Глава сорок пятая. Скованные одной цепью
15 сентября 2019 г., 13:37
Вернувшись в таверну, я почувствовала себя плохо. От запаха мяса начало подозрительно мутить, но при этом голод никуда не пропал. Заказав у Фрабби картошки и кружку эля, уселась у камина на место Ворстага и вгляделась в огонь, с треском пожирающий головешки. Вроде надо было радоваться – проблема-то решена! Ножны для клинка у Горзы подобрала, моток хорошей шерстяной ткани прикупила на рынке, да вот незадача – обволакивающий голос Намиры так и звучал в голове. Неужели, я действительно настолько мерзкая, что такая ужасная сущность заинтересовалась мной?
– Я скоро вернусь, – голос Эрандура прозвучал прямо над ухом.
Вздрогнув, увидела данмера рядом, пытающегося несмело улыбнуться. Он хотел подбодрить, но, видимо, боялся спугнуть, поэтому ещё раз внимательно оценив моё состояние, последовал к правому коридору, ведущему к комнатам, где мы разместились. Я мельком взглянула ему вслед и снова погрузилась в мысли, подперев тяжелеющую от дум голову ладонью. Тошнило от себя самой, как обычно. Страхи стягивались ко мне, сжимая на горле призрачные, но крепкие пальцы.
– Приятного аппетита! – пожелание подошедшей с моим заказом Фрабби ненадолго вытащило из пугающих грёз.
Я принялась за поздний обед, но у еды пропал вкус, словно я снова подцепила вампиризм или что-нибудь похуже. Хотя, если вдуматься, куда уж хуже?
Друг вскоре вернулся, уже без жреческого капюшона, и присел напротив меня, принявшись наблюдать, как я вяло ковыряюсь вилкой в тарелке, разделяя овальную картофелину на много мелких кусочков.
– Не спрашивай меня ни о чём, – попросила у данмера. – Мне хреново. Не хочу говорить.
Эрандур понятливо кивнул, после чего отправился к стойке заказывать себе обед. Возмущению моему не было предела – почему он не стал пытаться разговорить меня? Нелепая обида всколыхнулась в груди, но я, сжав губы, промолчала. Сама виновата, друг же не умеет читать мои мысли.
Когда жрец вернулся, то продолжил молчать, делая именно то, о чём его попросили, поэтому пришлось самой начинать разговор.
– Когда придёт Ворстаг?
– Обещал вечером, – спокойно ответил Эрандур, поглаживая пальцами подлокотник в ожидании своего обеда. Похоже, это было единственное проявление нетерпеливости, которое он мог себе позволить.
Я глубоко задумалась, посмотрела на стоящий рядом меч с трусами на рукояти, понимая, что нужно любой ценой изгнать мрак из мыслей, иначе это загонит меня в Обливион глубже, чем уже есть.
– А можно попросить тебя ещё кое о чём? – почти смущенно проговорила, крутя вилку в тарелке.
Данмер заинтересованно вскинул брови.
– Я хочу, чтобы ты сегодня поучил меня… ну… сражаться мечом, – призналась, отводя взгляд. – Хоть немножко.
– Хм, – тяжело выдохнул он, и моё сердце замерло, испугавшись отказа. – Это отличное решение. Только где показывать тебе приёмы? Комнаты здесь не слишком подходят…
– За городскими стенами или… не знаю, – прикончив картошку, отставила тарелку и схватилась за кружку эля.
Решение размяться оказалось именно тем, что мне было нужно, чтобы вытрясти из головы лишние мрачные думы. Надо концентрироваться на спасении мира, а не переживать по таким пустякам, как собственная гнилая натура.
Ради такого дела, данмеру после обеда пришлось облачиться в броню, взять свой клинок и решительно пойти прочь из города на поиски места для тренировки. Довольная собственной идеей, я шагала за ним, держа ладонь на гарде, как наёмница.
Подходящее местечко нашлось на берегу реки Карт, неподалеку от городских стен. Здесь было мало снега, а плотные заросли раскидистого можжевельника с заиндевелыми ветвями скрывали нас от постовых на башнях и от зевак на тракте.
