Глава двадцать седьмая. Чудные виндхельмские дети
30 мая 2019 г., 19:44
Выскользнув из лавки алхимика и надёжно спрятав зелье в рюкзак, я вновь была ослеплена снегом, попавшим в глаза. Ярая метель прекратилась, но безмолвные крупные снежинки плясали в серых небесах, точно сыплющийся с неба пепел. В их медленном танце раскачивался покой. Там, высоко в облаках, они родились, чтобы упав на стылую землю, когда-нибудь возродиться.
Лавочники сворачивали торговлю раньше – зимние сумерки принесли усиливающийся мороз.
Я пошла через кладбище, обходя погребальные холмики и массивные прямоугольные плиты, лежащие над могилами. Здесь казалось темнее и холоднее, чем в других частях города, даже трущобы и порт не навевали такой невыразимой грусти.
На подходе к Серому кварталу заметила двух праздношатающихся мужиков, вопящих во всю глотку:
– Подходите красноглазые! И тащите своих шлюх! Сейчас я вам покажу, как в Скайриме любят эльфов! – узнать хриплый голос пьяного Рольфа не составило труда. Затаившись за углом таверны, решила пройти до ворот другим путем, но патрульный Брат Бури, вдруг обратившийся ко мне:
– Женщина, вы в порядке? – заставил с криком метнуться прямо к пьяницам.
Бородатый Ангренор, в которого я на ходу врезалась, дыхнул тяжёлым перегаром и выругался. Поморщившись от вони, невольно вспомнила резкий запах чудища из пещеры. Кажется, даже фалмер пах приятнее.
– Что за?.. – искренне возмутился Рольф, а я в панике понеслась по узкой улочке Серого квартала. Сумерки делали путь почти неразличимым, а колдовать в Виндхельме не решилась, чтобы не привлекать лишнего внимания.
– Стоять, именем ярла! – раздалось позади, и мне пришлось вжаться в стену, испуганно обернувшись.
Отсвет пламени освещал улицу – похоже, патрульный заподозрил меня в чём-то и погнался. Неудивительно. Моё поведение и беспричинный, на первый взгляд, страх, выдают если не преступницу, то скумовую наркоманку. Задерживаться было нельзя, и, припустив по улице вперёд, не разбирая дороги, я столкнулась с прохожим.
– Ой! – тихо пискнула девочка.
– Извини, – потупилась я и, обойдя препятствие, помчалась к воротам, у которых снова увидела вездесущих стражников. Прислонившись к ледяной стене, замерла, тяжело дыша, и посмотрела назад. Стражник отстал, а вот девочка наоборот – подошла ко мне и с любопытством спросила:
– Это за тобой гонятся?
– Не знаю, – бросила я, нервно оглядываясь на Братьев Бури. – Может и за мной.
– Я могу тебя отвести в безопасное место, – заговорщицки шепнула девочка.
Скептически осмотрев с головы до ног малышку в толстом шерстяном платье, платке и с корзинкой в руках, решилась поинтересоваться:
– Как твоё имя, дитя?
– Софи. Я продаю цветы.
– И… куда же ты можешь меня отвести?
– К Авентусу, – смущённо пошаркав ножкой по наледи, ответила девочка.
– К какому еще… – договорить не дали Братья Бури, громкие голоса которых вскоре долетели с улицы. – Веди!
Софи схватила меня за руку и потащила за собой. Надеясь, что эта прогулка не займёт много времени, я неслась вслед за ней, время от времени опасливо озираясь по сторонам. Судя по наставшей тишине, преследователи отстали. Мы с девочкой остановились возле дверей закрытого дома, и она постучала трижды.
– Кто такой Авентус? – поинтересовалась я, переминаясь с ноги на ногу. Уж не ловушка ли это?
– Это мой друг… У него тоже мама умерла, и он теперь вызывает себе новую. Я подумала, может, ты ему подойдешь?
– Что? – мои глаза округлились ровно до размеров септимов, когда я попыталась понять, о чём толкует Софи. Девочка поспешила меня успокоить.
– Не бойся, – зловеще проговорила она таким тоном, что не снилось даже Эрандуру в самых страшных, посланных Верминой снах. – Он сам тебе всё расскажет.
