Глава двадцать восьмая. Котики и наркотики
6 июня 2019 г., 20:13
Ледяной зал пещеры наполнился шорохами. Из лилового мрака выползли тысячи маленьких блестящих корусов. Насекомые падали из нор с потолка, вылезали из стен, испещрённых червоточинами подобно трухлявой древесине и, прогрызая жвалами камни, выкапывались из пола. Их усики и лапки тянулись ко мне, но я не могла шевельнуться, превратившись в ледяной сталагмит. Вдали дрожали неясные огни, оранжевые отсветы отражались на моих зеркальных гранях, а корусы продолжали окружать плотным кольцом. Пол скоро обратился копошащейся массой насекомых, они касались меня острыми лапками и по корке льда молниями бежали бесчисленные трещины.
Когда дышать стало невыносимо, а ужас ослепил меня непроглядной чернотой, я проснулась и резко села на спальнике, пытаясь сбросить вездесущих мелких тварей.
Их не существовало, но чтобы осознать это, потребовалось некоторое время.
В аргонианском блоке все спали, пахло варёной рыбой, оставшейся от ужина, а угли тлеющего очага тускло освещали кухню и вертел. Я увидела только силуэт стола. Впервые после возвращения из пещеры ощутила лютый голод – ослабевшее тело требовало еды.
Вдруг краем глаза выхватила во тьме блеск рубиновых глаз и вздрогнула.
– Эрандур? – откинув шкуру, которой укрывалась, подползла к жрецу.
– Где мы? – его голос прозвучал хриплым шёпотом.
– В Виндхельме, – ответила я, чувствуя, как слёзы радости градом посыпались по щекам. – Теперь всё будет хорошо!
– Как мы добрались?
Я прерывисто всхлипнула, смахивая слёзы:
– Нам повезло. Ты пить не хочешь?
Не дожидаясь ответа, встала и направилась на кухню, к бочкам с водой, стоящим в дальнем углу. Здесь всегда хранился большой запас – на родине аргониан, Чернотопье, множество болот, и если ящеры не могут ежедневно мыться, это причиняет им неудобство. Вечерами они обтирались из бадей специально подогретой водой, а в Белой реке плавали только поздней весной и летом, когда становилось немного теплее. Радовало, что у них мне, наконец, удалось отмыться от крови и отстирать вещи.
Наполнив кружку водой, вернулась к Эрандуру, зацепив по ходу котелок с остатками похлёбки на дне и кусок подсохшего хлеба со стола.
– Что со мной случилось? – поинтересовался данмер. – Нет сил даже подняться.
– Яд, – коротко сказала я, поставила котелок рядом и напоила жреца водой.
– Ты спасла меня?
– Квинт помог. Мы должны ему сотню, – наконец, удалось приняться за еду.
В последний раз так жадно ела в Данстаре после возвращения из Храма Призывателей Ночи, но у Торинга закуски были более изысканными. Здесь я, как бездомная кошка, впивалась зубами в рыбий скелет и едва не рычала оттого, что не могла заполнить пустоту внутри. И, кажется, еда была не причем.
– Разве у нас нет денег? – слабо спросил Эрандур.
Пришлось объяснить ему, куда я всё потратила, избегая правды.
Этот разговор нелегко было вынести – после всего сказанного данмер закрыл глаза и отвернулся, а я жалела о каждом произнесённом слове.
Конечно, надо было отдать мне должное. Я врала словно базарная торговка, пытающаяся выдать облезлую шкуру моровой крысы за обрывок плаща императора, что буквально вчера прошёл по соседней улице. История, сочинённая над раненым другом, изобиловала героическими подробностями эпической битвы со слепыми эльфами и включала в себя поездку на белом саблезубом тигре, оцарапавшем мне лицо. А в довершение я встретила трех славных наёмников, которые, взяв в качестве платы за помощь всё золото и оружие, довезли нас до города.
Мой наигранный смех разбудил нескольких аргониан, и они раздражённо зашикали на нас.
Надо ли говорить, что Эрандур был оскорблён столь очевидной ложью, а на глупости умудрённый жизненным опытом эльф предпочитал благоразумно отвечать тяжёлым молчанием.
Но лучше так, чем рассказать вслух о том, через что на самом деле мне пришлось пройти.
Надеясь, что кто-нибудь из богов или даэдра, меня слышит, молилась всем подряд, чтобы никогда не пришлось открыть ему эту тайну.