Реку зима сковала не полностью – только прибрежные воды подёрнулись мёрзлой коркой, а течение оставалось всё таким же бурным и гремящим.
Я вытоптала на снегу овальную полянку и, вытащив меч, приготовилась впитывать в себя знания.
Начали с азов правильной стойки – как держать меч так, чтобы враг не катался со смеху.
– Меч должен быть продолжением руки, а не обузой, – вещал жрец с видом знатока. – Я не мастер сражения, возможно, некоторые подробности стоит уточнить у Ворстага, но знаю точно, что если меч неудобный, оттягивает запястье или плохо сбалансирован, то ты либо тренируешь руку под меч, либо ищешь другой меч. Не выпрямляй спину. Не в спектакле играешь.
– Я однажды видела спектакль, – вдохновенно начала я.
– Не отвлекайся, – резко оборвал Эрандур, расхаживая вокруг, глядя на меня как на сырье, из которого должно получиться что-то. – Ты должна быть меньше, чем ты меньше, тем сложнее по тебе попасть. Чем ближе вся ты к центру тяжести, тем проще тебе управлять телом. Джулия, что с твоими ногами? Какая нога у тебя опорная? – Ответом ему было недоуменное молчание. – Опорная какая? – Ответ тот же. Эрандур обессиленно выдохнул. – Бежать начинаешь с какой ноги?
Потоптавшись на месте и примерив ноги для воображаемого бега, с победоносной улыбкой подняла левую ладонь.
– Вот с этой!
Жрец вымученно закатил глаза.
– Ну, то есть левая. Левая нога у меня опорная.
– Нанося удар, переноси центр тяжести на левую ногу.
– Поняла. А что такое центр тяжести?
– Это центр... – данмер нахмурился. – Это точка, вокруг которой ты движешься. Это, – внезапная догадка осветила лицо жреца. Он поднял на ладони свой меч, мягко ухватил его за лезвие за гардой, переместил ладонь на два пальца к острию, ещё на один и согнул все пальцы кроме указательного. Меч еле заметно покачивался, но вскоре замер. – Это – баланс.
– Неустойчивая штука.
– Наоборот, – он качнул пальцем, и меч начал медленно, затем все быстрее опускаться в сторону острия. – Баланс – самая незыблемая точка, в данном случае, меча. Перемещать саму точку весьма затратно, требует больше сил, – Эрандур перехватил падающий меч за рукоять и повертел им перед собой, – чем перемещение других частей. Во время боя меч движется вокруг баланса. Рукоять и клинок вращаются вокруг него. Гораздо проще вращать их, чем перетаскивать весь меч из одной точки пространства в другую.
Я попробовала заблокировать воображаемые удары, неуклюже, коряво. И почти сразу же почувствовала ноющую боль в предплечье. Затем попробовала последовать совету друга, заблокировать воображаемые удары снизу и сверху, держа точку на расстоянии в два пальца от гарды перед глазами. Оказалось, так действительно проще. Меч почти радостно качался вокруг баланса, не так сильно нагружая руку.
– Чем меньше движется баланс, тем меньше сил ты тратишь. Тот же баланс есть и в теле человека.
– И где эта заветная точка, вокруг которой движется человек?
Темный меч жреца плашмя коснулся моего крупа.
– Вот здесь. Здесь самая большая мышца, на эту точку, как ни крути, опирается все остальное тело.
– А как же ноги?
– Стоять можно и на одной ноге, но без зада стоять не получится.
Воображение, больное, нездоровое, но при этом весьма изобретательное воображение нарисовало мне картинку попытки стояния без зада. Мотнув головой, я разогнала этот образ и спросила:
– Я поняла. Но и к чему мне это?
– К тому, что тебе нужно научиться устойчивости. Чувствуй свой центр, не позволяй ему падать. Он будет перемещаться во время боя, но это можно использовать. От самой недвижимой точки пространства можно отталкиваться, за нее можно цепляться. А-а, проще показать. – данмер встал позади меня, тесно прижавшись. Его колено подтолкнуло мою левую ногу, понукая выставить ее чуть дальше. – Немного шире. Вот так. Раскачивайся. Не плечами. Бедрами. Но центр, оставляй недвижимым. Соберись, ссутуль плечи. Чем ближе что-то к центру, тем проще этим управлять.
