Глава двадцать пятая. Нет чернее душ, чем людские
20 мая 2019 г., 19:08
«На наших новых берегах война За право быть избранным и любимым. В ней всякий хороший, и всякий – мнимо, У каждой победы своя цена. У счастья и бед, что пророчат нам, У мира, разорванного на части, Объятий, расторгнутых в одночасье, Цена – забытые имена…» Ясвена – Имена
Удушливый запах смерти повис в ледяном воздухе пещеры. Израненный жрец лежал среди поверженных тварей, оставляя меня перед мучительным выбором. Я не знала, чем могу помочь ему – исцеляющие чары не дали нужного эффекта, а страх за свою жизнь гнал прочь с места смертельной битвы. Наклонившись к спутнику, схватила его за руки и поволокла подальше от кучи убитых тварей. Спустя пару метров выдохлась – скинуть бы с него латы, возможно, получилось бы чуть быстрее. Зато согрелась, пока тащила. С несколькими перерывами удалось достичь нашего привала и перекатить Эрандура на его спальник. Мышцы отяжелели, не давая сдвинуться с места – я некоторое время просто сидела и смотрела на погасший костер. Чёрная зола, оставшаяся от сгоревшего хвороста, обозначала его место даже в кромешной темноте скайримской ночи. Холод скоро обжёг мои немеющие пальцы, напомнив о необходимости поддерживать огонь. Развести костёр означало привлечь к себе внимание, но без него мы умрём. Я переползла к спальнику Эрандура и проверила состояние жреца. Он ещё не пришёл в сознание, а его пылающий лоб указывал на начало лихорадки. Мысль подобная молнии пронзила невыносимым ужасом – стрелы были отравлены! Некоторое время я потратила на бесполезное исцеление. Слишком поздно принялась творить чары, яд уже просочился в кровь, и магия могла разве что замедлить его действие. Требовалось срочно отыскать противоядие, но мне было точно известно, что у нас ничего подобного нет. Порывшись в рюкзаке Эрандура, нашла сильное целебное зелье. Оно могло бы помочь ему протянуть чуть дольше, но если эффект отравы долговременный, то это лишь отсрочит неизбежное. Думать о неизбежном пока не хотелось – если мы пережили такой кровавый ужас, значит и с этим справимся! Я напоила жреца зельем, лихорадка постепенно утихла, но он не очнулся. В панике перерыв все вещи в поисках ещё одного, поняла, что больше у нас нет ничего такого, что могло бы помочь. Меня забила крупная дрожь – неужели всё закончится вот так? А я-то дура! Хотела, чтобы он исчез, а теперь, когда друг бродит на границе Этериуса и Нирна, молюсь Маре, не помня ни единого слова молитвы, чтобы спасла своего скромного слугу. Мороз и ветер ворвались в убежище, которое наверняка станет теперь и нашей могилой. Мне была неизвестна короткая дорога в Виндхельм. Я могла следовать по тракту целый день и в лучшем случае выйти к постоялому двору или вернуться в Винтерхолд, но отправляться в путь одной, всё равно, что отдаться слепым чудищам на растерзание. Я попробовала призвать магию и развести костер. С рук сорвалась вспышка и тут же угасла, но её хватило, чтобы поджечь ветки. «Мало хвороста, нужно ещё… Буду поддерживать огонь и исцелять жреца, пока яд не растеряет силы!» – идея была, наверное, не самая удачная, но единственная, и поэтому я выглянула из пещеры в поисках ближайшего куста. На всякий случай захватила с собой Ваббаджек. Тьму слабо разгоняла белизна снега, от чего всё кругом казалось серым. Набежавшие облака сулили снегопад. Осмотревшись на пустынном тракте, я поёжилась от мороза, наломала веток и вернулась к костру. Слепые твари, которые могли прислать подкрепление из крылатых корусов, меня сейчас волновали меньше, чем умирающий Эрандур. Я впала в глубокий целительный транс, превращая свою энергию в его жизнь, но либо мне не хватало умения, либо без противоядия действительно нельзя обойтись. Из-за состояния жреца совершенно позабыла о том, что моё лицо разодрано когтями монстра, а саднящие раны на щеке сочатся сукровицей. – Эй, ты! – грубый голос отвлёк меня от заклинания. Я вздрогнула и резко повернулась. Трое Братьев Бури в глухих шлемах стояли в гроте с факелами и заглядывали в пещеру. – Помогите! – выдохнула я, чувствуя, как на плечи ложится слабость от сотворения чар. – Так, – один из солдат по-хозяйски прошёл к лагерю и уселся к костру на мой спальник. – Кто это у нас здесь? Имперка и серокожий… Талморские шпионы, небось? Двое смело шагнули вслед за ним, один из них схватил меня за шиворот, поднял на ноги и поставил перед главным. Третий