***
Наутро, когда аргониане отправились работать в доки, я напросилась с Бегущей на рыбалку. Во-первых, двухдневное затворничество в аргонианском блоке только усугубляло и без того паршивое душевное состояние, а во-вторых, не хотелось постоянно находиться рядом со жрецом. Отчасти и потому, что не смела рассказать ему правду. Так безрадостно начался месяц Заката Солнца. Третьего числа снег прекратился, днём ранее над Виндхельмом бушевала вьюга. Теперь погода хоть и не прояснилась, а плотная стена облаков давила на голову, можно было выбраться к реке. Бегущая-по-Траве взяла две удочки, одну протянула мне, и я, нахмурившись, посмотрела на длинное удилище, к которому была примотана леска из конского волоса с небольшим изогнутым крючком. Аргонианка ловко прицепила к крючкам приманки из тонких полосок кожи, с гордостью заявив, что сама это придумала. Мы выбрались из города до полудня, оставив Эрандура спать и набираться сил, что без нормальной еды было довольно трудно. Из-за нехватки денег аргониане питались преимущественно рыбой, которую для них ловила Бегущая. Часто ей помогал муж, но если в порт приходил корабль с большим грузом, то ему приходилось усердно работать с рассвета и до заката. – А ты никогда не разгружаешь корабли? – поинтересовалась я, следуя за аргонианкой вдоль берега реки. – Нет. Порой мне приходится уезжать, чтобы поторговать в Рифтене или в Вайтране выделанными шкурами. К счастью, мои редкие вылазки приносят больше денег, чем все труды моих сородичей в порту. Поэтому они радушно меня приняли. Мне показалось это странным, потому я решилась спросить: – Значит, ты здесь только из-за мужа? Бегущая-по-Траве загадочно промолчала и резко сменила тему: – Рыбачить лучше всего на том островке, видишь? – она указала удочкой вперёд на обледеневший клочок земли, выглядывающий из-под воды. – Но придётся перепрыгнуть лёд или осторожно по нему пройти. После её слов стало понятно, что меня ждёт купание в холодной воде. Иначе с моей неуклюжестью быть не может. Аргонианка разбежалась и перемахнула через воду в грациозном длинном прыжке. Я, оценив расстояние, попробовала пройти по льду, и едва успела перебежать, пока под ногами во все стороны расходились искривлённые белые трещины. Островок был сплошь заросшим сухими травяными стручками, которые мне уже доводилось собирать на побережье Моря Призраков, близ Винтерхолда. Мы вместе с аргонианкой разместились на краю, и она быстро закинула удочку в воду. Я не являлась столь же непревзойденным мастером рыбной ловли как она и, неловко замахнувшись, последовала её примеру. Крючок с кожаной приманкой громко плюхнулся в реку у самого берега. – Попробуй ещё раз, – шепнула Бегущая, улыбнувшись. С третьей попытки удалось попасть куда нужно, и, уставившись на медленное течение реки, я ощутила тревогу. Мы довольно далеко отошли от города, а, издали, с другого берега, донёсся раскатистый рык медведя. – Когда прибудут каджиты? – поинтересовалась я. – Хорошо-Знает-Болота вспомнил, что они были здесь около недели назад. Следующий караван торговцев прибудет не раньше чем через неделю. – А твои сородичи не будут против, что мы пока поживём у вас? Аргонианка не ответила, её леска неистово задёргалась и умелой подсечкой она вытащила из воды вихляющегося лосося. Только поместив его в бадью, Бегущая-по-Траве продолжила разговор: – Мои сородичи не слишком любят данмеров. Память о прошлом. Я понимаю их, но мне вовсе не кажется, что прошлое должно влиять на наши решения. – Бегущая, – я в недоумении воззрилась на подругу. – Кто ты такая? Ты точно скорняк? Твоим речам даже жрец Мары может позавидовать! – Я обычная аргонианская девушка, – скромничая, ответила она. – Просто многое пережила. Моя удочка задрожала в руках – рыба схватила приманку. Растерявшись, я вцепилась в удилище и принялась стремительно наматывать леску. Лосось усиленно сопротивлялся попыткам вытащить его. Никогда не думала, что у рыб столько сил! Когда серебристая чешуя сверкнула над водой, моё лицо озарила улыбка. На несколько мгновений удалось позабыть обо всем, через что мне довелось пройти. Вытянув на берег довольно