Он раскачивался сзади, передавая это движение моему телу, а я вслушивалась в тихий вкрадчивый голос у себя над ухом:
– Почувствуй ногами землю. Она твердая, она незыблемая. Она – баланс. Любой удар, любое движение начинается с земли. Почувствуй, как сила от земли собирается в бедрах, – только когда его ладони легли на напряженные мышцы, я поняла, как они напряжены. – Поднимается и концентрируется здесь. – Его ладони перетекли на ягодицы, тоже напряжённые в попытке сохранить равновесие во время покачивания. Руки жреца скользнули на спину, а голос, заполнивший весь мир, прошептал: – Она поднимается к спине.
Теперь раскачивалось все тело. Но не просто колыхалось, подобно брюху хоркера. Это было движение, плавное, постоянно повторяющееся, напряженное. Тёплые ладони жреца мягко опустились на мои плечи, понукая их раскачиваться в том же ритме, подчиняясь той же силе, вливаясь в то же движение.
– Собирается в плечах. Подбирается, как саблезуб перед рывком. Он собран. Он сам сила, которая только и ждёт, чтобы её высвободили. – Рука Эрандура соскользнула с моего правого плеча по руке к ладони, сжимающей меч. Шепот, пробирающий до мурашек, зазвучал в голове: – Для решающего удара. Не торопись. Дай мышцам привыкнуть к новому весу. Дай телу время понять, что у него появился ещё один сустав. Дай сознанию придумать, как лучше этим суставом пользоваться. Сдерживай силу, не позволяй вырваться всей и сразу. Выпусти её до локтя. От локтя к кисти. Не забывай, что остальное тело движется. Земля никуда не исчезла. Удар ещё не окончен. Сила всё ещё течет в тебя. Через ноги, спину, плечи, к рукам. Она во всем теле, на кончике меча. Всю эту энергию, собранную на острие, нужно направить во врага. Через прикосновение. Медленней.
Меч в моей руке двинулся в сторону воображаемого противника.
– Добавляй силу из мышц. Толкай меч и торсом, – левая ладонь данмера мягко легла мне на ребра, пока правая толкала оружие по дуге. – Плечами, запястьем. Используй массу меча. Чувствуй напряжение, запоминай его, дай телу научиться. Не останавливайся. Меч тянет тебя дальше. Не перечь ему. С ним нужно считаться. – Мы замерли, завершив удар. Левая, опорная нога выставлена чуть вперёд, согнута. Правая рука с мечом рядом с левым коленом. Неудобная поза.
– Не останавливай меч, – мягко шептал Эрандур, и ухом я чувствовала его дыхание. – Дай ему пройти, а потом, – слегка повернув мою кисть, он направил оружие в обратную сторону. – Обрати ту же силу в обратную сторону. Чувствуешь, как спина, разворачивая тело цепляется за центр? Как плечи идут следом и тянут за собой руку? Вот зачем нужен баланс. Он опора, якорь. Пользуйся им. Вот так, по широкой дуге. Чем шире амплитуда, тем сильнее удар. И закончили.
Я таки выпрямила спину, развернувшись. Рука с мечом отведена назад. Сильные пальцы друга придерживали мою ладонь. Грудь жреца перестала прижиматься к моей спине и сразу стало как-то холоднее. Он отошел, сел на камень и махнув рукой велел:
– А теперь сама. Только задерживай удар, когда он достиг цели.
– Но ты же сказал...
– Сопротивляясь инерции меча, ты тренируешь хватку и руку в целом. Сейчас это тоже важно. Но движение должно идти от земли. Должно быть текучим, в нем должна быть вся ты. Целиком. И медленно. Давай.
Клинком я намахалась так, что к концу тренировки у меня онемело плечо, но всё равно упорно хотелось продолжать.
