Глава сорок четвертая. Кусь
11 сентября 2019 г., 19:32
Двенадцатого числа месяца Утренней Звезды я вновь увидела высокие серые стены Маркарта. Мороз немного смягчился, солнце светило ярко, местами даже начал подтаивать снег. Хотя до весны было ещё так далеко, что даже не мечталось.
Столица Предела навевала воспоминания, по большей части мрачные и неприятные, связанные с болью и потерями. Скалы, на которых высились двемерские башни, показались мне пугающими и готовыми вот-вот обрушиться на голову. Поэтому, чтобы отвлечься, по приезду сразу завернули в таверну, и я с порога заказала себе выпить. В тесной комнате, больше похожей на каменный мешок, с кроватью, удобной, как надгробие, спать можно только в изрядном подпитии. Теперь становилось ясно, отчего Ворстаг тут почти каждый вечер надирался.
В «Серебряной Крови» было немноголюдно, наёмник на привычном месте не обнаружился, да и во всей таверне тоже. Фрабби, подметающая зал, нехотя поделилась информацией о его местоположении:
– Так он же в шахте до сих пор работает! – недовольно проворчала она. – Заходит иногда, ночует, но нечасто. Хотя комнату мы за ним сохранили, особенно теперь, когда наплыва клиентов нет.
– Вы знаете, где эта шахта? – в голову после двух кружек пришла довольно неплохая мысль.
– А то ж не знать! За городом у моста!
– Мне нужен гонец! – выпалила я. – А еще пергамент и уголь!
Эрандур, греющийся у камина с чашкой горячего супа в руках, только косо посмотрел на мою очередную вспышку энтузиазма. Вернувшись в комнату, я нашла кусок мятого пергамента и написала размашистыми буквами: «Ворстаг, любовь моя! Жду тебя в "Серебряной Крови!" Твоя тайная поклонница!», и мерзко хихикая, потащила записку в зал, запечатав её воском от свечи.
Передав её парню вместе с десятком монет, заказала ещё выпить и устроилась у камина напротив жреца, хитро улыбаясь. Эрандур, глядя на мой чересчур довольный вид, вопросительно приподнял бровь, видимо, ожидая, что я объясню причину своей радости.
– Просто сегодня решила немного выпить, – икнув, поднесла ко рту очередную кружку с пенистым элем и сделала несколько слишком крупных глотков, облив одежду.
– На горе Килкрит что-то произошло? – догадался жрец. И ничего-то от него не скрыть!
– Слушай, Эрандур, – выговорила я заплетающимся языком. – Ты… Тебя когда-нибудь… То есть против тебя применяли паралич?
Глаза данмера подозрительно забегали по залу.
– Почему ты спрашиваешь?
Ну, неужели я ждала прямого ответа на столь конкретный вопрос?
– А! – я махнула рукой, отчего кружка покосилась и выплеснула немного эля на пол. – Ничего тебя спросить нельзя! Меня вот это… этот некромант, там… парапа… парализвал! И я прям ничего не чувствовала. Это так страшно!
– Это не повод напиваться, – благоразумно заметил жрец.
– А вот и повод! – резво возразила я, переведя взгляд на дверь. – О! Ворстаги пришли! – разглядев двух одинаковых наёмников, поняла, что с выпивкой надо притормозить, чтобы не попасть в беду. Но поскольку сердце всё ещё сковывала память о том ужасном состоянии, проглотила прогорклые остатки эля на дне кружки, встала, уронив стул, и с воплем: «Ворстаг!», лавируя между столами, стойкой и посетителями, помчалась к дверям.
Норд, закованный в стальной доспех, сегодня выглядел непривычно хмурым и серьёзным. Даже когда он меня увидел, то искорка радости в его глазах светилась всего пару мгновений. Ворстаг раскрыл мне объятия, и я буквально влетела в них, стукнувшись лбом о нагрудник с характерным звоном.
– Наконец-то! А то я уж думала всё!.. – выдала, отшатываясь назад, отчего наёмник вдруг начал резко отдаляться, но успел схватить меня под локоть, не позволив рухнуть на пол.
– О Джулия Октавия, свет очей моих, – иронически запричитал норд, – когда же ты успела так налакаться?