крупную рыбину, отцепила её от крючка и рассмотрела, заметив, что она больше и темнее обычного лосося, с растопыренными длинными плавниками и вытянутой головой. В широком рту необычной рыбины различался ряд острых зубов. Она с усилием продолжала извиваться в руках, норовя вырваться, и топорщила жабры, задыхаясь. – Это рыба-убийца? – рассмеялась я, бросая улов на берег. Чешуи этой рыбы можно будет использовать в алхимических практиках, а на вкус она довольно необычна. – Верно, редкая в этих краях, – заметила Бегущая, одобрительно кивнув. – Хорошо, что ты улыбаешься. Это даёт надежду на то, что всё образуется. Кстати, твой друг знает о случившемся? Проглотив язык, я отрицательно мотнула головой. Мимолётное счастье растаяло как утренний туман под палящим полуденным солнцем. – Ты же понимаешь, что придётся всё ему рассказать? – с нажимом продолжала аргонианка. – Вообще не хочу, чтобы кто-нибудь еще знал, – выговорила я, чувствуя, как от злости краснеют щёки. – Он имеет право знать. – Я сама решу, кто имеет право, а кто нет! Это моё дело. Надеюсь, ты ему не расскажешь?! – Нет. Это только ваше бремя, которое вам нести вместе или идти разными дорогами. Эти слова словно ударили меня под дых. Я никогда не думала, что могу остаться одна. А если и останусь, то, что буду делать, куда пойду? Нищая, опозоренная женщина. В лучшем случае смогу устроиться на кухню в Сером квартале и работать на данмеров за еду и спальное место. Либо стану служанкой в «Очаге и Свече» и буду терпеть приставания перебравших нордов. Зимой не удастся отыскать ингредиентов для продажи, а чтобы покинуть Виндхельм, нужны деньги. Что если Эрандур, узнав правду или обидевшись на мою ложь, действительно решит уйти?***
Жизнь среди аргониан была не так уж и плоха. По крайней мере, я не голодала и не мёрзла. Однако неделя, проведённая в блоке, показалась самой долгой за всю мою жизнь. Чтобы хоть как-то отработать доброту и оказанное гостеприимство, помогала всем, чем могла. Я чистила котелки и кастрюли от сажи, готовила, сменяя Бегущую на кухне, драила полы как корабельную палубу, носясь с тряпками и бадьями по всему общежитию. Не скажу, что довела всё до блеска, но стало заметно чище. Чем только не займёшься, чтобы избежать неудобных разговоров, тем более что жрец после отравления заметно сдал позиции – вставал и ходил с трудом. Очень долго спал, словно яд выкачал из него всю жизненную энергию. Исцеляющие чары помогали, но не так как бы мне хотелось. Может, я колдовать разучилась? Десятого числа месяца Заката Солнца в блок посреди дня вдруг ворвался Хорошо-Знает-Болота. Он откинул капюшон с головы и оскалился в открытой улыбке, глядя на меня. – Приехали! – объявил аргонианин. – Каджиты! Я видел повозки и лошадей! Новость, которая ожидалась целую неделю, не на шутку испугала и удивила, словно гроза посреди зимы. – Ты уверен, что это были они? – недоверчиво поинтересовалась я. Не хотелось лишний раз высовывать нос из безопасного укрытия. – Уверен, – твёрдо сказал Хорошо-Знает-Болота. – Спешить не обязательно, они пробудут здесь несколько дней. Аргонианин отправился в доки, чтобы продолжить работу, а я повернулась к сидящему за столом жрецу, перехватив его встревоженный взгляд. – Почему ты не сказала, что мы ждём каджитов? – Эрандур задал уместный вопрос. И действительно, почему я вдруг перестала делиться с ним планами? – Ну, – и снова ложь! – Я украла кое-что, и это можно было бы сбыть каджитам… – Украла? – Пришлось. Хотела расплатиться с аргонианами, но не знала как, – объяснение звучало весьма сомнительно, особенно когда его украшала глупая натянутая улыбка. – Да хранит нас Мара, – вздохнул Эрандур, тяжело поднимаясь с лавки. – Надо вернуться в Данстар. В Храм Призывателей Ночи, – заметив мой испуг, жрец добавил. – Там ещё осталось немного золота, и… мне нужно благословение Её Милости. Она может полностью исцелить меня от яда. – Попробуем договориться с конюхами, – не верилось в то, что удастся дорого продать блюдо Авентуса и набрать достаточное количество септимов для путешествия. Снарядившись в путь, хотя сложно было назвать сборами, то, что я