слегка пнул жреца, проверяя, жив он или нет. – Мы не шпионы, клянусь! – выкрикнула я. – Мы попали в беду… Там… – указывая на коридор, чувствовала одновременно и радость, и страх. – Сходи, проверь, что там, – распорядился главный, глядя на одного из солдат, который быстро скрылся за поворотом, устремившись в ледяной зал. Когда Брат Бури вернулся, он чётко басом доложил: – Полдюжины дохлых фалмеров и один корус. – Понятно, – главный стащил перчатки и, погрев руки над огнем, продолжил отдавать приказы. – Этих в расход. Шпионы они или нет, выяснять некогда, а рисковать не хочется. После слов Брата Бури, я дернулась вперёд, пытаясь освободиться. – Мы не шпионы! Помогите! Я заплачу! У нас есть золото! – мой крик обратился в мольбы, и главный глянул на меня снизу вверх. Тот, что держал за шиворот, рывком повернул меня к себе и, схватив рукой за лицо, точно принялся сквозь забрало вглядываться в мои честные серые глаза. – А ничего такая, если от крови отмыть, – скрипучим голосом произнёс он. – Может не надо сразу в расход? Пригодится ещё. – И зачем же она тебе пригодится, придурок? Не в лагерь же мы её притащим? – Нам нужно в Виндхельм, – подала я голос, пока пальцы Брата Бури властно поглаживали мой подбородок и шею. – Мы целители. – Из Легиона? – подозрительно спросил скрипучий. – Нет. Я… из Винтерхолда! Пока двое решали нашу судьбу, третий стоял в тени и помалкивал. – Ну, допустим, ты не врёшь… А эльфийский кинжал у тебя откуда? – его гулкий бас заставил меня вздрогнуть. – Нашла, – промямлила, пытаясь разглядеть в прорезях шлема глаза Брата Бури, но забрало и полумрак пещеры надежно скрывали их непроницаемой тенью. Скрипучий крепче прижал меня к себе и ухватил за зад, не отпуская моей шеи. Застыв в его объятиях, я не знала, как себя вести. Осознание того, что может случиться, парализовало сильнее ужаса перед слепыми эльфами. – Пожалуйста… в Виндхельм, – прошептала я. – Заберите все деньги, оружие, только прошу вас, помогите! – Хватит этого нытья, – сурово высказал главный. – Деньги мы, само собой, заберём. Только скажи, какой нам резон тащить тебя в Виндхельм? Мы разве похожи на провожатых? А вдруг ты всё-таки шпионка? Поняв, что переубедить их словами не получится, я разрыдалась от бессилия и пропищала что-то невнятное в слабой попытке оправдаться. – Ну! Ты глянь, какая артистка! – ухмыльнулся скрипучий, продолжая меня лапать. С каждой секундой он становился всё наглее. – А данмер похоже окочурится скоро, – мрачно заметил третий, остающийся в стороне от бурного обсуждения моей судьбы. – Нам… надо в… Виндхельм, – прорыдала я. – Возьмите всё, только помогите! – Умоляешь, стало быть? – хищный тон скрипучего царапнул слух точно лезвие кинжала. В крепких объятиях Брата Бури, похожих на стальные тиски, я не могла ничего поделать. Понимала, что всякое сопротивление сделает только хуже. Поэтому сдалась, задушив внутри гордость. Если у нас с Эрандуром и был шанс выбраться, то только благодаря этим чудовищам. Они, спрятав холодные взгляды позади глухих шлемов, казались хуже тварей. Люди стали поистине безликими слепыми монстрами. – Я сделаю всё, что вы захотите… – Девка, слушай, – голос главного вдруг подозрительно смягчился. – Допустим, я верю, что ты не шпионка, но давай уговор. Мы не треклятые имперцы. Знай, что норды умеют держать своё слово, но с тебя причитается! Значит, мы забираем все деньги, оружие… так уж и быть, тащим серого до эльфийских трущоб, чтоб по нему там поминки родичи справили, только и ты нас уважь! Мы же живые люди! Хотим любви и тепла… У меня не осталось иного выбора, кроме как молчаливо кивнуть, соглашаясь с условиями уговора. До последнего я надеялась, что это просто кошмар, которым меня наградила Вермина. Скоро проснусь в «Замёрзшем очаге» в состоянии лёгкого похмелья, а рядом тихо сопит горячая как пламя Брелина. Или сейчас, уже через секунду, Эрандур встанет и испепелит ублюдков огнём праведного жреческого гнева. Но пока данмера пожирала жгучая ядовитая лихорадка, Брат Бури с мерзким скрипучим голосом, в объятиях которого я трепыхалась, словно пойманная в капкан лисица, резко развернул спиной к себе и силой поставил на колени на спальник. Его руки задрали мои рубахи и стянули штаны. – Расслабься, девка, – посоветовал он. – Ещё понравится и попросишь повторить! Главный в голос заржал, а молчаливый лишь издал короткий смешок из тени. Я, стиснув зубы, зажмурилась.