Видя неугасаемый азарт в моём взгляде, данмер вдруг поднялся с камня и сказал:
– Достаточно на сегодня, иначе завтра рукой шевелить не сможешь. Продолжим в другой день.
– А как же какие-нибудь приемы? Какой-то секрет, который позволит одержать победу?
– Я расскажу тебе историю. Однажды к мастеру меча пришел юноша и попросил научить его сражаться. Мастер согласился, начертил на земле большой квадрат и велел юноше ходить по нему. Тот счел это проверкой, или блажью наставника и стал ходить по квадрату. Он ходил дни, недели, а учитель тренировал других. Год за годом юноша ходил по квадрату и наблюдал, как учитель отрабатывает приемы с другими учениками. Придя однажды в ярость, юноша не пошел к квадрату, а подошел к учителю и спросил, почему тот его ничему не учит. А учитель дал юноше меч и велел защищаться.
– И? – я затаила дыхание.
– И юноша отбил все удары мастера. Потому что не задумывался ни на чем, раз за разом выполняя рутину, он запоминал все, что видел, разум запоминал все, что видел. Чистый, не затуманенный переживаниями, амбициями и прочими чувствами разум учился сам. Тело училось само. Бить воздух – это твой квадрат. Ходи по нему каждый день, год за годом и станешь мастером.
Я, повторяя изученное, встала в боевую стойку, махнула мечом и попыталась также ловко, не глядя, спрятать лезвие в ножны, но промахнулась и сунула мимо. Оказывается, и для такого простого, на первый взгляд, дела нужен навык. Пришлось смотреть и целиться острием в отверстие, замечая, что друг странно улыбается, наблюдая за этим.
– Не смешно, – буркнула я, наконец, попав в цель, и гордо пошагала к тракту.
– Ты научишься, – уверил меня Эрандур. – Но, сказать честно, пока это выглядит забавно.
– Рада, что могу тебя забавлять, – злобно прошипела, сверля данмера яростным взглядом. – Хоть на что-то гожусь.
– Прости, – поспешно извинился он. – Если тебя это утешит, то все так начинают. И даже я в своё время…
Я ничего не ответила, увидев впереди идущего по дороге к городу Ворстага. Он тоже заметил нас и остановился, скрестив руки.
– Ну? – радостно протянул он. – Много можжевельника набрали?
Когда Эрандур сказал, что учил меня сражаться, во взгляде наёмника промелькнуло нечто игривое.
– Хотел бы я на это взглянуть… – мечтательно произнёс он.
Мы втроём зашли в город, миновали рыночную площадь и проследовали к «Серебряной Крови». Я сходу попросила у Фрабби бадью горячей воды и, удаляясь в свою комнату, полуобернувшись, сказала Ворстагу:
– Зайди ко мне попозже, поговорим.
Наёмник, кивнув, подмигнул мне и заказал у трактирщицы эль.
***
Сон свалил меня почти сразу, как только я вернулась в комнату. Насилу дождавшись служанку с бадьёй тёплой воды, наспех обтёрлась, смывая с себя пот тренировки, и рухнула на кровать без сил. Сколько проспала, не знаю, но всё это время меня мучили сны. Чёрные перепончатые крылья скользили по небу, бросая тень на селения. Пламя низвергалось с небес на равнины, горы и леса, и в этом огне под зловещий хохот извне тонул мир. Тогда же всё засыпал пепел, оставив лишь обугленные кости, прах и тишину. Там посреди пепельной пустоши возвышалась гора, непрерывно исторгающая столб пепла, а я, по щиколотку увязнув в липкой саже, смотрела, как догорает мир, охваченный огненным ужасом. Тень накрыла меня с головой, сотряслась земля. За моей спиной широко раскрылась клыкастая пасть, в которой зарождалось неистовое пламя, трепеща над раздвоенным языком. Дракон взревел, и жар вырвался на свободу вместе с его криком, расплавляя моё тело. Кожа покрывалась волдырями, вскипала кровь, и кости обращались в прах. Когда, наконец, я преодолела хрупкую грань видения, то