Дверь с протяжным жутким скрипом приоткрылась, я медленно повернулась и увидела в дверях невысокого худющего мальчишку. Но самое главное – учуяла выбивающий слезы из глаз, тошнотворный смрад тухлого мяса и крови, словно передо мной открыли вход на скотобойню. Он маму-то похоронил хоть?
– Софи, кого ты привела? – серьёзно спросил мальчик, пристально вглядываясь в моё лицо.
– Я… – потупилась девочка. – Она может стать твоей новой мамой! Я рассказала ей…
– Какой мамой? Дети, вы о чём?! – визгливо возмутилась я, подумав, что пора удирать. Лучше уж к стражникам, чем в такое «безопасное место».
– Ты ей всё неправильно рассказала! – разозлился Авентус. – Пусть зайдёт. Мне надо с ней поговорить.
Софи буквально затащила меня в дом, где сразу от входной двери на второй этаж вела лестница, а растёкшиеся по полу свечи тускло озаряли обитые досками голые стены. Мальчик по-хозяйски прошёл наверх, а Софи отчего-то уселась на лестнице. Я бы тоже с удовольствием осталась с ней, но Авентус распорядился:
– Идите за мной!
На вид ему было лет одиннадцать или двенадцать. Долговязый темноволосый мальчуган в поношенной бордовой рубашке с пояском да холщовых чёрных штанах привёл меня на второй этаж дома, где стояла старая мебель, а особенно невыносимый запах тухлятины делал воздух вокруг практически непригодным для дыхания. Я закрыла нос рукой, а привыкший к вони мальчик даже не морщился. В одном из углов было оборудовано место для ритуала, окружённое свечами. В центре круга лежали кости, среди которых я распознала грудную клетку, череп, пару берцовых, и куски мяса, густо облепленные белыми опарышами и истекающие зловонными соками прямо на дощатый пол.
Иными словами, хорошо, что со вчерашнего дня ничего не ела. Тошнота жгучей желчью подпрыгнула до горла, и мне едва удалось сдержаться. После всего увиденного изначальное решение «удрать» буквально толкало меня к выходу, пока мои внутренности не дополнили столь живописный натюрморт.
– Извини, Авентус, но я спешу.
– Я знаю. Вы всегда спешите. Поэтому я и вызвал вас, чтобы всё было быстро! – с энтузиазмом в голосе произнёс мальчик.
– Вызвал кого?
– А, хотите, чтобы всё было тайно...
– Мальчик, ты за кого меня принимаешь?! – разозлилась я. – У меня там умирающий!
Чумазое лицо мальчишки озарила такая улыбка, что свет всех свечей показался блеклым.
– Значит, я прав! Я творил Чёрное Таинство снова и снова, и вот вы пришли! Ассасин из Тёмного Братства!
Неожиданный поворот. Даже не нашла, что ответить, поэтому загадочно промолчав, сделала ещё один шаг назад, стараясь не поворачиваться спиной к набору юного некроманта на полу.
– Я хочу, – радостно продолжил мальчик. – Чтобы вы убили Грелод Добрую!
– Чего? Кого? Убила?! – мало мне потрясений за последние трое суток, теперь ещё и в ряды Темного Братства записали.
– Это хозяйка приюта в Рифтене, она меня била и она совсем не добрая! – искренне жаловался Авентус. – Скорее наоборот! Карга! Старая мерзкая ворожея! Она всех детей там обижала, плохо кормила! Я хочу, чтобы вы её убили!
– Малыш, ты ничего не путаешь? Ты заказываешь убийство человека?! У меня?!
– Никогда ещё я не был так уверен! Эта ужасная женщина заслуживает смерти! Меня послали после смерти мамы в этот дурацкий приют! Благородный! Но там было ужасно и всё из-за неё! Я убежал и ни за что не вернусь, пока там эта ведьма! – всё ещё не повышая тона, говорил Авентус.
– Хм... Да, конечно, – кивнула я, предпринимая очередную попытку тактического отступления. – Убить злую тётку! Само собой. Я... Это... С тобой свяжусь. Приятных снов!..
– Стойте! Я слышал, что вы берёте плату за дела. У меня мало денег, но есть фамильное столовое серебро.
Мальчик подбежал к одному из сундуков, открыл его и выудил блестящее серебряное блюдо.
– Это подойдёт в качестве залога? – он показал посуду.
– Я не знаю, – взять блюдо значит согласиться? Или как это работает?