взяла Ваббаджек, пустой рюкзак и прицепила к одежде капюшон-накидку, мы со жрецом направились в ненавистный город. Теперь особенно пугало, что Рольф и Ангренор могут встретиться на улице и отбиться от них не получится. Я больше смотрела под ноги, чем по сторонам, в надежде добраться до главных ворот без происшествий и приступов неконтролируемой паники. Если такое случится, пока мы идём, довольно сложно будет объяснить данмеру истинные причины подобного состояния. Денёк выдался пасмурный и тихий – даже снег сыпался лениво, будто небо нехотя сбрасывало по снежинке на студёную землю Виндхельма. Ветра замерли среди обледеневших стен, погрузив город в гнетущую тишину. Шумно сейчас было лишь в доках и на рынке. За воротами на мосту, как и прежде, дежурили стражники. Они проявляли мало интереса к покидающим город, радуясь, что чужаки уходят из их мрачной холодной цитадели. Я пыталась представить, что никаких Братьев Бури вокруг нет, но дрожала от ужаса, списывая это на мороз, и косилась на патрульных, громко комментируя красоты местной архитектуры. Пока на глаза не попался низкий каменный парапет. С моста открывался чудесный вид на реку, горы и доки, где сейчас стояли несколько кораблей. Я свернула к краю, вытащив из кошеля на поясе единственный оставшийся септим. Сжав монету в ладони, подошла к парапету и взобралась на него. – Что ты делаешь? – обеспокоенный тон Эрандура, заставил вздрогнуть от неожиданности. Стоя на краю, я уставилась на септим и покрутила в пальцах. Холодное золото оживляло воспоминания о тьме, фалмерах и моей слабости. – Джулия! – крикнул жрец. – Немедленно спускайся оттуда! А внизу раскинулось широченное русло Белой реки. На дне, наверняка, острые камни и если прыгнуть с такой высоты, то можно умереть, если не от удара о ледяную воду, подёрнутую мёрзлой коркой, то о зубья массивных глыб. Как голодное чудище река ждала «сломанных» девушек, чтобы заключить их в мёртвые объятия и выбросить в море или на берег ненужным мусором. Септим притягательно блестел в руках а я, снова сжав его в кулаке, спустилась с парапета и остановилась с закрытыми глазами. «Со мной такого не случится!» – подумала и бросила монетку через плечо. Золото пропало в реке, а в сердце родилась надежда, что вместе с септимом вода унесёт в открытое море и мою память. – Джулия, – голос данмера прозвучал удивлённо. – Ты выбросила золото? – Ну, да, – продолжая путь по мосту, ровно отозвалась я. – На свете есть вещи и поважнее. Ты же сам говорил. Жрец последовал за мной. Вряд ли он не нашёл, что ответить, скорее удержал себя от излишних расспросов. – Это не похоже на тебя, – изрёк он спустя некоторое время. – Нет. Просто кое-что поняла, когда мы чуть не умерли. Цена слабости гораздо выше всех септимов в мире. Позади конюшен на берегу реки остановились две повозки с запряжёнными лошадьми, около которых суетились несколько каджитов. Они раскладывали вещи, возводили меховые шатры и распрягали коней. Видимо, к торговле коты сегодня расположены не были – ещё не организовали лагерь. Мною сразу была замечена изящная рыжая каджитка с чёрными полосками на лбу. Её богатые одежды лоснились шёлком и золотыми нитями. Изысканная отделка мехом и опалами придавала кошке почти королевский вид, а торчащие ушки с кисточками украшали две пары золотых колечек с бриллиантами. Торговку охранял высокий матёрый котяра с чёрной густой гривой, облачённый в стальные латы. На поясе охранника висел эльфийский длинный клинок. Их оказалось всего четверо – две торговки и двое охранников. Не густо для таких опасных мест, но каджиты всегда славились своей осторожностью и удачей. – Вам не нужна помощь? – сходу поинтересовалась я. Торговка удивлённо взглянула на меня и, навострив уши, подошла ближе, принюхиваясь, отчего её длинные усы слегка подрагивали. – Что у тебя за предложение? Акари готова выслушать, – приветливо промурлыкала она. «Да вот тут у меня серебряная тарелка», – прокрутила у себя в голове то, что хотела сказать, и показалось, что звучит недостаточно убедительно. – Моё имя Джулия Октавия, – протянув руку для рукопожатия, вызвала секундное замешательство