших скал, а с четвёртой – стылое море.       Я смертельно устала и замёрзла. Единственное, чего сейчас хотелось – это оказаться в тепле, а только потом отмыть с себя запах медведя, которым я за время плавания пропиталась насквозь. Но даже теперь, когда на глаза попалась алхимическая лавка, я первым делом устремилась туда.       Ваббаджек в ладони отозвался теплом. Либо я и впрямь свихнулась, либо у меня в руках действительно очень мощная вещь, силу которой знает лишь её создатель!       Надпись на вывеске гласила: «Ступка и Пестик». Ворстаг, прочитав название лавки, не сдержался от плоской сальной шуточки в адрес заведения. Я искоса посмотрела на него, как на недоумка, и толкнула дверь, проходя в слабо освещённое помещение. Наёмник шагнул следом и громко потопал на пороге, сбивая снег с сапог.       – Кто здесь? – внезапно раздался жуткий скрипучий голос.       Я подняла глаза и от испуга вскрикнула. Из-за прилавка смотрела такая жуткая старуха с посеревшим от усталости лицом, что только один её вид вызывал страх и сострадание. Показалось, будто она чем-то тяжело больна.       – Добрый вечер! Извините, вы так неожиданно появились… Вы в порядке? – заговорила я как можно мягче.       – Вечер... Ох, задремала, кажется. Уже вечер... только не это. Я просто не выспалась, дитя моё. Тебе что-то нужно?       Старуха с тяжёлым придыханием еле выговаривала слова. Стало казаться, что дело тут вовсе не в недосыпе.       – У меня есть травы и зелья на продажу! – я постаралась открыто улыбнуться, но получилось немного наигранно.       – Милая, приходи завтра, я мало что понимаю сейчас... – вяло ответила травница.       – Вы больны?       – Боюсь, дитя, болен весь Данстар. Все жители сходят с ума. Весь город видит кошмары... Не помогают ни травы, ни сонные зелья, ни боги, – старуха горько усмехнулась. – Проклятье поселилось на Белом Берегу.       Опешив от такого откровения, я некоторое время стояла, держа наготове рюкзак с цветами, чтобы продемонстрировать товар.       – Хорошо. Загляну к вам завтра...       Мы с Ворстагом покинули лавку и остановились на крыльце.       – Завтра и уедем. Снова какие-то проклятые места! – выпалил наёмник.       – Боишься? – злорадно усмехнулась я.       – Топор от проклятий и призраков не спасает!       – Да брось, это ж просто сны. У меня часто такое бывает. Да, неприятно, но ещё никто от этого не умер. И не думаю, что весь город видит кошмары. Может, кто-нибудь из покупателей рассказал травнице дурной сон, вот старушка и решила, что пало проклятье. Некоторые люди чересчур мнительны.       – Тем не менее, из Морфала мы бежали через болото, а отсюда на лодке смотаемся? – надулся наёмник, скрестив руки на груди. – Вот увидишь, завтра утром забудешь про всю свою траву!       – Посмотрим, – я пожала плечами. – Спорим на твоё месячное жалование, что всё будет хорошо?       – По рукам, но готовься платить, – Ворстаг протянул мне ладонь, чтобы скрепить спор.       – Ещё чего!       Таверну с вывеской «Пик Ветров» мы нашли на второй линии от залива. Приглашающий запах еды, просачивающийся сквозь дверь, не сулил ничего плохого.       Я открыла дверь, но не услышала ни пения барда, ни радостного гула голосов. Надрывный женский крик, разорвавший тишину, совсем сбил с толку.       – Сколько ещё это может продолжаться?! Ты же пришёл сюда, чтобы помочь нам, но не сделал ничего! И с каждым днём становится всё хуже!       – Терпение, дочь моя. Госпожа Мара слышит твои молитвы. Верь и она защитит тебя! – успокаивающе отвечал некто.       Остальные посетители в зале, рассевшиеся по углам, вели себя подозрительно тихо. Усталые шахтеры жались поближе к очагу, а возле стойки трактирщика я увидела спорщиков – молодую женщину и невысокого жреца в поношенной рясе с охристым капюшоном-накидкой.       – Да будь ты проклят вместе со своей Марой! – в сердцах выкрикнула женщина и бросилась прочь. – Не могу так больше!       – Стой, Абелон! – жрец протянул руку и сделал шаг вслед за ней, но так и застыл.       Женщина, промчавшись мимо, толкнула меня плечом так, что я непроизвольно схватилась за руку. Ворстаг потоптался на пороге, осмотрелся, заметил уставшую молоденькую официантку и двинулся в её сторону.       – Кажется, ей не до тебя, – я одёрнула поползновения норда к очередной юбке.       – Всего лишь хочу помочь милой девушке с работой и предложить массаж, – невинно улыбнулся он. – А ты сходи, проповедь послушай.       Я скрипнула зубами и направилась к хозяину таверны, аккуратно обходя подвыпивших шахтёров, перешагивая их выставленные вперёд ноги. Жрец отошёл в сторону и сел за стол.       – Добрый вечер! – громко сказала я, и трактирщик вздрогнул. На измученном лице мужчины отобразилось удивление, словно он услышал что-то совершенно неуместное.       – Ой, прости. Мои мысли бродили где-то далеко. Тебе комнату или хочется выпить? – он вытер руки о фартук. Внимание привлекла мертвенная бледность его кожи и тёмные круги под глазами, почти как у того безумца из Солитьюда. Трактирщик не был стариком – зрелый плечистый норд, но казался слабым и немощным.       – У вас тут что, болезнь какая-то? Вы выглядите измученным.       – Нас прокляли... Так Эрандур говорит.       – Кто говорит?       – Да вон, этот жрец Мары, – трактирщик кивнул в сторону стола, за которым сидел Эрандур и, кажется, прекрасно слышал наш разговор. – Он вроде пытается снять проклятье, только что-то не выходит. Но не бойся, это касается только жителей Данстара. Приезжих кошмары не тревожат.       – Ну, можно тогда комнату с двумя кроватями? – я отсчитала десять септимов. – А если приснится кошмар, вы вернёте деньги?       – Красавица, это не шутки, уже двое погибли... Мы видим всякое... Настолько ужасное, что даже не знаю, как это описать. А по утрам просыпаемся разбитые, точно всю ночь блуждали во мраке или подвергались пыткам.       – В смысле погибли?       – Не выдержав ночных ужасов. Одна девушка сбросилась в море с утёса, а на днях в ртутной шахте один рабочий проломил голову киркой своему лучшему другу. Когда его схватили, он утверждал, что увидел в штреке жуткое чудовище.       Не найдя, что ответить, я забрала ключ от комнаты и медленно направилась к двери, на которую указал хозяин таверны. Перед тем, как войти, обернулась, чтобы найти наёмника, и сказать ему, где кровать, но случайно пересеклась взглядом со жрецом.       Огнём в полумраке сверкнули узкие рубиновые глаза.       Данмер! Черт лица видно не было, но в плотной тени капюшона его пепельно-серая кожа казалась ещё темнее.       Я в нерешительности застыла, продолжая на него смотреть, а Ворстаг, внезапно появившийся за спиной, отвесил мне нежный шлепок по заднице.       – Не спи! – смеясь, выдал он и прервал мой зрительный контакт со жрецом.       Я встрепенулась и быстро скрылась в комнате, возмутившись полушёпотом:       – Ты что себе позволяешь?! При народе, при жреце! Прямо в зале таверны! С официанткой меня перепутал?!       – Ты сегодня по-особому выглядишь и пахнешь, – широко улыбнулся наёмник.       – Это намёк на медвежью шкуру?! – я скинула с плеч опостылевший тяжестью груз, и мех грудой упал на кровать. Ваббаджек аккуратно положила рядом.       – А ещё сегодня получше соображаешь... Сообрази ещё одну вещь. Предлагаю отменить наш спор, но взамен освободишь комнату попозже, чтобы я смог сделать бедной Иви массаж после смены. Она так устала, но не может бросить работу сейчас.       – Наглец! – вспыхнула я. – Как ты смеешь о таком просить?!       – Я признаю своё поражение в споре и одну неделю буду работать бесплатно.       – По рукам! – пришлось согласиться, подсчитав в уме прибыль от сделки.       Ворстаг с чувством потряс мою ладонь, но его слишком довольная физиономия не давала в полной мере насладиться выгодой от заключённого договора. Он прямо светился от счастья. Сволочь. Наёмнику сегодня явно перепадет, а вот по мягкому месту мог бы меня не шлёпать. Неудобно до приятности. Ещё привыкну.       