– Долго ли умеючи, – хохотнула, подцепляя его под руку. – Пошли к Эрандуру, он тоже надрался... э... заждался, – мой голос опустился до шёпота. – Скажи, как ты его рассмешил в прошлый раз, а то бывает прямо тошно видеть, как он киснет…
Ворстаг только самодовольно ухмыльнулся, обхватил рукой мою талию и повёл таким образом к камину, притормозив у стойки, чтобы взять кружечку мёда.
– Мне тоже! – потребовала из-за его спины.
– Ну, вот ещё! – возмутился норд, глядя на недоумевающего Клеппа, и указал на меня, ткнув пальцем в макушку. – Этой госпоже больше напитки не подавать!
Трактирщик засмеялся и кивнул, пока я пыталась схватить наглого и очень ловкого наёмника за его шустрый палец.
Встреча Ворстага и Эрандура прошла как-то сухо. В моём понимании, они должны были броситься друг другу в объятия и дружески хлопать по спине, приговаривая: «Сколько лет, сколько зим!» Однако всё, что произошло, это деловое крепкое рукопожатие, после чего мужчины чинно расселись возле камина, пока я, давясь от еле сдерживаемого пьяного хохота, наблюдала за их суровыми минами.
– Эрандур, – мрачно заговорил наёмник, – вот ты, как жрец, понимаешь во всяких ритуалах, да?
– Смотря какие ритуалы ты имеешь в виду, – спокойно ответствовал данмер.
Ворстаг поглядел по сторонам и придвинул стул ближе к столу, наклонившись к жрецу. Мне тоже пришлось двигаться, с противным скрежетом волоча за собой стул, чтобы услышать хоть слово.
– Вот скажем, в погребальных ритуалах разбираешься?
– Тебе лучше поговорить об этом со жрецом Аркея, – посоветовал Эрандур.
– Говорил уже, – протяжно вздохнул Ворстаг, не заметив, что я стащила у него из-под носа кружку мёда.
– И что? – данмер пристально и строго посмотрел на меня, вынудив вернуть кружку на место.
– По-моему, он мне наврал, этот брат Верелий, – наёмник, поняв, что его питью угрожает опасность, осушил кружку в несколько крупных глотков и вытер рот ладонью. – Так, – он повернулся ко мне, – а ну, иди сюда, воришка!
Через пару мгновений, вытянутая с места крепкими ручищами наёмника, я уже сидела на его коленях, стиснутая в охапке, без возможности удрать за добавкой. Перед глазами стремительно закружилось пламя очага, сознание замутилось, но мне пока удавалось сохранить ясность ума, чтобы вслушаться в важный мужской разговор.
– И что сказал жрец? – в полголоса поинтересовался Эрандур.
– Закрыл Зал Мёртвых в Подкаменной крепости, якобы для проведения каких-то ритуалов. Я не слишком понимаю, как у вас эти ритуалы проводятся, но раньше никогда не было такого!
– Не приходилось о таком слышать, – отозвался данмер.
– Само собой, потому что я уверен в том, что это всё ложь! – твёрдо заявил Ворстаг. – Тут слух пополз. Не знаю, правда или нет, но одна женщина из местных пошла почтить память мужа. Он совсем недавно погиб от рук изгоев, а когда вдова зашла и увидела тело, то в обморок упала! – тон голоса норда зазвучал невероятно зловеще.
– Он был изуродован?
– Нет… обглодан!
Я почувствовала, что меня начинает мутить, и попробовала вывернуться из хватки наёмника.
– Меня сейчас стошнит, – сообщила, продолжая болтать ногами, но Ворстаг не спешил разжимать медвежьи объятия.
– В каком смысле «обглодан?» Дикими зверьми? – Эрандур в задумчивости погладил бороду и нахмурился так, что стало жутковато.
– В том-то всё и дело! Следы укусов, по заверениям женщины, были человечьи!
Очаг завертелся быстрее, поплыв резко в сторону, и всё, что мне было нужно в тот момент это бадья.
– Отпусти! – взвизгнула я из последних сил, вырвавшись на волю и рухнув на карачки.