не смогла даже пальцем ноги шевельнуть. Раздался тихий стук в дверь, меня словно пронзил разряд молнии, выдернув из оцепенения и заставив резко сесть на кровати. Решив, что проспала до утра, встала, с силой потёрла глаза и побрела к дверям. На пороге стоял, слегка пошатываясь, Ворстаг. Норд выглядел подозрительно бледным в свете висящего на стене светильника, боевую раскраску со щеки смыл, переоделся из доспеха в простую рубаху и штаны. – Поговорим? – спросил он. Я в ответ сонно кивнула. Ворстаг вдруг сорвался с места, вломился в комнату, захлопнул дверь, и в следующую секунду его руки уже сомкнулись на моей талии, а губы впились в мои. Несколько мгновений плохо понимая, что происходит, я даже отвечала на страсть, чувствуя тяжёлый запах эля, колючую щетину, горячие руки и жадный до глубокого поцелуя язык, но потом, когда его ладонь ловко поднырнула под мою рубаху и слегка сжала грудь, до меня начало доходить, что норд под разговором подразумевал нечто иное. Выдохнув, отстранилась от него, но Ворстаг, прижав меня у стенки, не остановился и продолжил покрывать поцелуями мою шею, постепенно спускаясь к ключице, а его ладонь плавно двинулась от груди вниз по животу. Я закрыла глаза, отвернулась, окаменела, не веря в то, что происходит. Неужели он не остановится и сделает это? Уперевшись ладонями в его плечи, попыталась оттолкнуть норда, но его движения становились всё яростнее и настойчивее, пока внезапно он не прекратил и не отошёл на шаг. Я так и осталась с закрытыми глазами, замерев на месте. – Джулия? – недоумённо спросил он. – Ты боишься меня, что ли? Приоткрыв один глаз, уставилась на Ворстага, нависающего надо мной и требующего внятного ответа на свой вопрос. Почему-то именно в тот момент мне и вспомнилось все, начиная с ледяной пещеры и заканчивая ритуалом Ботелы. Все так болезненно пережитое, забытое, всколыхнулось в памяти, выбив из глаз жгучие слёзы. Я действительно боялась Ворстага – он мог стать одним из тех безликих зверей, мог воспользоваться мной и тогда история бы повторилась. Только в одиночестве и только с Брелиной, у меня получилось ненадолго подавить в себе эти страхи, так что даже кошмары ушли, что раны затянулись, и остались только три белесых полоски шрамов на левой щеке. – Не реви, чокнутая, – Ворстаг мягко обнял меня, обхватив за плечи. – Думаешь, я тебе больно сделаю? В ответ что-то невнятно ему провыла. Нечто среднее между: «я не могу» и «сам дурак». – Успокойся, Джулия, – наёмник принялся покачивать меня в объятиях, но эти телодвижения совершенно никакого покоя не приносили. – Скажи, с тобой что-то произошло, да? Ведь в прошлый раз у Ботелы ты не от ран исцелялась… – Откуда ты знаешь? – проревела я, уткнувшись лицом в его грудь. – Я не настолько тупой. А про дела Ботелы все знают. – Не было саблезубого… тигра, – призналась, прерывисто дыша и всхлипывая. – Было только… три ублюдка… Кулаки наёмника сжались, он шумно вдохнул и выдохнул, прорычав глухое: – Кто? – Не знаю, – смахнула катящиеся слезы и посмотрела на его озлобленное и совсем некрасивое лицо. – Братья Бури какие-то. Но это уже не важно. Их не найти, а мы… мы просто это пережили. Я это пережила. Серые глаза Ворстага засверкали льдом и сталью, гнев заставлял его тяжело дышать, а я так и не поняла, почему вдруг рассказала ему то, о чём поклялась молчать даже в собственных мыслях. – Твои шрамы… – проронил вдруг норд, словно не решаясь закончить фразу. – Фалмеры. Той же ночью. – Джулия, скажи, – он мягко коснулся моей щеки и принялся большим пальцем вытирать слёзы, – а многих ты уже убила? – Что? – безучастно посмотрела на него и отвернулась. – Не