Чуть позже я выбралась в зал таверны и устроилась поближе к очагу с миской горячего супа. Казалось, будто ледяной ветер до сих пор пронизывает меня насквозь, и согреться не получалось. Тяжёлое напряжение, повисшее в таверне, никак не способствовало отдыху. Где-то тихонько всхлипывала женщина. Всё, что в Данстаре творилось, выглядело намного страшнее явления морфальского призрака. Здесь все люди были похожи на живых мертвецов.       Мне быстро надоело наблюдать за тем, как Ворстаг обхаживает девушку, которая, устремив на него взгляд полный обожания, слушала его сладкие речи и кивала. Наверное, обещал увезти её отсюда подальше. Не желая размышлять о том, случится ли прибавление в нашей компании, я отправилась в комнату и, вопреки условиям сделки с наёмником, устроилась на кровати под медвежьей шкурой.       Припомнив слова Шеогората о том, как защититься от кошмаров, обняла Ваббаджек и даже не заметила, как сон оплёл разум своей чёрной паутиной.       Образы поплыли перед глазами. Меня словно затянуло в водоворот. Я увидела тёмную башню, бросающую глубокую тень на залив; кровь на снегу и порванный стяг, унесённый в океан ветром. Из белого плена вечной мерзлоты вырывался, взмывая к небу, чёрный дракон и с рёвом выдохнул дикое всепоглощающее пламя на крыши домов. Он нёс смерть всему сущему и, хлопая гигантскими крыльями, пожирал души, низвергая их в небытие. Ворстаг, хищно ухмыляясь, занёс кинжал и вонзил его мне в спину. Перед тем, как погибнуть, истекая кровью, я видела Эстора, и по его щекам катились слёзы прощания. Он уходил в пустоту, а тьма безликая опутывала его могучее тело змеями как тысячей рук.       Проснувшись, я плакала от ужаса, но звук, который услышала рядом, был похож на сладострастный стон удовольствия. На соседней кровати пара занималась любовью. Свечи были потушены, любовники старались вести себя тише. Ворстаг этой ночью спас свою Иви от кошмаров, а меня они вынудили бежать прочь. Я спрыгнула с кровати и, давясь беззвучными рыданиями, помчалась из комнаты к погасшему очагу, где догорали остатки дров, озаряя опустевший зал тёплым светом.       – Могу я помочь тебе, дочь моя? – раздался тихий приятный голос над ухом.       Я, словно очнувшись, поняла, что стою на коленях у очага и тяну трясущиеся руки к угасающему пламени, а крупные слёзы всё текут по щекам и никак не желают останавливаться.       Подняв воспалённые глаза, сквозь пелену слёз увидела жреца, освещенного бликами огня. Он пристально смотрел на меня, попытался улыбнуться, но словно боялся вспугнуть. Короткая аккуратная борода с пепельной, под цвет кожи, проседью обрамляла его тонкие губы. Худое лицо, испещрённое лучиками морщин, в полумраке выглядело жутковато, как слепленная из гипса маска. Была в нём зловещая таинственность, усиленная светящимися рубиновыми глазами.       – Я... Я убежала, – выпалила, сбрасывая груз с души. – Просто испугалась и убежала. Бросила его умирать. Не знаю, что с ним стало, будто уже годы прошли... – голос сорвался на прерывистый шепот. – Дракон в небе… Он сжигает облака... Каждую проклятую ночь одно и то же!       Жрец резко изменился в лице, стал серьёзным, тонкие брови надвинулись на глаза, что вовсе не добавило ему приветливости. Он протянул руку, продолжая мягко говорить:       – Идём, дочь моя. Присядь за стол, выпей немного эля, и тебе станет легче. Можешь рассказать всё, что наболело. Мара услышит тебя, я уверен.       Я нерешительно дотронулась до его горячих тонких пальцев. Данмер помог мне подняться, усадил за стол, зажёг пару свечей и направился к стойке. Трактирщик спал, и я могла только догадываться, какие сны ему снятся. Эльф достал две бутылки эля, а пока он ходил туда-сюда, меня обжёг стыд. Что за ерунду я несла только что?! Мало того, что босиком убежала из комнаты, так ещё и опозорилась перед абсолютно незнакомым данмером!       