– Омерзительная история, согласен, – Ворстаг, оценив моё состояние, быстро встал и подставил к лицу ближайшее найденное ведро. Клепп начал громко возмущаться, но, заметив меня, ползающую на полу в обнимку с ведром, утих. Половины того, что происходит, я уже не понимала, только иногда доносились далёкие голоса, а в голове плыли туманные образы надкусанных трупов, которые сама себе придумала.
– Унесём-ка её в спальню, – решил жрец.
– Хорошо, – согласился Ворстаг, встав надо мной. – Давай, ты спереди, а я сзади.
Эрандур приподнял меня под руки и громко возмутился:
– А один ты её не осилишь, что ли?!
– Вдвоём-то наверняка!
– Пустите! Я сама! – произнесла, приоткрыв один глаз, и задрыгала ногами, надеясь, что дойду до спальни самостоятельно.
– Она ещё и разговаривает! – рассмеялся Ворстаг, и его руки сомкнулись на моих лодыжках, оторвав меня от пола. Дёргаться стало бесполезно, получалось только слабо извиваться.
– Так, возвращаясь к предыдущей теме, – заговорил наёмник уже тише и спокойнее, обращаясь к данмеру. – Не сходишь завтра в Зал Мертвых? Может, Верелий тебе расскажет, что там творится… по-жречески.
– Конечно, друг. И Джулию с собой возьму. Сыграет роль убитой горем вдовы.
– Или роль трупа для приманки!
Они оба засмеялись, свалили меня на кровать как мешок картошки, и металлическая дверь захлопнулась, погрузив комнату в тишину.
***
Наутро от каменного ложа болело всё, особенно шея. Голова то ли гудела, то ли прямо под моей комнатой работал двемерский механизм. Я жадно вдохнула прохладу и выбралась из-под покрывала, чувствуя, как сильно хочу пить. На стене непрерывно горел светильник, издавая тихое шипение и синеватое сияние, отчего в комнате было довольно светло. Возле кровати, на тумбочке, обнаружилась чашка с жидкостью, пахнущей травами и хвоей. Рядом записка на пергаменте двумя разными почерками: «Выпей и станет легче» – убористо и «Твой тайный паклонник…» – размашисто. Оценивать глупую шуточку не было настроения, но, привыкшая доверять Эрандуру, я выпила предложенный отвар в надежде на скорое исцеление. Вопреки ожиданиям отвар оказался ледяным и бодрящим, глаза вытаращились, и пришла такая бодрость, что мне захотелось резко вскочить с кровати, чтобы пометаться туда-сюда по двум метрам комнатушки. Приведя себя в порядок и продрав колтуны волос гребнем, подумала, что неплохо бы наведаться к Муири и подстричься, коли она так хорошо умеет это делать, но поразмыслив, решила, что не стоит возвращаться туда и тревожить память мраком, сквозь который мне довелось пройти. В дверь вдруг постучали – ранним гостем оказался жрец. – Доброе утро, – сходу сказал он, застыв на пороге. – Вижу, «целебное зелье» ты уже выпила… – Что это было? – удивилась я, а надо было сначала поблагодарить. – Рассол и ягоды можжевельника. Освежает, правда? – Эрандур не спешил заходить в мою комнату, несмотря на то, что видел мой недвусмысленный приглашающий жест. – Ты помнишь, о чём мы вчера говорили? – М-м, – замычала, впустив его, наконец, внутрь, и прикрыла дверь. – Честно, не очень. Последнее, что помню – кто-то кого-то обглодал. – Ворстаг попросил сходить в Зал Мёртвых и узнать у жреца Аркея, что произошло. – Кстати, а где он сам-то? – Уже ушёл в шахту, вечером обещал вернуться, – данмер выжидающе посмотрел на меня. – Ты со мной или отдохнёшь после вчерашнего? Я недолго подумала, оценила состояние – не такое плохое, как должно быть, и бодро кивнула. – С тобой! И Эрандур начал объяснять, что от меня требуется – сыграть роль женщины, потерявшей родственника, которого убили изгои, чтобы вытянуть из служителя Аркея правду о том, что происходит. Данмер, в свою очередь, начнёт читать ему проповедь, что семьи нельзя разлучать даже после смерти, ибо узы богини Мары и так далее… Я слушала внимательно, завтракать не