очень много. Сегодня вот опять… Каннибалку. – И как? – Ворстаг отошёл, сел на кровать и провёл ладонью по лицу. – Опустошает, – я присела рядом с ним, уставившись на свои ладони. – Это нормальное чувство. Так и должно быть, когда тебя лишают выбора. Хуже, когда пролитая кровь пьянит. Эти странные слова, совсем не свойственные Ворстагу, в моём представлении, удивили и немного напугали. Он, тем временем, продолжал негромким полушепотом. – Тебе нужно время, – норд накрыл мои ладони своей ручищей и провёл пальцем по подаренному кольцу. – Я напрасно взяла подарок. Ты неправильно меня понял, – решила поставить точку и стащила драгоценность. – А… понял, – огорчился он, но остановил мою руку. – Оставь себе на память. Это из-за той девки? – Какой девки? – Ну, из Коллегии. Эрандур намекнул, что у тебя там девка есть. – Он бы такого не сказал! – вспыхнула я, сжимая колечко в кулаке. – Он и не говорил, – притворно надулся наёмник. – Из него вообще информацию сложно вытягивать. Жрец хранит твои тайны, как свои собственные, что наталкивает меня на мысли… – Какие ещё мысли?! – прожгла его негодующим взглядом. – Да не прикидывайся! – криво ухмыльнулся Ворстаг, а его глаза лукаво блеснули. – Что вы с ним по-тихому… – Что?! – я вскочила, чувствуя, как запылали щеки и уши. – Как ты смеешь его в этом обвинять?! Норд прищурился и разлёгся на моей кровати с весьма удовлетворённым видом. – Ага, – залыбился он, убеждаясь в собственных догадках. – Значит, и впрямь что-то было… – Не было! – А вот и было! – Не было! – оправдываясь, настаивала я, думая попутно, как бы вытолкать его из комнаты. Разговор мне порядком надоел, тем более что Ворстаг начал наглеть. – Тогда, что значила его фраза, когда я пытался разузнать о его настоящих намерениях: «она дорого заплатила за меня?» М? – Чего? – захлопала глазами и на всякий случай прочистила ухо пальцем. – Какие ещё намерения? Когда? О чём? Наёмник заложил руки за голову и закинул ногу на ногу, наслаждаясь пребыванием в моей постели. – Я его прямо так и спросил. Что он о тебе думает? Как о женщине… – растягивая слова, говорил норд, косясь на меня, побагровевшую от злости. – И что же? – любопытство пересилило моё желание ничего не знать, не усложнять и оставить как есть. – «Она дорого заплатила за меня», – повторно процитировал Ворстаг. – И всё. А я так и не понял, денег он тебе должен или речь шла о чём-то более глубоком… – Ну, – проглотив снова вставший в горле ком и удержавшись от очередного взрыва истерики, решила подсказать норду разгадку этой головоломки, – сопоставь факты. Фалмеры, Братья Бури, шрамы… Он вдруг резко сел на кровати, взглянул на меня глазами полными боли и гнева, потом встал и схватил за плечи, но не нашёл что сказать. Так и стоял, смотрел, сжимая руки, но не решался ни обнять, ни оттолкнуть. – Ты любишь его! – уверенно выдал он спустя полминуты тишины. – Пф, вот ещё! – нервно рассмеялась я. – Иди спать, дурень! Ты пьяный… – Я тут буду спать, если ты не сознаешься… – Ворстаг на сей раз демонстративно растянулся на кровати и подвинулся к стенке, чтобы у меня тоже получилось разместиться. – Не в чем мне сознаваться, – фыркнула и нагло улеглась рядом, отобрав у него покрывало. – Только не храпи! И не приставай! Он-то думал, что я буду играть в его игры и поведусь на столь очевидную провокацию. Достало мне на сегодня нервов и усталости, ещё не хватало спорить с Ворстагом! – Ты просто можешь сказать три слова! – опешил норд, приподнявшись на локте. – Не знаю никаких слов! – завернулась в меховое покрывало, как в кокон, и закрыла глаза. – Чокнутая ты, – проворчал Ворстаг. – Ясно же, что это любовь…