у караванщицы и вынудила охранника косо на меня смотреть. – Я – целительница. Травы и зелья предлагать не стану, думаю, у вас их достаточно. Я хочу вас сопровождать. – Сопровождать? – зрачки каджитки сузились. – Да, вместе со жрецом. Нам нужно добраться до Данстара, и мы готовы бесплатно охранять вас в дороге. Можно стать полезными друг другу, не так ли? Котяра презрительно фыркнул. – Джулия, что происходит? – прошептал Эрандур мне на ухо, но я только махнула рукой. Торговые сделки моя специальность, а не жреца. – Вы – наёмные целители? – поинтересовалась Акари. То наёмная убийца, то целительница – ощутила себя специалисткой широкого профиля. – Нам надо подумать, – отозвалась караванщица, не дожидаясь ответа. – Приходите завтра, когда мы разобьем лагерь. Тогда мы сможем поговорить в более спокойной обстановке.***
– Товары! Инструмент! Оружие! Всё по хорошей цене! – утром следующего дня зазывала покупателей каджитка Акари, стоя около мехового шатра, перед которым на шкурах было разложено всё вышеперечисленное. Несмотря на огромный ассортимент, толпы покупателей вокруг не наблюдалось. Я с интересом уставилась на разложенные серебряные украшения с камнями – кольца, ожерелья, серьги. Эрандур отошёл чуть поодаль к мечам, топорам и булавам, с нескрываемым восхищением любуясь на прекрасный эбонитовый клинок с вязью золотистых узоров, оплетающей изогнутую рукоять и лезвие. – Попробуйте, удобно ли ляжет в руку, – посоветовал охранник каджит, заметив восторг жреца. От меня тоже не скрылось, на что уйдет часть сокровищ припрятанных в Храме Призывателей Ночи, и я подошла ближе, бормоча под нос: – Первые двести лет детства для данмера самые сложные… Взгляд Эрандура стал пронзительным и чистым, он с азартом поднял клинок и вытянул руку, стараясь прочувствовать оружие, остроту его лезвия, баланс и возможное зачарование. Сделал широкий выпад, замах, взрезал со свистом холодный воздух и вдруг выронил меч. – Проклятье! – тихо выругался он, и стало ясно, что данмер ещё не полностью оправился от действия яда. Слова утешения вряд ли могли помочь, как бы хуже не сделалось, учитывая гордый мужской нрав. Он и так знал, что нужно – благословение богини. А для этого придётся поспешить в Данстар и сделать всё возможное, чтобы каджиты согласились нас взять. Страж каравана покачал головой, наблюдая за неудачной тренировкой. На самодовольной мохнатой морде читалось: и эти двое собираются нас охранять в дороге? Не теряя времени, я направилась к Акари, выпалив: – Надо поговорить! Торговка кивнула охраннику, чтобы присмотрел за товарами, и мы с ней скрылись в меховом шатре. Каджитка опустила полог и зажгла светильник. Внутри я заметила украшения, мешки и сундук, а расселись мы друг напротив друга на лежанках, укрытых волчьими и козьими шкурами и подстилками из сена. – Карджо считает, что нам не нужна дополнительная охрана, – Акари порылась в одном из мешков и достала оттуда странную золотистую трубку. – А Зейнаби и Дро’мараш думают, что приятно путешествовать в хорошей компании. С интересом наблюдая за действиями каджитки, засыпающей в трубку некий желтоватый порошок, я вдруг поняла, что передо мной творится нечто незаконное. – Это что? Лунный сахар?! – опешила я. – Это наше лакомство, – промурлыкала торговка. – В Виндхельме тоже кое-кто любит его. И не только… – Ты про… скуму? Каджитка кивнула и, запалив трубку, протянула мне, но я замотала головой и выставила руки вперед, мягко отодвигая «угощение». Акари оскалилась в улыбке: – Нам нравится пряная сладость. У Акари заказали немного скумы, но вчера вечером прибежал один данмер и заявил, что за заказчиком бдительно следят стражники. Это Ревин Садри, хозяин лавки в Сером квартале. Доставишь ему посылку, возьмём вас со жрецом сопровождать нас и через пару дней отправимся в Данстар. Наркокурьером бывать ещё не приходилось, раньше я о таком и помыслить боялась, но не теперь. Что может быть хуже, когда самое плохое уже произошло? – Я в деле. Но что если меня поймают? – Сделай так, чтобы не поймали, – резко оборвала Акари.
Примечания:
200 страниц однако... Середина первой части) надеюсь...