стала, чтобы нагулять аппетит, если таковой вообще может появиться после посещения такого места, как Зал Мёртвых. На всякий случай, захватила с собой Сияние Рассвета, а Ваббаджек заперла в комнате, велев перепуганному лицу сторожить вещи. Маркарт шумел с самого утра – на рыночной площади вовсю шла торговля, местные крутились у прилавков, высматривая необходимые товары, казалось даже, что от людей исходит тепло, рассеивающее сухой морозный воздух, опустившийся на город и сковавший ручей у таверны крепким льдом. – Надо потом купить немного ткани, – решила я. – Меч прикрыть, да одежду залатать. Эрандур промолчал, слабо улыбнувшись и зябко завернувшись в плащ, пошагал по лестнице, ведущей к Подкаменной крепости. Мне раньше не доводилось бывать внутри неё, но вспомнилось, как проходила рядом. Стражи там бдительнее, чем в Вайтране, и не менее подозрительные. Естественно, сходу помянуть усопших нас никто не пустил. Двое мужчин стражников, застывших как истуканы, завидев посетителей, внезапно пришли в движение и встали у двемерских ворот, держа перед собой щиты. – Зачем идёте в Подкаменную крепость? Вы не похожи на местных! То, что данмеров в таких криптах не хоронят, было мне известно, а Залами Мёртвых назывались именно нордские крипты, что исключало видимое родство между мной и возможным погибшим родичем. – Да и жрец Зал Мёртвых закрыл! – с досадой добавил стражник. – Вот мы и хотим выяснить почему! – не сдалась я, вымученно взглянув на постовых. – Ну, хорошо, – проворчал один из них в ответ. – Идите, может, хоть вам он расскажет, в чём дело, и почему нам теперь нельзя почтить память предков! – Да хранит вас Мара, – благодарно кивнул стражникам жрец, пропуская меня вперёд. Крепость я себе представляла разительно иначе. Думала, это что-то величественное, светлое, просторное и тёплое – там же живет правитель Маркарта, один из самых богатых ярлов Скайрима. Но когда зашла в тёмный склеп, где веяло льдистым промозглым холодом, то непроизвольно перекосилась от недоумения. И вот тут живёт ярл? Он бы ещё в Миддене поселился, по мне так разницы и не заметно! Запахи тут такие же, по крайней мере. Сырость, плесень и металл. Под ногами кое-где валялись обломки камней с осыпающихся стен, что создавало ощущение, что зашла в пещеру. Прямо от входа вверх тянулся лестничный пролёт, по обеим сторонам которого на пьедесталах застыли жуткие двемерские механизмы. Золотистые автоматоны с вытянутыми головами и лезвиями вместо рук будто восседали на шарах, составленных из отдельных металлических пластин. Я, не скрывая удивления, уставилась на них и чуть не позабыла, зачем пришла. Эрандуру пришлось положить мне руку на плечо, пробуждая от наваждения. Брата Верелия в охристой жреческой рясе с капюшоном, как ни странно, мы заметили почти сразу. Вернее, сначала услышали его взволнованный голос. Он пытался объяснить плечистому норду в стальной броне, что проводит какой-то ритуал поминовения, в дни которого нельзя нарушать покой мертвых, но говорил сбивчиво, и поверить в его слова было трудно. Данмер подошёл к служителю Аркея первым, а я продолжала оборачиваться на двемерские создания, сомневаясь, что Верелий расскажет нам правду. Он оказался довольно молод для жреца, в моём понимании. Из тени капюшона на меня взглянул мужчина, возможно, мой ровесник, довольно приятно, успокаивающе улыбнулся и слегка склонил голову в учтивом приветствии. Ругающийся норд, поняв, что толков не добьётся, удалился, недовольно бормоча себе под нос проклятия. Верелий обратил своё внимание на нас. – Приветствую, брат! Что привело вас в Подкаменную крепость? – И вам доброго дня! Да благословит вас Её Милость! – жрецы обменялись приветствиями. – До нас дошли пугающие слухи о том, что Зал Мёртвых закрыт. С чем это связано? Служитель Аркея осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что нас никто не слышит. Лично мне это напомнило Данстар. Похоже, почти у всех жрецов есть какие-то грязные секретики. Может, поэтому они и становятся жрецами? – Могу я узнать для начала, кто вы? – полушёпотом спросил Верелий. – И почему жрец Мары вдруг интересуется нашими мёртвыми? У вас кто-то захоронен здесь? – Я здесь по просьбе своего друга, – честно ответил данмер, не вдаваясь в подробности, но продолжая требовательно смотреть на жреца Аркея. – Видимо, это никогда не прекратится, – устало выдохнул тот. – Идите за мной. Попробую объяснить вам, что я видел, но не здесь. Поманив нас следом по коридору, пронзающим полуразрушенный холл Подкаменной крепости, Верелий вывел нас к вратам еще одного двемерского города, расположенного прямо под Маркартом. Там, на мостках, сновали маги и рабочие с кирками, а справа от прохода в этот зал из холла обосновался, видимо, заведующий этими раскопками альтмер. Обложившись книгами, чертежами и металлоломом, он визгливо покрикивал на работяг время от времени. Я с любопытством оглядывала башни, вросшие в толщу горной породы, их яркую, хорошо сохранившуюся позолоту и подземное озеро, над которым раскинулась эта неимоверная древняя красотища. Брат Верелий провёл нас мимо моста, ведущего к раскопам, до небольшой каменной беседки, в тени которой он и остановился, перейдя на заговорщицкий шепот. – Около недели назад я зашёл в Зал Мертвых, чтобы подготовить тело к бальзамированию и провести ритуал, но наткнулся на… – жрец Аркея помешкал, повертел головой, убеждаясь, что нас никто не слышит, – следы укусов. – Подробнее, пожалуйста. Это были укусы животного или, быть может, вампира? – тактично, но с нажимом продолжал Эрандур. – Нет-нет. Это были следы… Зубов человека. Куски плоти были оторваны так, что остались характерные следы, – с отвращением поморщившись, сознался Верелий. – Представьте, что будет, если такие слухи поползут по городу! – Боюсь, подобные слухи уже начали распространяться среди населения и люди беспокоятся, – твёрдо заговорил данмер. – Если не выяснить, что именно происходит, это может закончиться паникой. – Можно посмотреть? – заинтересованно вмешалась я. – Хотите убедиться? Ладно, – обречённо согласился служитель Аркея. – Но, предупреждаю, там еще кто-то есть. Тот, кто сделал это и кого я никак не могу изловить. Он словно чувствует, когда я нахожусь в зале и прячется. – Мы будем готовы встретить опасность, – пообещал Эрандур, принимая ключ из рук Верелия, который вдруг замешкал и отвел руку, болезненно взглянув на данмера. – Только сперва пообещайте, что никто не узнает о том, что там произошло! – потребовал он. – Мы никому не расскажем, – решительно кивнула я, и Верелий, наконец, отдал ключ жрецу. – Пойду пока, посмотрю, нет ли ещё желающих посетить Зал, и при возможности, буду стараться успокоить людей, – Верелий быстро осмотрелся, пересёкся со мной взглядом и слегка порозовел, буркнув напоследок: – Спасибо. Когда служитель Аркея неторопливо направился обратно к залу с автоматонами, мы подошли к входу в Зал Мёртвых. Двемерская дверь с типичным для древней культуры угловатым орнаментом, от других подобных дверей ничем не отличалась. Но казалось, словно из-за неё тянется нечто тёмное, непознанное и невероятно страшное. Мне никогда даже в голову не приходило, что можно грызть трупы, а теперь не получалось избавиться от липкого противного ощущения и тяжёлого тошнотворного комка, застрявшего в горле. Эрандур открыл замок, толкнул дверь и первым шагнул во тьму, спрятав ключ в кошель на поясе и призвав Пламя на обеих ладонях. Темнота осталась непроницаемой – огня словно было мало, чтобы её развеять. Тогда жрец взял из держателя на стене первый попавшийся факел и подпалил его, но свет стал лишь тусклым