– Контракт должен быть скреплён, так? – Авентус буквально впихнул мне в руки серебро, после чего я опрометью бросилась бежать.
Стрелой вылетев из проклятого дома, я едва не споткнулась о сидящую на лестнице Софи. Свежий морозный воздух Виндхельма показался таким сладким и приятным, что голова, наконец, прояснилась.
Стоя на улице города, где меня, вероятно, разыскивают стражники, с чужим фамильным серебром в руках, я поняла, что теперь перспектива попасть в тюрьму стала более чем реальной. Выкинуть драгоценное блюдо не повернулась рука – само собой, убивать бабку из Рифтена в планы не входило, но пустой кошелёк гораздо тягостнее полного, поэтому плата мальчика якобы Темному Братству быстро перекочевала в рюкзак.
О таинственной секте ассасинов я знала только то, что рассказывали сплетники. Время от времени по Бруме пролетали слухи, о том, что кого-то заказали или наоборот уличили в сотворении Чёрного Таинства. Было ясно как день – иметь что-то общее с подобными людьми слишком опасно. Не говоря уже о том, что убийства для них – хлеб насущный.
Стараясь сохранить остатки спокойствия, я побежала назад в доки, чтобы спасти Эрандура. Если, конечно, ещё не поздно его спасать.
***
До аргонианского общежития я добралась без проблем, стражники у ворот ничего не спросили, просто выпустили в порт. Теперь, когда все аргониане собрались на ужин за длинным столом, Бегущая-по-Траве была занята хлопотами по кухне. Когда я вошла, она только мельком посмотрела на меня и продолжила разливать своим сородичам рыбную похлёбку по мискам. Некоторые из ящеров недоверчиво на меня взглянули, но против не высказались. – Всё в порядке, – утешил их изумрудно-зелёный аргонианин с перьями на голове. – Это наша гостья. Бегущая-по-Траве, закончив подавать ужин, заперла дверь сразу на два засова, а я, отыскав в рюкзаке противоядие, присела рядом со жрецом, которому на лоб положили мокрую прохладную ткань. Успела! И уже это давало призрачную надежду на то, что рано или поздно всё будет хорошо. Аргонианка подошла к нашему углу и устроилась рядом, пока я поила Эрандура зельем, придерживая его голову. – Тебя долго не было, – произнесла Бегущая. – Задержалась в пути, – убедившись, что данмер проглотил противоядие, стащила с его лба тряпку и заметила странный золотой блеск в гриве спутанных волос. – Что-то случилось? – аргонианка беспокоилась, но я не ответила ей, подобрав со спальника жреца проклятый септим. Он был тёплый, почти горячий, словно впитавший в себя огонь лихорадки. Я провела пальцем по аверсу с профилем Тайбера Септима, и, уставившись на монету как завороженная, прочла надпись на решке: «Империя есть закон, закон – священен». Это был тот самый септим. Я-то думала, что потеряла его, но он, как по волшебству, вернулся назад, и меня забила дрожь. – Джулия, – Бегущая слегка потрясла меня за плечо. – Ты меня слышишь? – Угу, – кивнув, я никак не могла оторвать взгляд от монеты. – Ничего не случилось. – Ты выглядишь напуганной, – заметила аргонианка. – Да, – решив спрятать септим в кошель, улыбнулась Бегущей и полезла в рюкзак за блюдом. Надо отплатить за гостеприимство, иначе нельзя. – Мне тут кое-что досталось, – нервно посмеиваясь, невнятно поведала своей спасительнице историю Авентуса. Аргонианка приняла серебро и внимательно рассмотрела его. – Даже если ты не лжёшь, и действительно не украла эту вещь, я не могу принять такой подарок, – она указала на потёртую гравировку с фамилией «Аретино». – В городе его не получится продать, а если норды обнаружат у нас эту вещь, то здесь попросту перебьют всех. Пришлось вернуть блюдо в рюкзак и мрачно спросить: – И что мне теперь с ним делать? Печально вдруг осознать, что, в отличие от аргониан, у меня нет даже собственного стола, куда можно было бы поставить это блюдо. Бегущая-по-Траве опустила голову, словно в глубоких раздумьях, и прошипела: – Не знаю точно, надо спросить у мужа… Если ты хочешь продать это серебро, то тебе придётся подождать. – Чего подождать? – напряглась я. – Каджитов.