Жрец присел на лавку чуть в стороне и протянул мне бутыль.       – Меня зовут Эрандур, я лишь скромный слуга Мары, – представился он. – Услышал, что в Данстаре беда и решил прийти людям на помощь.       – Я – Джулия Октавия, только не зовите меня своей дочерью, пожалуйста, – утерев слёзы, попросила я. – Мой отец давно погиб, и не хотелось бы…       Решив, что слишком разоткровенничалась с этим эльфом, я резко замолчала, но он, кажется, понял причину и без лишних объяснений.       – Тогда не нужно этих почтительных обращений. У меня нет ни земель, ни титулов, и ни гроша за душой, – он откупорил свою бутылку, не сводя взгляда с умирающего пламени.       – Выходит, ты сюда за наградой пришёл? – я пригубила прохладный эль.       – Лучшая награда – это спасённые жители, – самоотверженно выдал жрец. – К сожалению, всё оказалось не так просто.       – И ты всё равно думаешь, что удастся разрушить проклятье?       – Не могу просто так отступиться и оставить людей в беде. К тому же я вырос здесь, и это важно для меня.       – Так они действительно видят кошмары? Кто проклял весь город? Люди и в самом деле погибли из-за этого?       – Боюсь, что да. Кошмары порой не просто сны, – хмуро сказал жрец, приглушив голос. – Они лежат много глубже нашего понимания в царстве даэдрической богини Вермины.       – Думаешь, что это всё даэдра? – зашептала я, понимая, что такие темы нельзя поднимать в общественных местах. Шестнадцать ересей под запретом у обывателей, если кто-нибудь несведущий услышит упоминание о них, то может доложить, куда следует. Потом проблем не оберёшься. Это Ворстагу я могла хвастаться своей резной перекладиной от старой кровати, то бишь Ваббаджеком, но кричать об этом на каждом углу вредно для здоровья.       – Не могу найти иного объяснения.       Некоторое время мы молчали, глядя в очаг, и допивали эль. Эрандур оказался прав – это немного помогло мне прийти в чувство.       – Извини, что тебе пришлось увидеть мою истерику, – я взглянула на данмера с улыбкой, но он, застыв с видом мрачнее грозовой тучи, даже не повернулся.       В тишине таверны, заглушая тихое потрескивание угольков в очаге, из-за стенки раздались весьма характерные звуки, сопровождающие бурный оргазм. Теперь стало вдвойне неловко перед жрецом, и я сделала несколько крупных глотков эля, дабы остудить всё ещё пылающие щеки.       – Ничего страшного. Здесь я и не такого наслушался, – слегка усмехнулся Эрандур, выныривая из собственных невесёлых дум. – Если поначалу данстарцы воспринимали меня как спасителя, то теперь я стал бельмом на глазу. Все требуют помощи, однако моих сил недостаточно, чтобы победить такую тьму, ведь для этого придётся вернуться туда, откуда всё началось...       – В смысле вернуться? – насторожилась я. – Ты что-то знаешь?       – Тише, нас могут услышать! – жрец встревожено осмотрелся. – Я уже и так сказал слишком много. Если кто-то ещё узнает, в городе начнётся паника.       Заметив моё недоумение, Эрандур извинился взглядом.       – Если хочешь помочь, иди за мной. Покажу тебе кое-что.       – Что именно?       – Алтарь Мары, который я соорудил.       Вот так – познакомишься со жрецом, и первым делом он предложит вместе помолиться. В этом тоже есть резон. Не возвращаться же спать в комнату, где двое любовников так хорошо проводят время и меня совсем не ждут.       – Подожди здесь, – я ненадолго оставила жреца в зале, а сама тихо, точно мышь, пошла обратно под сопровождение из страстных стонов девушки.       В темноте схватила Ваббаджек и сапоги, что-то уронила, задев посохом, но любовникам это совсем не помешало; и под триумфальный гром катящейся по полу посуды, выбежала в зал к Эрандуру. Пока я, прыгая на одной ноге, обувалась, жрец, старательно пряча улыбку, погасил огарки свечей на столе, неслышно двинулся к выходу, и мы выскользнули из таверны в ночь.