отблеском. Плотная тьма его сдавливала, и обмотка, густо пропитанная маслом, только слабо тлела, вопреки всему. Мой нос сразу ощутил вездесущий сладковатый запах бальзамических масел вперемешку с горькими нотками разложения. Запахи струились из черноты прямоугольных альковов, перемешивались с тьмой, окружали и пьянили, маня в самое её сердце. Я зажгла над головой сияние, но магического огня оказалось будто бы недостаточно. Даже вместе с факелом Эрандура свет не мог протиснутся сквозь удушающую темноту. Данмер остановился у одного из тел и зажег ещё один факел, висящий в креплении справа от алькова. Застыв рядом с ним, я вгляделась в очертания мертвеца, прикрытого белым саваном. Похоже, это был кто-то из последних погребённых здесь и его даже забальзамировать не успели. – Если не хочешь, не смотри, – прошептал Эрандур. – В обморок не грохнусь, не бойся, – сказала и откинула саван с тела, обнажив покойника до пояса. Узрев лицо старика, абсолютно лысого, с ввалившимися глазницами и впалыми чернеющими от гнили щеками, я невольно сжала губы от скрытого внутри страха перед смертью. Повреждения кожи сразу бросились в глаза – наполовину обглоданная рука от локтя и до плеча и форма укуса действительно похожая на отпечаток челюсти человека. – М-да, – перекосилась от омерзения, но продолжила смотреть, тем более что жрец с кропотливостью эксперта по некромантии принялся изучать обглоданную руку. – Да поможет нам Мара! Смотри, тут следы не высохшей слюны, – произнёс он, указав на место чуть повыше локтя. Приглядевшись, поняла, что он прав, а значит, прав был и брат Верелий, утверждая, что таинственный трупоед всё ещё здесь. Я посмотрела во тьму, что сдавливала виски, и в ней, среди мертвецов и коридоров мне померещилось движение. Данмер накинул саван на покойника и забрал факел. – Нужно найти того, кто здесь прячется, – бесстрашно следуя во мрак, выдал он. Вытащив Сияние Рассвета из-за пояса, стащила с гарды обмотку, и наконец, стало чуть светлее. Не составило труда понять, что Зал Мёртвых огромен, и кто бы здесь ни прятался, он может делать это вечно, пока сам не захочет показаться. – Разделимся, – предложила я, и Эрандур обернулся. – Это не слишком удачная идея, – заметил он. – Зато так больше шансов изловить трупоеда. Данмер ненадолго призадумался. – Верно, – согласился он, наконец. Неужели мой план действительно хорош? – Но если заметишь что-то подозрительное, что угодно – кричи! – Пока что мы тут самые подозрительные, – натянуто улыбнулась и пошла прямо во мрак, а друг свернул налево. Свет его факела удалился, неся за собой трепещущие тени, а я осторожно, по-кошачьи мягко, принялась красться во мглу, где ползали древние страхи. Бальзамический запах становился гуще, а запах смерти ослабевал. Кажется, в этой старой части Зала Мёртвых не было свежих погребённых. Но всё равно, как же тут мерзко! «И притягивает твоё любопытство, не так ли?» Услышав это, я резко развернулась на месте и приготовилась уже орать, но язык прилип к небу, а во рту скопилась слюна. Не знаю, хорошо или плохо, что я завтракать не стала? И… какова же человечина на вкус? «Не бойся своих желаний! Ты просто такая же, как мы! Признайся, тебя всегда тянуло во тьму, ты мечтала попробовать что-то новое, запретное! Но это совсем не плохо… Я тебя понимаю… Мы все понимаем тебя». Этот вкрадчивый, шепчущий голос, похожий на перебирание мягких паучьих лапок в углах, на перестук коготков сколопендр и шипение мокриц под гнилыми половицами, на шелест перетекающей слизи, то ли женский, то ли бесполый вовсе, заполнил мою голову, вынудив замереть посреди Зала Мёртвых в оковах первобытного страха. Я судорожно вздохнула и проглотила вставший посреди горла ком, прошептав: – Кто тут? «Тут только ты, Джулия. Только ты и твои желания…» До хруста костяшек сжав меч в руке, игнорируя шепот, двинулась вперёд по коридору, чувствуя, что достаточно близко к цели. Мой свет озарил очертания алтаря Аркея, покрытого паутиной. Заключенный в ореол из лучей шар, испещренный резными узорами, стоял на возвышении, к которому тянулась невысокая лестница из трех ступеней. Но в тенях алтаря сокрылось нечто, зовущее меня, и это была вовсе не сила божества покровителя мертвых. «Ты всегда знала, что омерзительна, уродлива, что твои мысли порой подобны гнили... Докажи, что это так... Но знай, что я приму тебя в свои объятия и никогда не отвернусь, в отличие от тех, кто не может этого понять…» – Покажись! – не выдержав, крикнула я, и эхо загуляло по узким коридорам, отражаясь от ниш и стен. Из тени возле алтаря на меня уставилась женщина. Бретонка, одноглазая и страшная, если не сказать уродливая, притом, что в ней не было ни единой черты, что внешне делало бы её некрасивой. Нечто изнутри, тёмное и отвратительное, пробивалось сквозь не слишком привлекательное худое, бледное, обрамлённое русыми волосами лицо. Её пальцы, как паучьи лапки, выросли из тени и коснулись камня. Придерживаясь за стену и пошатываясь, она медленно вышла ко мне. Из одежды на ней была поношенная клепаная броня и кожаные сапоги до колен. И как только не мёрзнет в стылой крипте! – Ты слышала голос госпожи? Она говорила со мной... О тебе... – хрипло прошептала женщина. – Какой ещё, в Обливион, госпожи?! – громко изумилась я. – Госпожа Намира... Она не указала бы на тебя, если… О! Ты хотела попробовать, да? С самого детства тебя тянуло к запретному? Кто у тебя умер, братик или сестренка? Или ты просто смотрела на мертвых и жаждала вкусить их плоти! Я ела... Это... это самое вкусное, что я когда-либо ела! Но этот жрец... – её голос сделался едва различим. – Он заметил... Я... я чувствую... Свет! Она отпрыгнула назад в тень и забилась в угол. Я обернулась – по коридору шёл привлеченный моим возгласом Эрандур, гордо неся перед собой факел. – Джулия, ты что-то нашла? – спросил он. – Кого-то! – ответила, холодея внутри, а в животе и вовсе всё в комок сбилось. – Нам тут предлагают попробовать мертвечину во имя Намиры. Я направила огонек к женщине. Она сжалась в углу, закрывая лицо от света. – Пошли по-хорошему, стражники решат, куда тебя девать, – выдала ей, собрав всю свою уверенность после увиденного и услышанного. – Нет! Во имя госпожи! Я попробую и твоей плоти! – женщина вдруг бросилась на меня, но ослеплённая светом напоролась на меч, резко выставленный мною вперёд на вытянутых руках. Лезвие магического клинка прошило насквозь кожаные вставки брони, прикрывающие живот, словно расплавив их. Трупоедка, сделав несколько взмахов руками, точно в последней попытке вцепиться мне в волосы, зарычала проклятья именем Намиры. От неё самой разило хуже, чем от трупа – немытым телом и удушливым гнильём. Я стояла, вцепившись в рукоять меча, и дрожала, не зная, как вести себя дальше. Отпустить меч не получалось, точно он прирос к ладони, оттолкнуть женщину тоже – от мысли, что придется до неё дотронуться, становилось до тошноты жутко. Удалось несмело отступить назад, медленно вытягивая клинок из живота трупоедки. Её ноги подогнулись, единственный глаз закатился, и тело рухнуло на пол Зала Мертвых с тихим стуком. Эрандур недолго наблюдал немую сцену, не решаясь ничего сказать и сделать. Меня продолжала колотить крупная дрожь от бальзамического запаха, от тёмной крови на лезвии, от трупа, лежащего у моих ног. – Пошли, – осторожно проронил данмер, положив свою руку, на мой сжатый до боли кулак. Мои пальцы постепенно разжались, уронили оружие, переплелись с его теплом, прикасаясь не только к ладони, но к внутреннему свету. Я зажмурила глаза, пытаясь за этот свет удержаться. Ведь если бы не он, тьма бы победила меня.
